– Твою ж мать! – Подскочил я. За окном уже стемнело. Я бросился в коридор, где весели настенные часы – так и есть, до встречи осталось пятнадцать минут. Хорошо, что лёг в одежде – а то мог бы и получить от родителей за шум посреди ночи. Натянул кроссовки, тихо прикрыл за собой дверь и понёсся в сторону студенческого городка.

– Ну, где тебя носит? – Встретил меня недовольный тон растягивающего мышцы, сидя прямо на асфальте, Пегаса.

– Тут я, тут, не бухти, – вскинул я руки в успокаивающем жесте. – Дай отдышаться… Какой план? – Сплюнув на асфальт вязкую после пробежки слюну, спросил я.

– Камера будет стоять вот тут – указал Эдик на одиноко растущее дерево. – Двое по одной стене, где окна, двое по вон той с балкончиками. Кто быстрее – тот молодец.

– По балконам быстрей однозначно. Чур я там. – Отозвался Макс.

– Не нифига, на цу-е-фа, кто где полезет.

Естественно, Максу досталась отвесная стена. Как, впрочем, и мне.

– Не расстраивайся, Казанова, – подначил его Саня, – может в каком-нибудь окне себе очередную деваху найдёшь.

– А это мысль! – Оживился наш Казанова. – Погнали уже!

Ну мы и погнали. Эдик дал отмашку, и мы побежали к заранее разобранным местам подъёма.

Поначалу всё шло неплохо. Руки привычно ощупывали кирпичную кладку, ища новую опору. Я стремительно возносился вверх и, обогнав Макса, вырвался вперёд. Почти добравшись до окон третьего этажа, как вдруг услышал милицейский гудок. Сука Эдик…

– Эй обезьяны, ну-ка быстро спустились. – Грубый голос, усиленный громкоговорителем, донёсся из-за стены, по которой лезли Саня и Эдик. Меня с Максом менты видеть не могли, как и мы их. Мы переглянулись с Максимом, кивнули друг-другу, и он молча сиганул вниз, в траву, погасив инерцию удара перекатом. Вскочил и понёсся прочь от милицейского уазика. А я замешкался. Дело в том, что, во-первых, находился выше, а во-вторых, подо мной был только асфальт. До клумбы не допрыгнуть. Твою ж налево… Но ничего не другого оставалось. И уже было я собрался прыгать, как вдруг над головой раздался шёпот.

– Эй ты, ноги переломаешь, давай сюда!

Подняв голову, я увидел в ближайшем от меня окне третьего этажа ангела. Ну, так мне тогда показалось. На деле же это оказалась девушка со светлыми волосами, в белой ночнушке, с удивительно красивым лицом. Она призывно махала, а я, будто заворожённый, не мог двинуться с места.

– Ну что тупишь, быстрее давай! – Этим окриком ангел, то есть девушка, вывела меня из ступора. И я проворно вскарабкался на подоконник, ввалившись внутрь небольшой комнатки.

Девушка быстро закрыла ставни, запахнула занавески, а я, обернувшись, вытаращился на неё. Ведь тут было на что посмотреть. Ночнушка не скрывала идеальной фигуры от слова «совсем». Закончив прятать следы моего проникновения в комнату, незнакомка обернулась и тут же, смутившись от понимания в каком она предстала виде, схватила с кровати одеяло и прикрылась им.

– Чего вылупился? – смущение переросло в злость.

– Ничего. Спасибо тебе, – поблагодарил я.

– Не за что, – резко бросила блондинка.

Сквозь занавески проходил, освещая комнату, свет от луны и окрестных фонарей.

Девушка колебалась, порыв злости прошёл. После столь решительных действий по моему спасению она растерялась, как, впрочем, и я. Мы как два столба застыли друг напротив друга, не зная, что сказать.

– Меня, кстати, Андрей зовут, – решил хотя бы представиться я.

Блондинка отвела в сторону взгляд своих чарующих глаз.

