Дорога обогнула очередной холмик и вдруг вывела путешественников на круглую полянку, прятавшуюся за этим холмиком, где явно творилось что-то недоброе.
В центре полянки стояло несколько неуклюжих строений, совершенно непонятного назначения. На первый взгляд казалось, что это остатки сломанной детской площадки, но приглядевшись, стало понятно, что дети здесь явно не играли. Во-первых, всё, что можно было бы назвать спортивными турниками или какими-то лазилками, было сделано не из изящных гнутых труб и отполированного дерева, а грубо выковано прямо из цельных кусков металла, никогда не знавшего ни весёлой расцветки (в какую обычно красят детские площадки), ни вообще какой-либо краски и годами ржавело под открытым небом. Деревянные перекладины, перила и ступеньки были так же грубо сколочены из необработанных бревен тех же чешуйчатых деревьев, разной толщины, и наполовину сгнили вместе с чешуйками. Некоторые были ещё и обуглены. Во-вторых, размеры этих «турников» были великоваты даже для взрослого человека. То есть если эта полянка и была когда-то детской площадкой, то разве что для каких-нибудь дэвов. В-третьих, среди «детских лазилок» стоял здоровенный закопчённый чан с ржавого цвета жижей, из которой торчало несколько чешуйчатых палок. На конце одной из них висел потускневший медный колокольчик. Похоже, «детская площадка» была каким-то приспособлением для колдовства или гнусных жертвоприношений.
Герои подошли поближе и стали рассматривать уродливые строения. Ролик обнюхал котёл, пописал ему на бок, встал на задние лапы и заглянул внутрь. Акопян пробовал на прочность перекладину, зажатую между двумя брёвнами-столбами на уровне груди – видимо, прикидывал, можно ли на ней подтягиваться. Оганесян профессиональным полицейским взглядом осматривал другой «турник» из обугленных коряг, утыканных безобразными шипами – видимо, пытался представить, для чего это и что здесь произошло. Роза подошла к здоровенному кривому бревну, одним концом упирающемуся в землю, а другим концом сильно напоминающим голову змеи.
И вдруг это бревно шевельнулось и открыло на змеиной голове тусклые жёлтые глаза с вертикальными зрачками! Это было не бревно – это была действительно огромная толстая змея, привязанная к бревну! Просто и змея, и бревно были покрыты похожими чешуйками, поэтому издали выглядели как одно целое.
Роза в ужасе отпрянула.
Змея открыла пасть и застонала. На её теле появились светящиеся полоски, и Роза увидела, что это какая-то верёвка, которой змея привязана к бревну. Очевидно, змея пыталась сбросить путы, но верёвка проявляла магические свойства и начинала светиться, не выпуская змею из своих объятий. Чем отчаянней извивалась змея, тем ярче светилась верёвка.
Испуг у Розы прошёл, ей даже стало жалко связанную змею.
– Бедненькая, – сказала она, подходя ближе.
Змея сфокусировала свой жёлтый взгляд на Розе. И вдруг, с негромким хлопком, змеиная голова превратилась в человеческую! На героев смотрел седовласый старик. Глаза его были полны мудрости и печали. Светящиеся путы заискрились, видимо, им не понравилось превращение змеи и они пытались сдержать её магию, вернуть обратно змеиный облик. Голова старика стала странно подёргиваться, будто по экрану телевизора побежала рябь от помех. Глаза из человеческих на мгновение опять стали змеиными, и так несколько раз.
– Да это же Шах-Мара́р, змеиный царь! – воскликнул Ролик, – как тебя угораздило попасться?
– Захватила Кахард меня злая, – тихим печальным голосом сказала голова, – и колдует, силы лишая. Я в лесу искал место заветное, а она подкралась, незаметная, и опутала сетью волшебною да сказала слова непотребные. Привязала меня к столбу-дереву, отобрать у меня захотелось ей и слезу, что излечит побитого, и слюну, что весьма ядовитая, и мозги мои съесть вознамерилась. Вот и сила моя поумерилась, утекать стала змейкой печальною да злодейке копить инфернальную магию тёмную, жуткую, страшную, ублажать её душу продажную. Помогите мне, люди отважные!..
Тут Шах-Марар смолк, так как прямо рядом с ним из ниоткуда возникла сгорбленная старуха с огромными грязно-болотного цвета глазами под косматыми бровями. Волосы её были всклокочены и перепутаны, и отовсюду в эту безумную прическу были понатыканы всевозможные полезные (и не очень) в колдовстве и быту предметы. Видимо, старуха использовала свои волосы как дамскую сумочку.
