Площадь Балтийской косы занята, как правило, смешанными хвойно-широколиственными лесами, залесенными дюнами и, как уже упоминал, песчаными пляжами. Но не стоит думать, что территория косы необитаема. Карты насчитывали целые плеяды малоэтажных жилых строений – полноценные поселки! Их, к слову, на российской части косы два: Коса и Рыбачий. Так что, завидев с воды хлипкие хибарки первого из них, мы удивлены не были.
Покинув осточертевший паром, мы не стали изобретать велосипед, а пошли вперед по главной дороге, проложенной между соснового леса. Она вела в сторону мемориала с братской могилой. Однако, едва завидев слева макушки прибрежных ангаров аэродрома, мы свернули к ним.
Гидроавиационная гавань Нойтиф располагалась на территории нынешней Балтийской с 1939 года. Построенная в интересах люфтваффе она по своему оснащению являлась одной из лучших морских авиабаз в Германии. Две бетонные взлетно-посадочные полосы были оборудованы системой подогрева и лежали под углом 45° по отношению друг к другу, чтобы самолеты имели возможность взлетать и в сторону моря, и в сторону залива. Впрочем, база функционировала и как гидроаэродром. Гавань для гидросамолетов находилась северо-восточнее и имела в составе комплекса несколько исполинских по тем временам железобетонных ангаров. Нойтиф, к слову, был единственным аэродромом в Восточной Пруссии, не имевшим наземных подъездных путей.
Разумеется, от былого воздухоплавательного размаха многого уже не осталось. Взору современного путешественника предлагались разве что каркасы тех огромных ангаров с полукруглыми крышами, да торцевые пристройки к ним. Из пяти строений, возведенных в полукилометре друг от друга, до наших дней добрались (в разной степени ветхости) лишь четыре, изредка балуя фрагментами витражного стекла. Выстроились они вдоль бухты залива и были обращены к нему фасадами.
Мы подходили к воде, «рассекая» шеренгу таким образом, что все, кроме одного из строений, оказались по правую руку. В том, что стояло слева, судя по всему, трудились какие-то ремонтники – грохот гулял, как на стройке. Не желая испытывать обстоятельства, мы свернули в самую гущу, настроившись рассмотреть там все до мелочей.
Вход в пристройку к первому на нашем пути каркасу был замаскирован густыми зарослями кустарника. Но от нашего взора он не ускользнул! Находка вышла крайне удачной, ведь за проемом обнаружилась и лестница, позволявшая подняться на самую верхотуру строения, то есть оказаться вровень с крышей ангара.
Вид оттуда открывался изумительный. Значительная часть береговой линии Балтийской косы виднелась как на ладони. Из-за размашистых, «одичавших» деревьев выглядывали не пощаженные временем ржавые конструкции строений бывшей авиабазы. Столь насыщенный пейзаж, приправленный набравшим максимальные обороты солнцем, вызвал у меня ассоциации с локациями компьютерной игры «Far Cry».
Дабы не упускать шанс, я со включенной экшн-камерой (вот и пришло ее время) перебрался с пристройки на полукруглое укрытие. Оно представляло собой пласт материала, похожего на асфальт, локально изрешеченного дырами размером со ступню. Сломать себе шею, просочившись сквозь крышу, в планах не числилось, так что, прежде чем взбираться, я определил направление металлической направляющей свода, чтобы шагать по ней, сведя риск к минимуму. Чуть позже на верх пристройки поднялся еще один парень. Как сказала Саша, он тоже думал переметнуться ко мне, но не решился: наверное, оказался поумнее.
Спустившись вниз, мы тут же слились с небольшой группой, которую тащил за собой экскурсовод. Так, правда, продолжалось недолго: на ближайшем распутье компания свернула вглубь косы, к берегу моря. Мы же предпочли продолжить движение вдоль побережья залива.
В целом все точки, помеченные Google Maps как интересные, сгрудились в северной части Балтийской косы, в пределах километра от переправы. Кроме одной: интернет упорно указывал на наличие локации «Аэродром Нойтиф» в получасах ходьбы от последнего в ряду ангара. Причем в том районе, кроме отдельно стоявшей метки, не значилось абсолютно ничего, а фотографии, пришпиленные к геоточке, являли те самые каркасы павильонов с дугообразными крышами, которые мы не то что видели, по которым я к тому моменту успел даже поползать. И это, честно говоря, смущало.
