– Ты, чего не узнаёшь меня? Хотя, конечно, я изменилась.

Глеб обернулся и не поверил своим глазам. Не может быть, эта бледная худенькая девушка не могла быть Машей. Маша всегда была пухленькой девчушкой с разметавшимися волосами, её одежда была такой яркой и сексуальной, что дух перехватывало. А у новой Маши были гладко зачёсанные волосы, чёрные брюки и тёмный свитер.

– Ты так сильно похудела, – только смог вымолвить Глеб.

– Давай сядем, я уже заказала коньяк, заплати, пожалуйста.

– Что с тобой произошло? – спросил Глеб, наблюдая, как она пьёт.

– Я рада, что ты пришёл. И рада, что у тебя всё хорошо. Ты помирился с Дианой, она беременна, и наверняка, у тебя есть ещё кто-то на стороне. Я верю, что у тебя всегда всё будет в ажуре.

– Ты хотела поговорить? Что случилось? Чем помочь?

– Просто хотела тебя увидеть. Ведь неизвестно увидимся ли ещё.

– Ты уезжаешь?

– Куда я отсюда денусь? Так, мрачные предчувствия. Ты молодец, что помирился с Дианой, вы идеально подходите друг другу. Тебе она понравилась в обновлённом варианте? Я её кое-чему научила.

– Что ты хочешь сказать?

– Неужели она не использовала с тобой свои новые умения?

– Диана и ты???

Маша кивнула и снова выпила.

– Блин, я б посмотрел, – откинулся Глеб на кресло.

– Это было только для девочек. Глеб, мне так хочется, чтобы ты был счастлив.

– Ты меня раньше никогда не называла по имени.

– Да какое я имею право назвать тебя «солнышком» или «котиком»? Кто я, и кто ты?

Глеб взял Машу за руку. Её рука была такой тонкой, что просвечивали вены.

– Маша, давай выкладывай, что у тебя стряслось? Если ты решила экстремально похудеть, тебе это не идёт, возвращай былые формы. Если приболела, поехали, у меня хорошие врачи, о деньгах не думай.

– Я просто простудилась, – рассмеялась Маша, и смех перешёл в кашель.

Она крепко сжала его руку своими холодными пальцами.

– Успокойся, Глеб. Мне ничего не надо. Я просто хотела тебя видеть. Ты самый близкий для меня человек. Если бы я посмела, я бы влюбилась в тебя без памяти. Но ты никогда не смог бы любить такую, как я. Я никто, и моя жизнь сплошное недоразумение. Я не закончила даже школу, да что там, у меня даже фамилия и отчество фальшивые, мне их придумали в детдоме. Моя мать бросила меня на пороге приюта, когда мне была всего неделя. Я такая одинокая всю жизнь.

– Ну, и, какая разница? У меня, например, тоже отчество ненастоящее, да и имя мне тётка подобрала. А насчёт одиночества, то у тебя есть Макс, он любит тебя, и есть я. Я очень к тебе привязан, уже так много лет мы с тобой встречаемся, я не представляю свою жизнь без тебя.

– Глеб, ты прекрасно жил и будешь жить без меня. Нас с тобой связывала только постель. Как только в твоей жизни появлялся кто-то достойный тебя, ты сразу забывал рыжеволосую Машку.

– Но ведь ты сама меня забывала, уезжала куда-нибудь с очередным поклонником.

– А что я должна была зацикливаться на тебе? И потом я не хотела, чтобы ты разбил ещё и моё сердце.

– Я понял. А как же Макс?

– Максим – это просто моё прикрытие, стена, мой супруг. Мне нужна его квартира, его деньги, и он не ограничивает мою свободу, это главное.

– Бедный, он так тебя любит.

– Знаю, и мне это выгодно.

– Мы с тобой очень похожи. Непостоянные, свободолюбивые, используем других в своих интересах. Наверное, поэтому нас и тянет друг к другу.

– Да, ты мне необходим, как наркотик, поэтому то я и хотела тебя видеть.

– Может, ты скажешь, что с тобой случилось? Ты стала совсем другой.

– А что со мной не так. Похудела? Ну, это модно. А в остальном, просто я сейчас болею… простудой. Не беспокойся за меня. В случае чего, я всегда знаю, что ты мне поможешь. Ну, мне пора, пойдём. И знаешь, обидно одно, что жизнь как-то впустую прошла.

– Как-то рано ставить крест.

