— Успели! — облегчённо выдохнули позади. — Успели, мора! Остановилось обращение!

Яся собралась обернуться на голос, и не смогла.

Тем временем Ванечка слизнул зеленоватые капли, а потом и вовсе припал к руке.

С каждым его глотком Ясе делалось лучше! Тяжёлый дурман отступил. Пусть в мыслях, но она снова вернулась к себе прежней!

Руку начало неприятно саднить. Застонав, Яся попыталась выдернуть её, освободиться от Ванечки. Но тот не отпускал, впивался всё глубже, смачно причавкивал, словно спешил высосать её до дна.

Помешала появившаяся из кухни Петруна.

— Древовица-древяница! — ахнула она визгливо. — Как пробралася? Кто пустил??

Карлица-крыкса с силой вцепилась в пупса и, наконец-то, отодрала его от Яси.

Тот упал навзничь, забарахтался, забил ручонками по полу, и бабка с причитанием подхватила его на руки, принялась тетешкать.

— Как я успела-то! Как увидала! Кровь твари лесной тебе не на пользу — на вред!

Ванечка продолжал буйствовать и вырываться, свежая кровь древяницы придала ему сил. Крыкса бросилась Петруне на помощь, вдвоём они скрутили пупса и понесли его в комнату.

— Беги, беги, дурничка! — Ясю сдёрнуло с места, швырнуло к приоткрытой скрыне у стены.

Тяжёлая крышка отлетела кверху, обнажая пустой запылённый зев сундука.

— Ныряй, ну же! Ныряй, пока не поймали! — пропыхтело позади, и пара уверенных рук подтолкнула Ясю вперёд.

Не успев опомниться, она оказалась внутри, а сверху на неё упали какие-то тряпки. Крышка с грохотом захлопнулась, и Ясю окружила тишина.

*жаліцца — жаловаться, роптать, сетовать (бел.)

**Вось спрытныя — вот ловкие (бел.)

Глава 11

Сундук-портал тутчас перенёс Ясю обратно. Крышку продолжал удерживать навесной замок, и Ясе, чтобы выбраться наружу, пришлось снова воспользоваться умением древяницы.

В этот раз чулан пустовал, и она не стала раздумывать, на цыпочках прокралась к дверям, ведущим в глубину дома. Не зная, где сейчас находятся его обитатели, подождала, прислушиваясь к тишине, а потом решилась — чуть подтолкнула дверь и выглянула. Тряпки, что вслед ей бросила запечная мора, Яся прихватила с собой, это оказались её курточка и — неожиданно — платье русалки. Видимо мора решила так спасти его от сожжения, ведь иначе могло случиться непоправимое.

Ступив в полутёмный коридор, Яся немного замешкалась — чутьём древяницы попыталась уловить, где находится Катька. Первым делом она планировала освободить её от маски Привратницы и помешать планам Христины. Яся наивно полагала, что сразу после этого к Христине вернётся её прежний облик и она не сможет больше морочить Игната. Да и Катька тоже станет собой.

— И Игнат останется с ней! С ней! Ты всё-таки дура, Яська! — проскрипел ворчливо внутренний голос, и Яся очень обрадовалась его появлению, ведь это означало только одно — она остается собой, её обращение приостановлено! Пусть даже для этого потребовался укус Ванечки-стригоя. Спасибо море — сообразила, догадалась, как ей помочь!

В доме было тихо и сонно. Где-то тикали размеренно часы. Опасаясь столкнуться с Христиной и её помощниками, Яся заозиралась, пытаясь понять, в какой комнате может находиться Катька.

Перед ней были три двери, две — плотно прикрытые, и только средняя, та, что была между ними, казалась слегка приотворенной. И Яся подошла к ней, с опаской заглянула в узкую щёлку.

Сквозь плотно задёрнутую занавеску едва пробивался бледный свет растущей луны. Сгорбившаяся фигура квашней сидела на табурете, всей позой выражая отчаяние.

— Баба Гана, — шепнула Яся обрадованно. — Как хорошо, что я вас нашла!

Бабка даже не вздрогнула, не обернулась посмотреть на говорившего, и Яся сжалась от нехорошего предчувствия.

— Баба Гана. — она легонько коснулась плеча старухи и поспешила предупредить. — Это Яся! Помните меня?

— Древяница… — едва различимо прошелестело в голове. — Ты всё-таки пришла. Ты услышала меня!

