Площадь почти заполнилась, когда ведьмы притащили две молчаливые человеческие фигуры, и заставили их подняться на помост. Горожане без удивления узнали в них Ору и Нигая – печника и его жену с западной окраины Зидаля. Люди давно отучились удивляться чему-либо. Госпожам-ведьмам виднее.
Вперед вышла одна из фурий. Как и все, она носила черный ведьмовской доспех и высокие тяжелые сапоги. Многие знали, что удар ноги в таком сапоге с легкостью ломал даже самые крепкие ребра и превращал внутренности в кровавую кашу.
– Вы все знаете этих людей, – грубо прокричала ведьма. – Это Ора и Нигай.
Другая ведьма вытолкнула провинившихся, чтобы все как следует рассмотрели их. В глазах мужчины сквозили пустота и бессилие. Облик женщины был полон отчаяния и мольбы. Но оба молчали, зная, что не дождутся ни справедливости, ни милосердия. Что просьбами лишь раззадорят толпу. Знали, потому что сами не раз стояли на подобных сборищах, только не на помосте, а внизу.
Тем временем, вторая ведьма подошла сзади и вспорола одежду на пленниках длинным острым кинжалом. От ледяного прикосновения Ора вздрогнула, а Нигай остался неподвижен. Грубыми дергающими движениями фурия стянула тряпки с тел мужчины и женщины. Их худые некрасивые тела предстали на обозрение толпы и хохот ледяного ветра. Часть одеяний была из Приюта приверженцев, ведь их дочь семь лет училась там. Судя по виду печник и его жена относились к середнячкам. Теперь им долго придется заслуживать право носить Приютскую одежду.
– Ора и Нигай отринули путь Темной звезды! – заявила первая ведьма.
Ора в ужасе обернулась на нее. Их с мужем не посвятили в суть обвинения, но она и предположить не могла, что провинились они так серьезно.
– Первая ведьма Зидаля приговаривает их к сотне палок каждому! – продолжила обвинительница.
Ноги перестали держать Ору, но упасть ей не дала фурия, что стояла позади. Ведьма подхватила жену печника за волосы и дернула завопившую женщину вверх. Начав кричать, Ора так и не смогла остановиться. Она кричала и вырывалась, пока ее тащили к столбу, пока ее привязывали за кисти и колени. Ора плакала в голос, проклиная свою судьбу, не замечая волнения толпы, не замечая одеревенения мужа. Она кричала, когда первая палка прошлась по ее костлявой спине, и продолжала кричать на десятой палке, когда ее спина уже покрылась красными полосами рубцов. Вскоре ее крики затихли и люди в первых рядах отчетливо расслышали хлюпающие звуки, с которыми палка погружалась в разодранную плоть.
Когда представление окончилось, на помосте остались безжизненные окровавленные тела, привязанные к пыточным столбам. Правосудие ведьм оказалось скорым – когда они закончили едва стало смеркаться. Народ потихоньку расходился. Никто не сделал и шага, чтобы помочь несчастным. Никто не хотел быть причастным к подобному обвинению. Площадь пустела столь же дисциплинированно, как и заполнялась до этого. Горожане стремились поскорее оказаться под защитой своих домов, в тепле и уюте, чтобы, может быть, в кругу семьи обсудить проступок печника и его жены, а может быть смолчать о нем, чтобы не накликать беду.
И лишь в дальнем конце площади в сгущающихся сумерках можно было различить фигуру человека, который вроде бы никуда не торопился. Высокий сухощавый парень прислонился к стене дома в проулке и не мигая смотрел вперед. Он видел все от начала и до конца, и его взгляд казался каменным. Его одежда состояла из куртки и штанов, на спине он нес котомку. Этот парень явно не принадлежал к зидальцам, и уж подавно он не носил одеяния из Приюта.
Наконец, окончательно стемнело и незнакомец растворился в переплетении улиц и переулков.
Его звали Ихор, и он пришел в Зидаль неделю назад. Этот мелкий городишко был не живее всех других, прежде виденных молодым человеком. Куда ни глянь – везде серость, трухлявые дома и грязные лица людей, снующих туда-сюда по своим делам. Они напоминали Ихору крыс, что старались незаметно прошмыгнуть в тень и оставить как можно меньше напоминаний о своем существовании. Не оставлять следов, не обращать на себя внимание, ниже пригибать голову и прятать глаза особенно от чужаков.
