Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Джеймс Роллинс

Ледяная колыбель

УДК 821.111–312.4(73)

ББК 84(7Сое)-44

James Rollins

THE CRADLE OF ICE

Copyright © 2023 by James Czajkowski.

Maps provided and drawn by Soraya Corcoran.

Creature drawings provided and drawn by Danea Fidler.

All rights reserved.

Published in agreement with the author, c/o BAROR INTERNATIONAL, INC., Armonk, New York, U.S.A

© Лисочкин А., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательство «Эксмо», 2024

* * *
Ледяная колыбель - i_001.png
Ледяная колыбель - i_002.png

Веронике Чэпмен, которая вывела меня на эту дорогу много лет назад. Я до сих пор следую путеводным вехам, которые ты за собой оставила.

Ледяная колыбель - i_003.jpg
Ледяная колыбель - i_004.jpg

Когда мир прекратил вращаться, родились новые земли.

Ледяная колыбель - i_005.jpg
Ледяная колыбель - i_006.jpg

Я сижу, неподвижно застыв, рука моя нерешительно зависла над хрупким пергаментом. Смятение сжимает мне сердце, иссушает волю. Рука у меня дрожит. Я ищу любой предлог, только чтобы не продолжать ее историю. Торгуюсь сам с собой, перебираю доводы у себя в голове. Какая, в конце концов, разница? Кто прочтет эти слова? Кто будет изучать эти наспех нацарапанные наброски прошлого, давно канувшие во тьму? Нет никого, кто помнил бы ее, – никого, кто мог бы разделить с ней всю эту цену крови, раздоров и злосчастий.

И все же я обязан продолжать – не ради какого-то будущего читателя, даже не ради самого себя.

А совсем по другой причине.

Она по-прежнему смотрит на меня из альбома для рисования, прислоненного к окну, где первые лучи солнца каждый день освещают ее пепельные волосы, упрямый изгиб ее губ, ее небесно-голубые глаза, сверкающие как драгоценные камни. Этот тяжелый взгляд и побуждает меня рассказать ее историю. Он словно давит на меня, обременяет меня, напоминает мне о данном давным-давно обещании.

И все же я сдерживался, сопротивлялся ей. Времена года успели уже дважды сменить друг друга, но это время пролетело для меня незаметно. Я использовал его, чтобы вернуться к некогда написанному, поискать истины, которые ускользнули от меня при первом рассказе, – детали, способные стать предвестниками того, что за этим должно было последовать. Я еще раз перечел, как почти слепая девушка вдруг полностью обрела способность видеть – исцелил ее яд, доселе считавшийся смертоносным, – и как она счастливо избежала и гибельного пророчества, и королевских легионов. Я видел, как судьба и безрассудство подбросили ей фигуры из какой-то грандиозной игры в «рыцарей и разбойников»: принца без всяких надежд на престол, сломленного судьбой рыцаря, непокорного вора-бунтаря, некую фигуру, созданную из текучей бронзы – наряду с бесчисленным множеством других второстепенных игроков. Не говоря уже о ее крылатом брате, явившемся разделить с нею песню и сердце, что связало их крепче, чем любых братьев и сестер.

И все же это было лишь начало.

Первый мой сказ был о душевной чистоте и невинности, где даже среди кровопролития можно было сыскать надежду. Завершился он выковыванием цели – союзом, призванным бросить вызов пророчеству, попытаться расплавить ту застывшую смолу пустоты, в которой словно муха завяз Урт, и заставить мир вращаться вновь – воспрепятствовать гибельному исходу, заключенному всего в двух словах: «обрушение луны».

То, что за этим последовало, гораздо трудней передать на бумаге.

Хуже того: описать это – значит, пережить заново.

Это история о потерянной душевной чистоте, о преданном доверии, об изгнанной надежде. Это настоящее издевательство над тем, что было написано прежде. Даже сейчас я слышу, как ее крылатый спутник жалобно стонет в темноте. Слышу этот страдальческий обуздывающий напев, который сковывает меня даже сейчас, – напев, от которого в жилах у меня стынет кровь и рука замирает на месте.

Я не хочу рассказывать эту историю, переживать ее заново…

И все же, в этих первых рассветных лучах, она вновь смотрит на меня из моего старого альбома для рисования. Эти глаза были написаны краскою из растертых в масле лазурных ракушек, но их сила живет в них даже сейчас. Когда я встречаюсь с этим взглядом, он разрушает чары, сковавшие меня, – достаточно, чтобы я высвободил эти холодные слова, прочно запертые у меня в груди.

Итак, я начинаю.

Я целых два сезона томился в своей тесной мансарде, и это мне лишь на руку – поскольку я продолжаю ее историю с того момента, на котором точно такое же время прошло и для нее.

Часть I

Ледяной щит

Коли мороз обжигает кожу, то кто отличит лед от пламени?

Найдено в «Хрониках» Реги си Ноора, первого исследователя земель за Клыками, пропавшего без вести во время своей второй экспедиции

Глава 1

Никс подняла руку к сверкающей россыпи звезд. Тепло ее дыхания туманило ледяную тьму, настолько размывая обзор, что все вокруг казалось какой-то волшебной иллюзией. Оставшись совсем одна на средней палубе «Пустельги», она не отрывала глаз от чуда наверху. Никс и представить себе не могла, что за пределами солнечного света может существовать такое ослепительное сияние.

«Хотя откуда мне это было знать?»

По мере того как летучий корабль продолжал свой полет на запад под сводом ночного неба, она все сильней сознавала, насколько ничтожным было до недавнего времени ее существование. Вся ее жизнь прошла в пределах Венца, где ночь – это всего лишь чуть более тусклая разновидность дня. Никс представила себе бронзовую модель солнечной системы в астроникуме своей бывшей школы, где солнце было представлено в виде сферического котла с раскаленными углями, вокруг которого на проволочках и шестеренках вращались крошечные планеты. Увидела мысленным взором третью по счету из них – Урт, – движущуюся по своей орбите в замысловатом танце, заданном часовым механизмом модели. Пока ее мир оборачивался вокруг солнца, яркое светило никогда не отворачивалось от него. Одна сторона Урта вечно горела под безжалостным сиянием Отца Сверху, в то время как другая была навсегда лишена Его тепла, запертая в вечной ледяной тьме. Венец располагался между этими двумя крайностями – кольцо земель, зажатых между льдом и пламенем, где животворящая любовь Отца Сверху питала тех, кто находился внизу.

«И вот теперь мы оставили все это далеко позади».

Никс перевела вытянутую руку к причине этого опасного полета на запад. Чувствуя, как немеют от холода голые пальцы, прикинула размеры полной луны – яркой, словно фонарь в этих темных краях, – пытаясь определить, не раздулся ли лунный лик еще больше, и ища свидетельства того, что ее пророчество об обрушении луны может сбыться. Вновь услышала истошные крики из того своего видения, ощутила громовое сотрясение земли, когда луна врезалась в Урт, сокрушая его до основания, после чего воцарилась оглушительная тишина.

Она так и не поняла, стал ли лик луны хоть немного больше, но ничуть не сомневалась в своем пророчестве, сделанном под влиянием яда полгода назад. Алхимик Фрелль подтвердил его своими собственными измерениями, приборами куда более точными, чем пальцы Никс. По его словам, полная луна и вправду постепенно увеличивалась в размерах, особенно в течение последнего десятилетия. Бронзовая женщина, Шийя, даже назначила приблизительную дату конца света: «Лет через пять, не больше, а может, и всего года через три».

1
{"b":"880635","o":1}