— Бобби! — заелозил ученый. — Я тоже хочу, чтоб акцент! Бобби… А давай… ты меня тоже как будто убьешь? А? А на самом деле мы уедем отсюда! Давай⁈ Насовсем!
Боб легко встал, накидывая пиджак.
— Едемте, сэр.
— Куда? — вылупился Боуэрс.
— В Москву, сэр.
Лит заскреб ногами, пытаясь вскочить и одновременно допить налитое.
— Vsegda gotov, tovarisch!
Тот же день, позже
«Альфа»
Нью-Мексико, полигон «Уайт-Сэндс»
Туристы обожали сниматься на том самом месте, где сорок с лишним лет назад испытали первую в мире атомную бомбу. Правда, верхний слой песка, спекшийся в бледно-зеленый шлак, давно вывезли от греха, но кратер засыпать не стали: болванам с фотоаппаратами все равно не объяснишь, что радиоактивная воронка, оставленная «Тринити» — это след сатанинского копыта.
Роберт — в джинсах, светлой ветровке, в бейсболке и с «Никоном» на шее, — почти сливался с болбочущим стадом любопытствующих бездельников. Так же сверкал зеркальными очками да водил челюстью, перемалывая порцию «Ригли».
Просто местечко удобное — секретная авиабаза виднелась вдали, не вызывая к себе никакого интереса почтенной публики. Ну, серый военный «самолетик» гонит по «взлетке»… Ну, приземистые белые зданьица жмутся в пески, да всякие полукруглые ангары, похожие на половинки гофрированных бочек… Скучно, господа.
Открыто вытащив радиофон «Моторола», Бобби негромко вымолвил:
— Плюс!
Серый «Локхид» С-5 «Гэлэкси» как раз взлетал. Тяжело оторвавшись от земли, транспортник сверкнул нестандартным днищем, словно беременным цистерной. Пролетая над базой, самолет неожиданно вспух, разрываемый чудовищной силой, блещущей в разрывах корпуса.
Резкий грохот раскатился над пустыней, пугая туристов. Пузатого «Локхида» больше не существовало — в воздухе плыла туча ярого огня, из которой выпадали раскаленные обломки.
Роберт холодно улыбнулся. Пока леди и джентльмены испуганно кудахчут, жадно фотая взрыв авиационного комплекса «Прометеус», в Аламагордо и Стэнфорде, в Нью-Йорке и на мысе Канаверал отрываются от компьютеров неприметные парни. Они покидают свои рабочие места навсегда, но об этом никто даже не догадывается — мало ли, ну приспичило людям…
А люди резво направляются к стальным дверям сверхсекретных архивов, с ходу набирая заранее разгаданные коды. Безошибочно находят нужные стеллажи, полки, папки — и тихонько изымают документы, пестрящие штампами «top secret».
Хронодинамика, хроноинверсия? С глаз долой! Межпространственные технологии? Из сердца вон!
Всемогущая «Кей-Джи-Би» стяжает компетенции, зачищает информационное поле…
Во избежание.
Суббота, 13 мая. День
«Альфа»
Москва, улица Строителей
Гайдай снова взял всех под свою руку, и задал четкий напряженный ритм. Но все равно, стало поспокойнее — съемки шли в павильонах, по графику, и порой выпадало чуть ли полдня свободного времени. Этим сразу воспользовались матерые хитрюги из Госплана, тут же озадачив старшего финаналитика — подкинули работенки на вечерок. Впрочем, Рита не без удовольствия составляла финансовую модель для «Точмаша», анализировала ситуацию на рынке или «правила» бюджет АЗЛК, выискивая «дыры» лишних расходов. Profession de foi.
А Миши всё не было.
* * *
В субботний день Гарина освободилась после обеда — часы показывали два, когда она легко взошла по лестницам «красного дома» (лифты — для старушек!). Юлька сделает уроки на продленке — там, в щелковской школе, и потопает с подружками домой. Она девочка самостоятельная — повоспитывает Кошу, и будет ждать маму…
«Три часика! — мысленно попросила Рита у дочки. — И всё!»
Квартира встретила ее тишиной и тающим жилым запахом — тут они ночевали редко.
Не раздеваясь, Гарина обула тапки, прошлепала меланхолически к дивану, и плюхнулась в его кожаную мякоть. Великое благо — минут на двадцать выпадать из реальности, уносясь душою за горизонты мечтаний…
— Если у нас будет герб, — громко сказала девушка, не поднимая век, — то девиз готов — «Всё будет хорошо!» Нет, лучше на латыни — Omnia denique!
