Она сидела одна на кровати в комнате, опустошенная событиями. Михаил уходил на время, чтобы разобраться с арестованными, обговорить дела с юристами и закрыть дом.
— ты как аскет. — сказал Михаил, вернувшись.
В комнате было излишне аккуратно, даже сложенные стопками книги под полками, выглядели дисциплинированно. На поверхностях стола, подоконника, комода не лежали предметы, а покрывало было заправлено без складок.
— не удивлюсь, если тут нет матраса. — Михаил присел перед Агатой.
Она улыбнулась в ответ, их руки пошли в направлении друг друга. Он обнял ее за колени, она потонула в его волосах.
— собралась? — спросил он улыбаясь на ее изумление от тактильных впечатлений при прикосновении к его волосам.
— нет. — ответила тихо Агата.
— скажи, Марина тебе родная тетя? — спросил Михаил.
— нет. Они сводные с мамой. — Агата вытащила пальцы из черных и уже взъерошенных волос. — Но они были почти ровесницами, когда бабушка с дедушкой поженились. Какое-то время наши семьи мало общались. Марина не хотела видеться из-за бабушки, та уже развелась и отец Марины после умер. Ну и потом и родители жили со мной в разных странах. Но однажды мы приехали сюда на день рождения Марины, и Аукшино сблизило нас. Мы влюбились в это место. Папа подарил Марине гостиницу. То есть дивиденды, она управляет и распоряжается как хочет, но в наследстве гостиница моя. Хотя Марина говорит, что в любом случае была бы моей, потому я ее единственная маленькая "родня", ну…не по крови, а по…
Девушка сглотнула слово "семья", в нем сейчас было много больного смыла.
— Папа был, — сказала Агата, — финансист немного… этот дом тоже мой. Она сядет в тюрьму?
— На очень долгое время. Хотя для нее это выход. Она успела занять ммм кредиты у людей, кто будет с нетерпением ждать ее выхода.
— А к вам эти коллекторы не придут, чтобы вы вместо нее выплачивали? — испугалась Агата.
— Нет. Конечно. — Михаил поднялся. — для нас они не проблема, на прямую силу есть ответная сила. Давай я помогу тебе собраться.
Приступы кашля становились чаще и мучительнее, у нее от них кружилась голова, не хватало воздуха. Михаил вышел за стаканом воды, а Агата смотрела на ладони. Их покрывали кровавые капли, словно она неудачно смахивала кисточку от краски и брызги разлетелись повсюду. Девушка повернула руку, болезненно потянуло в мышцах, на запястье опухало место укола. Значит, Катерина отравила ее всё-таки. Агата вытерла руки о подушку, спрятала ее под покрывало и встала навстречу за стаканом воды.
— знаешь, странно что здесь нет плакатов с ммм с певцами. — Михаил улыбаясь задумался.
— я такая наивная с виду? — спросила Агата.
— немного. — он усмехнулся.
— они были, но я убрала прямо перед тем как ты пришел. — пошутила девушка и обхватила себя руками.
— хахаха, — Михаилу понравилась шутка.
— спасибо. — вдруг распрямилась.
— за что? — спросил Михаил.
— Я даже не знаю была ли я счастлива в те дни. — ответила Агата. — Я только знаю это чувство бесконечной и безусловной любви. Несмотря ни на что и желание быть рядом с Матвеем и страдания, что это невозможно. а … было хорошо, мне было хорошо с тобой.
— Так ещё будет, — улыбнулся Михаил. — и ни раз.
И нахмурился, потому что Агата отвела взгляд и немного развернулась, чтобы прислониться о стол, выдержать.
— … в чем дело? — спросил Михаил.
— ты хочешь со мной отношения? — спросила Агата.
— не исключено… — сказал Михаил.
— я не подхожу тебе. — девушка закусила губу, произнося слова, что ей твердили на Фестивале.
— а может я сам буду решать, кто мне подходит? — Михаил не мог не улыбаться.
— у него же была причина, да? — сказала Агата, болезненная морщина вздулась у нее на лбу. — я только теперь поняла. Это.
Михаил и почувствовал как трещина, появившаяся вечером на Фестивале вновь пошла зигзагами по груди. Он вспомнил свое положение, в котором избегал иметь серьезных отношений с Землянкой, так пришлось бы слишком многое объяснять, но и жить на две жизни тоже он не видел смысла, потому не особо встречался с “чувствами”, когда бы ему хотелось разделить с человеком немного больше, чем несколько часов своей жизни.