– Олеся, очень приятно…

Из небытия меня выдернул тихий шорох. Еле слышный, на грани слуха. Приоткрыл глаза, но почти ничего не смог разглядеть. Было темно. На дворе глубокая ночь. Сколько же я провалялся без сознания? На фоне небольшой дорожки света от приоткрытой двери заметил неясный образ. Постарался сфокусироваться на человеке, пришедшем меня проведать, но добился лишь того, что зрение поплыло. Удалось увидеть только то, что в комнате находится женщина. Об этом свидетельствовала копна длинных огненно-рыжих волос. Из всех обитателей дома такой шевелюрой могла похвастаться только кровная мать занимаемого моим сознанием тела. Подтверждение своих выводов я получил буквально через пару мгновений. Тень приблизилась к кровати и голосом матери зашептала:

– Сынок, Джеймс, родной мой, ты слышишь меня? Это мама, пожалуйста, сынок, поговори со мной. Скажи что-нибудь… – голос женщины дрожал. Слова перемежались с всхлипываниями. Было видно, что она не первый день рыдает и находится на грани нервного срыва. Жалеть её я не стал.

– Женщина. Я – не твой ребёнок. Вы с мужем совершили ошибку, засунув мою душу в тело этого мальчика. – Голос был осипший и я скорее хрипел, чем говорил. – Ты не делала этого. В отличие от твоего мужа. Поэтому он умрёт. Обещаю тебе это. А ты будешь жить. Жить, зная, что я занял место твоего сына.

Непонимание на лице Литы Ши’фьен по мере моих слов сменилось страхом. Зрачки красивых ярко-зелёных глаз расширились. Женщина прижала ладони ко рту, пытаясь заглушить крик. Но тот будто застрял в горле. От сковавшего её ужаса Лита не смогла выдавить из себя ни единого звука. Из глаз бурным водопадом брызнули слёзы. Она вскочила и спешно покинула комнату, гулко хлопнув дверью.

Жестоко? Возможно. Но не я проклял это дитя, и уж тем более не моим было решение попадать сюда. Пусть теперь расхлёбывают последствия своих поступков.

Размышляя о справедливости выпавших на мою долю событий, я не заметил, как провалился в сон.

Пробуждение было отнюдь не радужным. Ворвавшийся в комнату, словно вихрь, Эрин с порога начал что-то кричать. Я даже сначала не понимал, что именно. Но когда он начал трясти меня за плечи, волей-неволей пришлось собраться и сосредоточиться на цели визита.

– Что ты ей сказал? – Повторял раз за разом Ши’фьен. – Отвечай!

– Перестань меня трясти-и-и-и… – взмолился я, потому что голова грозилась отделиться от шеи и продолжить существование самостоятельной единицей. Эрин, как ни странно, меня услышал и понял, потому что выполнил просьбу и оставил попытки вытрясти из меня душу. Отошёл на пару шагов от постели. – Правду. Она услышала от меня правду.

– Зачем? Она же не виновата…

– Зато ты виноват, – перебил я. Мой голос ещё не до конца восстановился, но уже не был похож на ночной хрип. Я всё ещё сильно басил. – Ты думал, можно просто так выдернуть душу из его тела, переместить в другое, и это обойдётся без последствий? Ошибаешься. Во всём, что произошло и ещё произойдёт, вина целиком и полностью на тебе, Эрин Ши’фьен.

– Ты довёл Литу до истерики. Доволен собой? Можешь упиваться своей правотой. Но я это делал не для себя, а ради продолжения рода, – со злостью в голосе бросил Эрин.

– Что мне до твоего рода? – Ощерился я в ответ. – У меня была своя семья, а теперь я её лишён. Ты вообще думал, как найти общий язык с тем, кого призовёшь?

– Естественно, – ответил Эрин. На его лице появилась злая усмешка, не сулящая ничего хорошего. – Мне нечего предложить, кроме того, что уже есть – быть наследником аристократического рода. И, на мой взгляд, этого более чем достаточно. Если не устраивает – есть такой вариант. – глаза Ши’фьена вспыхнули алыми огнями. Он поднял руку с надетым кольцом, которое пылало так же, как и глаза чародея. Направив её в мою сторону, он сжал кулак, и я почувствовал, как температура вокруг резко скакнула вверх. – Твои желания меня совершенно не интересуют. Либо ты заменишь мне сына, либо будешь страдать.

Стало тяжело, будто меня положили под пресс. Попытки пошевелиться ни к чему не привели. Жар нарастал, пот лил градом, будто я был не в проветриваемом помещении, а в раскочегаренной бане в компании с недалёким любителем покрутить полотенцем над головой.

– А силёнок хватит, пытать собственного сына? – Ехидно заметил я.