Словно расслышав ее голос, запульсировал дверной звонок.
— Кого еще там… — недовольно заворчала Рита, распахивая глаза. Вздохнула, и пошла встречать незваного гостя.
За порогом стояла Елена фон Ливен в шикарном брючном костюме цвета семги.
Обворожительно поведя головой, она качнула изящным «дипломатом» и переступила новенькими туфельками.
— Привет, Маргаритка!
— Привет! — невольно улыбнулась хозяйка. — Если тебя и заслали, то лишь затем, чтобы разорить председателя КГБ.
— Да-а… — мурлыкнула гостья, жмурясь. — Я — женщина дорогая!
— Заходи, «дорогая», заходи! Только вот угостить нечем, сама только что пришла.
— Да ладно, — качнула Елена чемоданчиком, — перебьюсь как-нибудь.
— Не разувайся!
— Не буду, — обронила Фон Ливен, дефилируя. — Рит, а товарищ Динавицер ничего тебе не сообщал? Я имею в виду, по части твоих достославных предков?
— Н-нет, — встрепенулась девушка, — а он что-то выяснил?
— Да так, кое-что… — Елена небрежно повращала пальцами. — Но я его вовремя удержала.
— Удержала? — Ритины бровки удивленно задрались. — Не понимаю… Зачем?
— Не только удержала, — сказала Фон Ливен, вытягивая палец в назидание, — но еще и подписку о неразглашении взяла, для его же блага. Изя ваш сильно рисковал, влезая в это дело. Твоей родословной, Риточка, интересовались все, кому не лень, включая ЦРУ и МИ-6, а эти и кокнуть могут. В общем…
— Да ты садись, — засуетилась Рита, усаживая гостью, и выпалила: — Излагай!
— Слушаюсь, — сверкнула зубками гостья. — Это не мы, это еще товарищ Андропов, как только понял, что у тебя с Мишей всерьез и надолго, велел раскопать про Риту Сулиму абсолютно всё до десятого колена… — тут в ее серьезном взгляде заиграло женское любопытство. — Ну-ка, ну-ка… Твой новый медальончик?
— Скорее уж, старый, — покраснев, Рита вытянула цепочку из разреза платья, и на ее ладонь лег старинный дукат, закатанный в белое золото.
Фон Ливен бережно коснулась его, перевернув, и кивнула:
— Хм, это можно назвать историческим совпадением — потомки мятежного дожа хранят при себе дукаты Фальера! Да, Риточка, да… — утишила она голос. — Твое родство с Марином Фальером — не легенда, а факт, подкрепленный строгими документами. Ну, коли волей случая ты и без того приоткрыла тайну своего происхождения, то Борюсик… э-э… Борис Семенович разрешил ознакомить тебя с твоей же родословной… В полной мере.
Елена открыла чемоданчик, и вытащила переплетенную книгу размером с том БСЭ.
— Здесь, — женская ладонь мягко прижала кожаную обложку, — ты найдешь всё, что накопали на твоих пра-пра-пра… наши специалисты и коллеги из дружественных служб. Фактически, это история Европы от Крестовых походов до наших дней, но как бы глазами одной семьи, одного рода.
— Хм… — Ритины бровки слегка приспустились. — Елена, где я — и где крестоносцы?
— Рядом, милая, — пропела княгиня, — рядом! Интересуешься, как достойные потомки славного дожа очутились в России? Вот, смотри… — она открыла заложенные страницы. — Ну-у, можно начать с того, что Сулима — дворянский род, ведущий свою историю со времен Екатерины, но лучше… Так, смотрим… Вот донесение казацкого есаула от двадцать пятого октября 1812 года. Тут он перечисляет имена и фамилии французских солдат и офицеров, взятых в плен под Малоярославцем. И среди них — капитан Жерар де Фальер. Дальше интересней… — Елена перелистнула страницу. — Вот Особый циркуляр Министерства Иностранных Дел Российской Империи от четвертого июля 1813 года — всем военнопленным Великой Армии Наполеона предлагается принять российское подданство — постоянное или временное, на срок от двух до десяти лет. А вот — прошение на имя Его Императорского Величества Александра Первого от капитана Жерара де Фальера с просьбой принять его в российское подданство и взять на службу в Российскую Императорскую Армию. Заметь, он писал сам, по-русски, хоть и с помарками, но довольно грамотно. И резолюция императора на прошении: «Принять в подданство. После присяги определить в дворянское сословие».