— Пришла! — Яся присела перед бабкой. — Только я не совсем древяница. Я — Яся!

Мутные серые глаза без выражения смотрели на неё, ни одна черточка, ни одна морщинка не дрогнула на осунувшемся лице. И всё же Гана поняла, кто перед ней, попыталась что-то сказать, попыталась разомкнуть непослушные губы.

— Христя не та… она зло…

— Я знаю! Знаю!

Яся собралась было рассказать бабке про Игната и Катьку, но чутьё древяницы заставило её умолкнуть.

Запах! Едва ощутимый, особенный! Так пахла высушенная кора бузины, которую любили жевать её лесные сестрицы. Одним быстрым движением, Яся задрала рукав Ганиного платья… Так и есть! Тонкая узкая полоска настолько сильно врезалась в бабкино запястье, что кожа вокруг набрякла и посинела.

Яся попробовала сковырнуть кору, но только оцарапала бабку. Тогда она, почти совсем как Ванечка, склонилась над рукой и рванула перевязку зубами.

Яся проглотила её мгновенно, почти не прожевав.

Потом был резкий вкус на языке, и отчаяние от того, что она снова поддалась своей нечеловеческой половине, и бабкина рука, мягко поглаживающая её по голове.

— Ну, будет. Будет. — устало и ласково приговаривала Гана. — Не кручинься. Ты всё правильно сделала, дзяўчынка*.

— Я не могу сопротивляться её воле! И укус не помог…

— Тебя не стрыгой ли цапнул? Тот-то, я смотрю, ты другая.

— Другая?

— Ну да. Не обращённая до конца.

— И что с того? Всё-равно останусь чучелом…

— Ну, это мы еще поглядим… — Гана с трудом поднялась и распрямилась. — Ох. Затекло всё. Долго же я просидела колодой.

— Вас заколдовала Христина.

— Она. А бузина была как закреп. Себя виню, дзяўчынка. Ведь я верила ей, уважала! Проглядела ведьму под носом. Игнаша к ней привела.

— Она хочет за него замуж! Притворилась Катькой, моей подругой… они обнимались… — из-за переживаний у Яси не получилось связного рассказа, но Гана и без того всё поняла.

— То-то она к нему льнула! То-то ластилась!

— Ещё как льнула… — голос Яси дрогнул.

— Люб он тебе? — Гана взглянула проницательно. — Игнаш?

— Люб, — притворяться не имело смысла. — С самой первой минуты, с самого первого мгновенья люб!

— То хорошо! То славно! В этой любви твоя сила! Запомни это, дзяўчынка. Не растеряй её!

— Да какая там сила, — хотела возразить Яся, но Гана вздрогнула и обернулась на дверь.

— Уходить нам нужно. Быстрее. Я не смогу ей противостоять.

— Но Игнат? И Катька… Мы не можем их бросить!

— Мы их вызволим, дзяўчынка. Я тебе обещаю. — бабка взялась за сердце и покачнулась. — Нехорошо мне здесь. Давит.

И Яся сразу заторопилась, зашептала:

— Я через чулан прошла. Нам нужно туда.

Она подобрала с пола курточку и скомканное платье, и, не заметив удивлённого взгляда Ганы, на цыпочках прокралась к выходу. И только убедившись, что опасности нет, помахала ей, подзывая.

Вдвоём они миновали коридорчик, затем проскользнули в чулан — Яся решила провести бабку знакомым путём. Крючок на двери немного заело, у Яси никак не получалось с ним справится — железо липло к рукам, обжигая ладони. И тут ей помогла Гана — просто взялась и легко откинула одним пальцем.

Снаружи сеялся мелкий дождь, из глубины леса доносились странные звуки — то ли смех, то ли всхлипы, а может быть и то и другое.

— Водяницы играют. И твои… древяницы… — баба Гана быстро перевязала платок. — Нельзя тебе долго в лесу оставаться, заметят — враз уведут, я не удержу.

— Куда же мы пойдём?

— Ко мне, больше некуда. Только не пойдём — полетим.

— Древяницы не могут летать, а люди тем более…

— Значит, ты будешь первой.

Гана быстро пошла в сторону темнеющих деревьев, и Яся побежала за ней.

— Дзеўка! — сзади налетел невидимый прындик. — И баба Гана с тобой! Я приснул чутку, а тут вы!