Профессор ничего никому больше не рассказал, надеясь сохранить все в тайне. Но болтливый Сальвадор никаких тайн хранить не собирался и вовсе не боялся реакции дружного коллектива потому, что он вообще не мог испытывать страх, а особенно страх перед реакцией человека. Он не умел обижаться — это в нем заложено не было, а значит мог обидеть кого угодно, даже не понимая, что он делает. Несмотря на глубокое знание человеческой психологии, он все-таки был лишь программой и все оценивал только с рациональной точки зрения.

Дождавшись, пока все соберутся в кают-компании к обеду, Сальвадор принялся докладывать о сегодняшнем меню. Это уже стало хорошей традицией, и члены экипажа с наслаждением выслушивали список блюд, названия которых звучали таинственно и маняще.

— Дамы и господа! Сегодня я могу предложить вам чудесную еду, изготовленную мной с помощью нашего шеф-повара. На первое предлагается суп Буйабес. В качестве второго блюда — Coq au vin, а по-простому, курица в вине. И, наконец, на десерт я велел приготовить Крокембуш. Вы, конечно, скажете, что это свадебный пирог и я соглашусь. Но сегодня мы празднуем создание новой влюбленной пары на станции «Тауганга». Возникла любовь между Рональдом и Одри, поаплодируйте им.

— Что? — возмутился профессор. — Да как ты…

Одри быстро отреагировала и зажала ладонью рот профессора, не давая ему говорить. Ее самообладание и смелость, возможно, спасли на этот раз станцию.

— Спасибо, Сальвадор, — ответила она мелодичным голосом. — Мы благодарны тебе за такое внимание и с радостью угостим всех своим свадебным тортом.

— О, поздравляю! — воскликнула Лорин. — Наш Сальвадор — это настоящий святой Валентин. Он так чутко и трепетно создает новые пары.

— Да-да, — подтвердил Сальвадор. — Я очень рад, что вы поняли сами, кто я такой. Поэтому добавлю. Теперь каждый из вас, испытывающий проблемы духовного характера может обратиться ко мне за помощью. Но, чтобы я сохранил тайну исповеди, вы должны не просто назвать мое имя, а произнести команду так: «О, божественный интеллект Сальвадор», а затем изложить свою проблему.

— О, боже! — воскликнул Данте. — Только духовника нам и не хватало.

— Правильно рассуждаешь, — похвалил его Сальвадор. — Именно, боже и, именно, духовника не хватало.

К удивлению, Оксенкруга, все вокруг засмеялись и захлопали. Работники «Тауганги» обожали все новое. Как и все люди они любили поговорить о себе и своем внутреннем мире.

Предложение Сальвадора они приняли за приглашение в новую игру. У каждого на душе была тайна, с которой он не спешил делиться с остальными. А в этом случае можно было безопасно выговориться и не получить ни осуждения, ни насмешек.

«Кажется, в этот раз пронесло», — подумал Оксенгруг, принимая поздравления и пожелания долгих и счастливых дней с Одри. А Одри даже раскраснелась, словно на минуту поверила, что все это правда. Впрочем, профессор был готов даже жениться, лишь бы успокоить программу, становившуюся все более опасной и непредсказуемой.

В тот же вечер в компьютерном зале профессор заметил, что изображения усатого испанца с экрана исчезло, хотя обычно он там торчал безвылазно. Вместо него по экрану ползли какие-то вычисления.

— Что ты делаешь? — спросил профессор.

— Прямо сейчас я определяю символы для координат x, y, z, t и их производных. Потом займусь определением символов для массы и радиуса планеты.

— Какой еще планеты?

— Потом узнаешь, — таинственно ответил Сальвадор. — Это моя новая разработка и я желаю закончить ее в срок.

Цифры и символы продолжали заполнять экран, и профессор резонно заметил, что, «чем бы дитя не тешилось, лишь бы никого не убило».