Ролик зарычал, Оганесян и Акопян схватились за пистолеты, а Роза от неожиданности выронила корзинку с пахлавой.
Кахард запустила руку себе в волосы, проворно пошарила в своей «дамской сумочке» и вытащила на свет маленькую корявую палочку. Крикнув что-то вроде «карамала!», она сломала палочку пополам. Из разлома с гулким «пух!» вылетело облачко зеленоватого газа и завоняло тухлыми яйцами.
Ролик вдруг упал наземь, словно сверху его прихлопнули мухобойкой или прижал к земле здоровенной лапой огромный невидимый зверь.
Пистолеты в руках полицейских превратились в клубки отвратительных склизких дождевых червей, и они оба, как по команде, выронили их из рук, потом схватили друг друга как будто в дружеских объятиях. Правда, эти объятия были настолько сильными, что на руках мужчин от напряжения вздулись жилы, и они стали сдавливать друг друга, словно пытаясь задушить, раздавить в объятиях. Акопян (а он был ощутимо меньше Оганесяна и ростом, и комплекцией) начал хрипеть и задыхаться.
Ведьма же двинулась на Розу, обнажив два ряда острейших, отполированных до блеска зубов.
– Роза, беги, – прохрипел дядя Оганесян. Ему тоже приходилось несладко в удушающих объятиях Акопяна. У мужчин подкосились ноги, и они упали на землю, продолжая сдавливать друг друга своими смертоносными обнимашками.
Ведьма приближалась, всё шире открывая рот, полный острых страшных зубов. Роза отступила на пару шагов и прижалась спиной к дереву. Ролик, придавленный невидимой лапой к земле, ёрзал, пытаясь вырваться, кусал воздух, но без толку.
– Колдуй! – крикнул он Розе, увидев, что Кахард уже близко.
Роза послушно зажмурилась, ещё сильнее прижалась к дереву и представила ведьму лежащей на земле, так же, как и Ролик, пытающуюся безуспешно бороться с невидимой силой.
Раздались какие-то щелчки, и ведьма глухо засмеялась.
Роза открыла глаза и увидела, что это Кахард щёлкает пальцами, а над её головой появляются из воздуха какие-то прозрачные золотистые нити и шустрыми змейками пытаются атаковать ведьму. Однако, немного не долетев до её головы, «змейки» стукаются в невидимый купол, извиваясь и сворачиваясь в стружки, отлетают от него и опять растворяются в воздухе. Воздух в том месте, где об него стукнулась «змейка», поблескивает, по нему пробегают волны, совсем как дрожит большой мыльный пузырь, если на него подуть.
– Недоучка, – простонал Ролик и стал ёрзать вдвое агрессивней. Только всё равно он оставался прижатым к земле.
Роза стала озираться вокруг, лихорадочно пытаясь увидеть подсказку, что бы ещё наслать на злую колдунью, как вдруг прямо над её головой раздался тихий печальный вздох. Роза резко обернулась, посмотрела на дерево и увидела, что прямо над её головой на дереве, к которому она прижималась, расположены дыхальца. Ни на миг не задумываясь о том, что она творит, Роза заткнула оба дыхальца ладошками. Хрустнула веточка под ногами Кахард – ведьма сделала ещё один шаг. Роза почувствовала на затылке её дыхание – наверное, та уже разинула рот так широко, что сейчас просто проглотит Розу целиком, девочка боялась обернуться, только ещё сильнее прижала руки к дыхальцам и зажмурилась.
Вдруг она почувствовала, что под чешуёй дерева пробежала мелкая дрожь, словно мурашки по коже, и дерево напряглось, как бывает, когда сожмёшь кулачки и пытаешься втянуть голову в плечи. Под ладошками Розы как будто появилась подушка, и она стала давить на них изнутри дыхалец. Роза резко присела у самых корней дерева, инстинктивно сжавшись в комочек и крепко зажав свои уши руками.
И не зря! Грянул оглушительный взрыв, дерево затряслось, Розе даже показалось, что его чешуйки на мгновение встали дыбом, а потом улеглись обратно. Над головой девочки засвистело, зашипело и пронёсся самый настоящий ураган, больно дёрнув её за волосы. Роза не удержалась на корточках и упала на землю. Через секунду всё стихло, и Роза подняла голову, ища глазами ведьму. Та, оглушённая и ошарашенная, лежала метрах в шести от дерева и стонала. Осознав её беспомощность и замешательство, Роза снова зажмурилась и представила громадную прозрачную лапу, опустившуюся с неба и придавившую злую Кахард к земле.