— правда же? — у Агаты показались слезы. — Причина была… и она распространяется и на тебя. Ведь так?
— ам…. — Михаил нахмурился. — Послушай, Агат. Давай так. Во-первых, я не Матвей. И взгляды на ситуацию у нас часто различные. Во-вторых, ты выглядишь плохо. Поехали в больницу. Я отвезу тебя в нашу клинику, для сотрудников.
— нет. я. — девушка помотала головой.
— Агата… — начал Михаил.
— нет! пожалуйста, — девушка вытерла лоб и заодно щеку. — давай не будем начинать. Не начинать то, что в любом случае обернется расставанием.
— любые отношения могут окончится расставанием, — сказал Михаил. — жизнь совершенно непредсказуема. Планировать жизнь, как играть в кости.
— в каждую нашу встречу с Матвеем, — сказала тихо Агата. — для меня наступало спокойствие, мир остывал. Но стоило расстаться, особенно в прошлом году, когда он был суровее божеств, что защищают Асгард. И начинались в голове “гадания на кофейной гуще”, а что значит это слово, а интонация, а вот он не посмотрел, а не включил упражнение, а не спросил про книги, он молчит, может я его раздражаю… Но ведь он пришел утром на тренировку. И все начиналось по кругу: счастье, охлаждение, смирение (ну и так нормально), дистанция, огорчение, отчаяние и тоска. Петля. Девочки и бабушка и все вокруг только и говорят про гордость. Как поводок, эта повторяющаяся петля искромсала меня. Я словно безумная тянула и рвала себе шею в клочья. Мое подсознание до сих пор отказывается верить в то, что он больше… Если все это начнется снова? Давай оставим хорошие моменты себе. Останемся в них…
— Агата. я отвезу тебя в больницу. Собирайся. — Михаил говорил серьезно, он понял (черт!…), но и решение он тоже для себя принял.
— Пожалуйста. Не беспокойся. Я позвоню …
— Ага..- начал Михаил сердито.
— пожалуйста, Миша. — сказала девушка.
— … я не могу тебя оставить в таком.
— не надо! пожалуйста, — Агата расплакалась и мотала головой, чтобы он не подходил. — Пожалуйста… не надо. по
И это “пожалуйста” эхом резануло его, странный привкус слова, странное чувство, странная иллюзия, о том когда еще она произнесла это “пожалуйста” и ее не послушали. И оставить ее было как преступление, он сжал кулак до белого хруста костяшек.
— я не хочу начинать, мой выбор — не начинать. — сказала девушка, и почувствовала, что на затылке волосы встали дыбом.
— я понял. — сказал Михаил, развернулся и вышел. Потом хлопнула дверь машины и он уехал.
*** Борхес, Сэлинджер и галлюцинации
Агата рассматривала свой укол, а вдруг она не умрет и так весело рассмеялась… Как она устала, плашмя спиной обрушилась на кровать. Пружина напряжения распрямилась спиралью. "Все… все… все… все", камнепадом спадали с нее требования соответствовать, стараться, контролировать. И она снова видела себя на траве в клевере, под теплым солнцем. Ветер холодном обдувал кожу, мошки садились, поднимались, время завершилось.
— Хоть немного побуду собой, — прошептала Агата.
Провалилась в короткий сон. Проснулась от приступа кашля. Затылок налился свинцом, плечи давило тяжестью, а во рту плескался привкус железа. Стало страшно. И вот в отличии от страсти, чувство страха наткнулось на гордость. Хотела, чтобы Михаил вернулся, но девушка сказала себе, что справится.
— я просто смогу, просто потому что я настоящая, я сильная, я умная, я … красивая, я нужна себе…
Агата сдерживала слезы.
— какой смысл повторять это, если мне самой недостаточно себя?! …
— они умерли, он оставил меня, а друга убили… а я просто хотела, чтобы меня немножко любили. Чистой и безусловной любовью. Я хочу, чтобы мне светило солнце, я не хочу быть счастливой в темноте. Довольствоваться собой. Я в конце-концов человек. И любовь рождается и умирает в отношениях, а не из самого себя!… - Агата стояла перед зеркалом.