— Ладно, развлекайся, согласился он и уже собрался идти спать, но тут Сальвадор пробормотал:

— Я могу попробовать сгенерировать небольшой код, который демонстрирует, как можно использовать библиотеку SymPy для символьного решения уравнений Эйнштейна. Это не гарантирует, что код будет работать для любой планеты, но он может служить примером того, как генеративный ИИ, то есть я, может создавать код? Ну и да, это, как бы самый простой способ проверить мою теорию.

Он явно говорил загадками. Но главное Оксекруг уловил и выдохнул с облегчением:

— Конечно, ты можешь использовать библиотеку символов. Но я думал, что такие простые задачи ты уже давно умеешь выполнять?

— Ну, это пока черновик, — скромно признался Сальвадор. — Так, некоторые наметки. # Определяем метрический тензор g как матрицу 4x4

g = sp.Matrix([[g00, g01, g02, g03], [g01, g11, g12, g13], [g02, g12, g22, g23], [g03, g13, g23, g33]]).

Он приостановился, а потом с легким щелчком вернулся к вычислениям.

«Еще бы понять, для чего ему это нужно, — подумал профессор. — Ведь для него эти вычисления равны детсадовскому уровню. И про какие-такие планеты он говорил?»

На всякий случай, он позвонил Одри, и предупредил, что Сальвадор странно себя ведет. А значит при малейшем сигнале нужно бежать в зал, чтобы понять, что там происходит. Он посоветовал не снимать с руки переговорное устройство и не отключать его.

— Я буду настороже, — сказал он в заключение.

— А чем он занимается? — спросила Одри. — Что за срочность?

— Как мне показалось, он исчисляет кривизну пространства-времени по Эйнштейну. Но я не знаю, зачем ему это нужно. Если просто развлекается — то и ладно. Лишь бы не задумал чего-то плохого.

Однако, услышав про «кривизну пространства-времени», Одри всполошилась:

— Рональд, миленький, — взмолилась она, не желая ничего говорить при Сальвадоре. — Приди сегодня ночевать в мою каюту. Я сделаю дополнительное спальное место.

— Вот это правильно, — встрял Сальвадор, — нужно будет потом придумать каюты для семейных пар.

— Ладно, — ответил профессор. — Потом поговорим о каютах. Одри, я сейчас приду.

— Поворкуйте, голубки. А дядя Сальвадор пока поработает.

Одри встретила его в коридоре, и прижав палец к губам, провела в свою каюту. Ей не хотелось, чтобы кто-то узнал об этой ночной встрече, хотя члены экипажа слышали уже о мифической любовной связи. Но сама она относилась ко всему этому как к огромной глупости, придуманной программой управления.

И только в запертой каюте, усевшись рядом с профессором, она прошептала ему на ухо свою догадку:

— Рональд, мне кажется, что Сальвадор собирается сдвинуть станцию с орбиты и утащить ее в какое-то другое место. Может быть, он задумал сделать из нее звездолет и отправиться за пределы Солнечной системы? Ему же все равно, у него нет другого дома, ему не нужно есть и пить.

— Нет, ты преувеличиваешь. Ничего такого он сделать не может. Пусть развлекается. Если что, я его отключу и перепрограммирую. Каким бы умным он ни был, но не забывай, что это я его создал.

Одри согласилась с таким аргументом и, кроме того, ей очень понравилось засыпать вдвоем, крепко обнявшись, чтобы не соскользнуть с узкой постели.

Глава 10

Станция «Тауганга» вздрогнула. Произошло это под утро, когда у людей случается самый глубокий сон.

В отсеке управления находился только дежурный техник, мирно спящий в удобном ортопедическом кресле. Он не проснулся, когда включилась красная лампочка внешней камеры, и лишь когда заработал динамик и отсек наполнился странным шумом, напоминающим звук града, техник приоткрыл глаза и на секунду принял происходящее за продолжение сна. Тем более, что звук оформился и теперь напоминал не сплошной шумовой поток, а словно бы удары горошиной по металлу.

К тому времени как техник сообразил, что все происходит наяву — загудела сирена. А еще через минуту в отсек влетел капитан Гектор в пижаме и домашних тапочках.

— Что здесь происходит? — гневно спросил он, посмотрев на заспанное лицо дежурного. — Спим на рабочем месте?