Мы уже потом разобрались, что ряд огромных изваяний и был самым что ни на есть аэродромом. Тогда же во впечатленных просторами головах закралось ощущение, что, пренебрегая визитом к объекту «Аэродром Нойтиф», пусть и не самым близким, мы рискуем разминуться с самым сердцем авиабазы. Допускать подобное было попросту непозволительно, так что внутренний максималист повел вперед, невзирая на всю неоднозначность плана.
Дорога потихоньку превратилась в дискомфортную – разбитую проезжую часть, по которой периодически ездил транспорт, в том числе крупный. Учитывая, что водители и пассажиры были облачены в военную форму, курсировали они, видимо, от (до) пограничной заставы «Нормельн», базировавшейся на участке российско-польской границы (самой западной точки России, между прочим). При нараставшем звуке мотора мы были вынуждены то и дело оборачиваться, дабы правильно оценить дорожную обстановку и в нужный миг задержать дыхание. Все-таки глотать дорожную пыль – не самая лучшая идея. На эти действия требовались усилия, что, конечно же, расходовали и общий запас энергии.
Шел второй час пребывания на косе, когда незащищенные участки кожи на плечах жены о себе «заговорили». Оно и понятно: солнце не только изматывало, но и без снисхождения жарило. Разгар лета, июль! Июль! Оттого еще труднее объяснить причину собственной недальновидности: мы как никогда нуждались в средстве от ожогов, в то время как аптечка, набитая лекарствами, лежала в номере за десятки километров. То ли нас сбил прогноз погоды, суливший дождь, то ли мы недооценили потенциал балтийского солнца, то ли просто за пару лет успели позабыть, какими проблемами может обернуться подобная безалаберность. Короче говоря, в свою первую вылазку мы не просто забыли пантенол в номере, мы, кажется, даже не намазались солнцезащитным кремом. Жуть!
Я снял с себя футболку и прикрыл Саше плечи, на которых что были лямки кофты, что не были. Мне, пребывавшему от жары в легком дурмане, казалось, что моя кожа окажется более стойкой к воздействию прямых лучей. К тому же торс под облучение попадал лишь фрагментарно: спина была закрыта рюкзаком, плечи частично – его широкими лямками (одно из них даже двумя, ведь с некоторых пор я нес и поклажу Саши), а на груди паутиной раскинулось крепление экшн-камеры. Надо понимать, что физическая форма, а, следовательно, и степень выносливости наших организмов еще оставляли желать лучшего: я не до конца вылечил нос, а жена вообще только-только отходила от болезни, так и не заполучив обратно обоняние. Но несмотря на то, что силы иссякли уже к середине дня, делать себе поблажки мы не желали.
Шеренга ангаров давно закончилась, так что глаза занять было нечем: дорога выдалась прямой и скучной. А еще на пустыре трассы не на шутку донимало солнце, и охладиться ох как хотелось! Шли мы недалеко от берега, казалось бы: беги, ныряй! Но едва в душе поселилась надежда на прохладу, как иллюзия была развеяна, поскольку вода в заливе имела насыщенный зеленый цвет и густо пенилась. Пожалуй, лучшей иллюстрацией обстановки послужит следующий скетч: линия берега, на зеленой мели стоит разрисованная граффити старая лодка, из которой прорастает кустик. Песня не сложилась.
Мы продолжали идти. Саша начала капризничать, что порой случается на фоне непробиваемой усталости – это был нехороший симптом. Меня и самого, признаться, огорчало развитие событий, но поворачивать, преодолев львиную долю пути, стало бы еще большей глупостью. Тем более пути столь изнурительного.
Развязка же у истории получилась эпичной. Когда мы подобрались к искомой отметке на карте, мне, как штурману, оставалось лишь со всего размаха шлепнуть себя по лбу. Дело в том, что Google все это время вел нас к заброшенной взлетной полосе, разбитой настырным кустарником. Она простиралась вглубь косы на пару километров. И все. И больше ничего. По соседству на вечном приколе покоились еще несколько ржавых посудин, но их со взлетки было даже не видно.
