Пищевая смесь была заменена на ложку и тарелку. Теперь это были мясные бульоны, что не могло не радовать. Осточертела эта противная смесь. Если и на земле они такого же мерзкого вкуса, то я могу только попросить прощенья у своей крохотной дочурки.

Мысли о семье раз за разом вводили в уныние…

Будучи расстроенным, я в какой-то момент задумался даже о том, что, покинув этот мир, смогу вернуться в свой. Самоубийство ради возращения к семье. Почему бы и нет?

Но просто так убить себя было бы слишком скучно. Я хотел заставить заплатить за свою участь ещё и виновника. В идеале – убить Эрина Ши’фьена.

И удобный случай не заставил себя ждать. В один из вечеров Няня, укладывая меня в постель, оставила на прикроватной тумбе зажжённую свечу в подсвечнике. Преодолевая судороги и слабость, я кое-как сумел доползти до нужного края кровати и, потянувшись, толкнул свечу к шторе. С облегчением наблюдая как занимается лёгкая ткань я откинулся на кровати. Мой план конечно же не идеален и не факт, что удастся кого-либо кроме себя убить. Но уже что-то.

Моя затея пошла прахом. В комнату, словно вихрь, ворвалась орчиха. Видно, почуяла запах гари. Быстро оглядевшись, она ретировалась только лишь для того, чтобы вернуться с ведром наперевес. Выплеснув его содержимое на не успевшую толком разгореться штору, она принялась осматривать место поджога.

– Как же так? – Недоумённо бурчала себе под нос Лана, – Я же точно помню, что не ставила её так близко к стене…или?

Внезапно она повернула голову и пристально посмотрела на меня.

– Это ведь был ты, да? Зачем? – Наивно спросила она, будто бы я мог ей ответить.

Вместо ответа я лишь отвёл глаза и попытался отвернуться.

– Жизнь предоставит тебе много возможностей, парень, – услышал я голос Няни, наполненный сочувствием, – что бы ты не задумал, ты всё сможешь, но для этого нужно просто жить.

«Уйди старушка, я в печали…» подумал я, злясь на Лану за срыв моего плана.

Этот случай, судя по всему, не дошёл до хозяина дома. Шторы сменили на новые. Следы поджога Лана собственноручно замыла. А я, подумав над её словами в тот вечер, решил, что она была права. Время ещё настанет, и я обязательно исполню всё, что захочу.

В один светлый весенний день Няня пришла ко мне в комнату не одна. Вслед за ней плелся знакомый уже завхоз Карлос. После установки массажного стола, слуга постоянно тёрся рядом с Ланой.

В руках он нёс коробку, наполненную различными палками с пазами для креплений и, собственно, этими же креплениями.

– Начинай сборку, – бросила Карлосу Няня. – Да поживей.

Карлос был неконфликтным флегматичным пузаном. На Нянин тон он не обратил совершенно никакого внимания, а лишь размеренно принялся скручивать между собой узлы, доставая их из коробки.

Няня, на секунду задумалась, а потом кивнув каким-то своим мыслям позволила себе лёгкую улыбку. Но эта её слабость продлилась недолго.

Она вытащила меня из люльки, положила на стол и начала массировать тело.

Одновременно с окончанием массажа Карлос закончил сборку того, что больше всего было похоже на брусья. Они что, решили начать качать меня? У меня только-только руки начали более-менее работать. Я даже ложку с трудом держал и не мог сидеть дольше получаса, всё тело начинало болеть. О какой гимнастике может идти речь?

Будто услышав мои мысли Няня начала объяснение:

– Что ты так глаза на меня вытаращил? Рановато тебе ещё закачивать мышцы. А вот ходить уже пора бы. Так что будем учиться.