– Как знать, Глеб, как знать. Спасибо тебе за все эти годы, извинись за меня перед Владом, перед Дианой, я столько всего натворила.

– Маша, почему ты прощаешься?

– Я? Тебе показалось, просто вряд ли мы когда-нибудь увидимся в одной компании. Макс на вас зол, а Алла и Диана точно меня видеть не желают. Да и нам с тобой пора расстаться окончательно, у тебя жена и будет ребёнок, я больше не буду вставать между вами.

– Мне будет не доставать тебя.

– Диана очень тебя любит, правда, поверь мне.

– А ты?

Маша встала и пошла к выходу, Глеб за ней.

– Постой! – сказал он, схватив её за руку

Маша резко повернулась, подняла голову и пристально посмотрела на него. Глеб тоже смотрел на неё, на осунувшееся лицо, потухшие глаза, и у него закололо сердце. Он поймал себя на мысли, что пытается запомнить каждую чёрточку, как будто никогда больше не увидит.

– Иди сюда, – сказал он и крепко прижал её к себе.

Маша всхлипнула и тоже обняла его. Повинуясь внезапному порыву, Глеб снял заколку с её ярких волос и зарылся в них, она снова их подстригла, но они так знакомо пахли.

– Девочка моя, что с тобой?

Маша привстала на цыпочки, и поцеловала его в щёку, Глеб взял её голову в руки и прижался к её губам долгим, нежным поцелуем, в первый раз они целовались без всякой страсти. Когда они оторвались друг от друга, Глеб увидел её слёзы.

– Обещай мне, что не забудешь меня, чтобы не случилось.

– Разве можно тебя забыть? Ты – часть моей жизни. Но ведь мы увидимся ещё?

– Не знаю, Глеб, я ни в чём не уверена. Но на всякий случай, прощай.

Маша вырвалась из его объятий и пошла прочь, на ходу завязывая волосы в хвост.

После этой встречи Глеб несколько дней находился в смятении. Он чувствовал, что скоро что-то произойдёт, что-то, что должно всё решить. А пока как ему себя вести? Одна половина его существа рвалась помочь к Маше, а другая велела не испытывать терпение Дианы. Ему так хотелось побыть с Машей, успокоить её, и заодно самому убедиться, что с ней всё в порядке. Но Диана… Она добровольно отпустила его к Маргарите, но вот простить ему ещё и Машу вряд ли бы смогла. Да и скоро родится ребёнок, пора думать об этом, готовить себя морально, хотя он совсем не готов.

Глава 66. Со вчера её больше нет

Было воскресенье, Глеб и Диана ещё спали, когда зазвонил телефон.

– Чёрт бы их всех побрал, – сказал Глеб, – так хотелось выспаться.

– Не бери, – сказала Диана.

Но Глеб уже взял трубку.

– Слушаю, – недовольно сказал он.

– Волк, это я.

Странно, но это был Макс, с которым они ни разу не общались после скандала, и самое странное было то, что он ревел навзрыд.

– Макс? Что случилось?

– Маша, она… – Макс захлебнулся слезами.

– Что с ней? – похолодел Глеб.

– Умерла, – Макс зашёлся рыданиями, – приезжайте с Владом.

Больше он не смог сказать ни слова, и бросил трубку. У Глеба помутнело в глазах. Не может быть, Макс что-то напутал. Маша не могла умереть.

– Глеб, что? – спросила Диана.

– Маша, кажется, умерла. Я поеду к Максу, только Влада захвачу.

– Я с тобой.

– Нет, я тебе потом всё расскажу.

– Глеб, ты что с ума сошёл? Девять утра, воскресенье! Мы ещё спим, дочка наконец дала нам время выспаться, а ты…, – взяв мобильный телефон, стал шипеть на Глеба Влад.

– Маша умерла. Макс хочет нас видеть, поехали, – оборвал его Глеб.

– Как?

– Быстро одевайся, жду тебя в машине.

Глеб нервно курил, ожидая Влада. Он вдруг понял, что знал, что она умирает, об этом кричал весь её внешний вид в их последнюю встречу. И ещё эти разговоры, прощания. Знал, и ничего не сделал. Что же с ней стряслось? Можно ли было ей помочь? Если можно было, а он не помог, он себе этого никогда не простит.

В машину ввалился бледный, испуганный Влад.

– Что случилось, ты знаешь? – спросил он.

– Нет, но, думаю, что сейчас узнаем. Ты хоть шнурки завяжи, завалишься ведь где-нибудь, ещё и тебя будем по асфальту собирать.