А Ихор был чужаком, и, конечно, это бросалось в глаза. Ему не очень-то нравилась перспектива сгинуть в этой глухомани. Хотя по большому счету ему было все равно где пропадать.
Он увидел достаточно, теперь можно уходить отсюда. На своих длинных ногах, пружинящим шагом, Ихор направился к городским воротам. На окружающих людей он производил неприятное впечатление. Возможно, из-за недавней казни они остерегались чужаков сильнее обычного. Возможно, они подозревали его в чем-то. Например, что он шпион Приюта. Или, что он отринул путь Темной звезды. И если первое оберегало Ихора от неприятностей, то второе вполне могло погубить его.
Внезапно почувствовав что-то, парень обернулся. За ним следовали трое мужчин и каждый держал дубину в руках. Кажется, это были приверженцы второй теории, или же просто любители легкой наживы. Ихор прибавил шаг.
Народу становилось на улицах все меньше, а троицу с дубинами люди обходили далеко стороной. Ждать помощи чужаку в Зидале было неоткуда.
И вдруг к затихающему шуму улицы прибавился легкий заунывный напев. Он не отдалялся и не приближался, и казался бесконечным. Что-то среднее между нежным голосом девушки и музыкальным инструментом, на котором мог бы играть ветер, когда ему надоест выводить тоскливые ноты в проулках.
Ихор не сбавлял и не прибавлял шага. А вот троица насторожилась, обратив внимание на незнакомые звуки. К напеву прибавились слова, произносимые отовсюду тягучим и плавным говором все той же неизвестной незнакомки. Она говорила медленно, она завораживала, заставляя слушать себя вплоть до последнего слова.
– Тьма опустилась на мир. Темная буря пронеслась по земле уничтожив все краски сущего. Небесные светила оказались скрыты, а затем похоронены в замшелых тайниках поработившего мир мрака. Привычные звуки умерли. Воцарилось молчание, сдобренное множеством шепотов, сулящих гибель. Тьма породила хаос. И хаос обрушился на мир. Он пронесся на крыльях темных тварей, сея разрушения и смерть. Прежнее мироздание обратилось в руины. Движение жизни замедлилось, грозя остановиться. Смерть обосновалась в затененных землях. Ее тлетворные дуновения принесли новый смысл бытия и жизнь покорилась ему. Надежда угасла. Прежние идеалы умерли. Из мрака и бед родился новый мир, и Темная звезда стала его венцом. Каждый жизненный путь оказался определен ею. Свобода выбора умерла в душах людей. Люди забыли тех, кого любили и забыли себя. Их умы окутали тенета тьмы. Перед ними пролег единственный путь, что указала им Темная звезда.
Ихор шел. Он проходил мимо домов с закрытыми окнами, и звуки лились следом за ним, проникая в щели дверей, в форточки и чердаки. Преследователи отстали от него, завороженные звуками неземного голоса. А тот продолжал свою стройную и неторопливую речь:
– Прошли года. Прошли десятилетия. Родились новые люди, которые не знали прежнего мира. Жизнь, что они влачили, показалась им единственно возможной. В ней правили страх и отчуждение. Жизнь без надежды, без счастья и без света. В ней был возможен только один путь. Путь к смерти. Лишь изредка некоторые люди поднимали головы, словно ожидая чего-то. Их глаза устремлялись к горизонту, и они всматривались в него. Тени воспоминаний рвались наружу у этих людей. Они не знали этого, но ждали чуда. И чудо свершилось. Из тьмы воспрянула звезда. Настоящая звезда. Она всколыхнула тенета в умах людей и разорвала их. И тьма отпрянула, рассеиваясь. А звезда взмыла в небеса и засияла там, став новым солнцем. Жизнь обрела прежние краски. Сердца людей проснулись, воскрешая благородство и отвагу.
Голос продолжал звучать, и там, где он проносился, затихали все остальные звуки. Ихор дошел до городской окраины. Здесь он увидел захудалую таверну с открытой нараспашку дверью и остановился неподалеку. Мелодичный напев продолжал следовать за ним по пятам. Слова и звуки разносились далеко окрест.