Раньше, когда смотрел фильмы, в которых люди по тем или иным причинам учатся ходить заново, я не осознавал, насколько это тяжело. С экрана это воспринимается иначе. Вот человек попадает в аварию или срывается со скалы. Через пару минут идёт душещипательная сцена в больнице, когда врач с хмурым видом, потыкав иголкой в стопу пациента, грустно сообщает, что «отныне вы прикованы к постели». Затем идут терзания, самобичевание. Так же на десяток минут экранного времени. Далее – переломный момент. «Неожиданно» появляется цель, ради которой нужно встать с постели. Если фильм попроще – то обычно это красивая девушка или молодой врач. Если же нашлись деньги на сценариста с опытом, то калека самостоятельно преодолевает все тяготы и лишения. И вот он, момент истины. Первый шаг с падением в объятья будущего избранника или без оного. Но самое главное – герой добивается поставленной цели. А еще через десяток минут уже покоряет вершину, с которой сорвался. Или же ставит спортивные рекорды.

Всегда не понимал такого исхода. Получилось – начал заново ходить. Ну так и ходи в своё удовольствие. Зачем лезть туда, где один раз уже получил такую страшную травму? Может я просто не обладаю такой силой духа, как герои просмотренных фильмов?

Похоже, действительно нет. Так как занятия на брусьях приводили меня в полнейший ужас. Поначалу не получалось даже как следует опереться на деревяшки. Руки совершенно отказывались держать тело. Да и нечему там держать было. Мышцы не успели нарасти. Кожа и кости. Целыми днями я пытался вновь и вновь. Обливаясь потом, то и дело падая и ставя синяки об осточертевшие деревяшки. По вечерам болело абсолютно всё. А пробуждения, к сожалению, не приносили свежести в тело. Лана старалась изо всех сил помочь мне, но не понимала с какой стороны подступиться. По истечении второй недели, как мне показалось, даже свет от её ладоней стал более тусклым.

Совместно с Ши’фьеном было принято решение ненадолго прервать занятия, чтобы дать отдохнуть моим костям и набраться сил Няне.

Занятия мы прервали, но вот массажи никто не отменял. Так что Лана по-прежнему приходила и пропускала меня раз за разом через каток имени себя.

Воспоминания о фильмах, где герои восстанавливаются после травм, навеяли мне кое-какие мысли. Я решил не терять времени, пока выдался небольшой отдых. В дополнении к брусьям, я попросил установить перекладину-турник. Ну как попросил… Возникла заминка, ведь внятно изъясняться я не мог. Но истратив некоторое количество нервов, как своих, так и Няни, сумел с помощью мычания и деревянной жестикуляции выпросить пишущие принадлежности.

Бумага была непохожа на Земную. Жёлтая и такое впечатление, что вся мятая. Будто на неё обильно справили нужду, а затем высушили. Рисовать на ней предстояло грифельным толстенным карандашом. Папаша верно рассудил, что давать перо, чернильницу и нормальную бумагу – значит переводить зря материалы. В этом я был с ним солидарен.

Я был усажен за стол, куда Няня выложила всё необходимое. Далее орчиха уселась в кресло и принялась молча наблюдать за моими действиями.

Я попытался взять карандаш привычным движением, то есть зажав тремя пальцами. Большим, указательным и средним. Ожидаемо возникла проблема. Мелкая моторика совершенно не восстановилась и в пальцах не хватало ловкости удерживать карандаш, а тем более изображать что-то. Промучившись некоторое количество времени, я уже было хотел запустить треклятым карандашом в стену. Видя мои мучения, Няня встала со своего места и, взяв у меня карандаш, переложила его в моей ладони так, будто я держу нож лезвием вниз.

– Давай пока так, – сказала Няня, – я буду помогать сжимать кулак. А ты выводи то, что хочешь изобразить.

Благодарно кивнув, я начал потихоньку изображать настенный турник.

– Это для чего? – Задала уточняющий вопрос Лана.

Я начал хлопать себя по рукам в районе бицепсов, пытаясь изобразить большие мышцы.

– Понятно, – кивнула Няня, – укреплять руки.

Через пол часа и несколько уточняющих вопросов мы определились из чего делать конструкцию, как и куда её крепить и что вообще предстоит сделать.

Лана удалилась, усадив меня на кресло перед открытым окном. Она ушла искать Ши’фьена, чтоб сделать заказ. А я сидел и любовался, как за окном играют полупрозрачные потоки воздуха, сплетаясь в хитрые узлы. Воздух был в постоянном движении. Свободный, вправе отправиться куда угодно. Не то что я, узник этого тела, этого дома, этого Мира.