В этой связи хотелось бы обратить внимание на памятники соседнего со Средним Поволжьем региона — Волго-Окского междуречья, а именно иеневской культуры. Характер раскалывания кремня в обеих культурах похож: встречены одинаковые формы нуклеусов — подпризматические, подконические, «карандашевидные», торцевые, многоплощадочные. Различие состоит в том, что доля ножевидных пластин как заготовок для орудий в усть-камской культуре несколько, но ненамного выше, чем в иеневской. Это явление может объясняться большими контактами населения усть-камской культуры с населением мезолитических культур, где ножевидная пластина была основной заготовкой — камской и романовско-ильмурзинской. Скребки усть-камской и иеневской культур очень похожи; это в основном концевые формы с небольшой примесью подокруглых и скребков неправильной формы. В обеих культурах в группе резцов значительную долю составляют резцы с ретушированной площадкой скола: косо-, поперечно- и вогнуто-ретушной. Но широко представлены и другие формы: на углу сломанной заготовки, срединные, поперечные. Распространены вкладыши из сечений пластин с ретушированными краями. Похожи скобели, проколки и сверла. И там и тут встречаются отдельные экземпляры скребел.
Разительное сходство наблюдается в формах, которые могут считаться культурно определяющими: геометрических микролитах, наконечниках стрел, рубящих орудиях. Среди геометрических микролитов в усть-камской культуре основной формой является высокая или средних пропорций трапеция с вогнутыми ретушированными краями. Такие трапеции очень распространены в иеневской культуре. Они встречены на всех стоянках второй половины ее существования (Пеньково, Коприно, Сельцо III, Авсерьгово II и др.). Во многих иеневских стоянках, как и в усть-камских, найдены ланцетовидные острия — пластинки с выпуклым затупленным краем. Почти всегда, как и в усть-камской культуре, этот край обработан очень крутой, чаще всего встречной, ретушью. В обеих культурах найдены острия со скошенным концом. Иногда в усть-камской культуре у них затуплен и один боковой край, что придает им вид треугольников. В иеневской же культуре найдены треугольники. И в усть-камской, и в иеневской культурах встречена характерная форма рубящих орудий — топоры и тесла с перехватом, которые, правда, в усть-камской культуре менее распространены, чем в иеневской. И там, и тут есть характерные ножи с изогнутой затупленной спинкой. И наконец, опубликованные М.Г. Косменко орудия с боковой выемкой у основания (Косменко, 1977, с. 96, рис. 2, 8-10), которые, по-видимому, были наконечниками стрел, аналогичны иеневским асимметричным наконечникам стрел с боковой выемкой у основания. Единственным серьезным отличием усть-камской культуры мы считаем отсутствие узких равнобедренных треугольников, найденных в иеневских памятниках, правда только на ранних этапах существования этой культуры. На поздних иеневских стоянках их уже нет.
Таким образом, мы попытались показать, какое глубокое родство наблюдается между усть-камскими и иеневскими памятниками. Между ними гораздо больше сходства, чем различий. Ближайшие к Среднему Поволжью иеневские стоянки расположены в Костромской обл. Это, вероятно, не значит, что их не было и ниже по Волге: воды Горьковского водохранилища могли затопить их, да и, к сожалению, не было проведено серьезных планомерных разведок в Ивановской и Горьковской областях по берегам Волги. Поэтому не исключено, что ареалы усть-камской и иеневской культур где-то могли и смыкаться. Но мы не настаиваем на этом предположении.
Несмотря на такое сходство указанных культур, вопрос о происхождении усть-камской культуры, по нашему мнению, следует пока оставить открытым. Тут возможны, как нам кажется, два варианта решения, во всяком случае на современном уровне сведений. Во-первых, памятники усть-камской культуры могли быть оставлены группой иеневского населения, продвинувшегося на поздних этапах существования иеневской культуры в устье Камы (повторяем, что наибольшее сходство усть-камских памятников прослеживается именно с поздними иеневскими стоянками). Во-вторых, возможен и такой вариант: группа населения, родственная оставившему иеневскую культуру, двинулась на восток из бассейна Верхнего Днепра, откуда, по-видимому, происходит и иеневская культура, и обосновалась в устье Камы. Какой из этих вариантов окажется более верным, покажет время. Во всяком случае, по нашему мнению, мысль о непосредственном генетическом контакте между стоянками финального палеолита и мезолитическими усть-камскими нужно отбросить.
Видимо, периодизация памятников усть-камской культуры, предложенная М.Г. Косменко, не нуждается в пересмотре (Косменко, 1972б, 1977). Действительно, стоянка Тетюшская III кажется более древней, чем Косяковская и Атабаевская VIII. Поскольку периодизация изложена в нескольких работах М.Г. Косменко, мы не будем на ней подробно останавливаться.
Следовало бы несколько слов сказать о хронологии мезолитических стоянок усть-камской культуры. Поскольку, как указано выше, ближайшие аналогии ей мы встречаем в иеневской культуре, а собственных дат по данным естественных методов для усть-камских памятников как будто нет, можно использовать хронологию именно иеневских стоянок. Ряд этих последних получил датировку с помощью пыльцевого анализа. Наибольшие аналогии у усть-камских памятников — с поздними иеневскими стоянками. Поэтому мы предложили бы датировать усть-камские материалы началом атлантического периода, т. е. в абсолютных цифрах VI тысячелетием до н. э. Возможно, открытие новых стоянок усть-камской культуры, которые могли бы дать данные для естественных наук, и изменят эту датировку. Но пока мы не видим убедительных аргументов для ее изменения.
Второй культурой, памятники которой встречены в Среднем Поволжье, является камская. Первым открытием ее памятников была стоянка Захар-Калма I, обнаруженная В.В. Гольмстен еще в 1921 г. (Гольмстен, 1928). Однако тогда, разумеется, не было оснований выделять особую культурную группу. И только работами О.Н. Бадера в Прикамье было выявлено несколько очень важных памятников с микролитическим инвентарем, которые дали ему возможность говорить о существовании особой мезолитической культуры в Прикамье (Бадер О.Н., 1966).
В Среднем Поволжье имеется ряд памятников, относящихся к камской культуре. Это в первую очередь стоянка Татаро-Азибейская IV — наиболее полно раскопанное поселение этой культуры в регионе. Она находится в 800 м к югу от поселка Татарский Азибей. Располагается на песчаном останце высотой 1,5 м над поймой, недалеко от старицы р. Белой — оз. Азибей. В 1958 г. в этом районе проводил разведки В.Ф. Генинг, который обнаружил следы разрушенной стоянки. В 1964 г. окрестности Татарского Азибея обследовал П.Н. Старостин, а в 1969 г. М.Г. Косменко открыл здесь две стоянки — Татаро-Азибейская III и IV. На последней в 1969–1971 гг. им были проведены раскопки (Косменко, 1978б). Общая величина раскопанной площади 960 кв. м. Поверхность памятника подвергалась распашке, потревожившей горизонт залегания находок, что объясняет наличие некоторой части кремневых изделий в пахотном слое. Об этом же говорят находки на современной поверхности. Однако часть культурного горизонта оказалась непотревоженной и залегала в светлом песке под пахотным слоем. Находки в слое распределялись неравномерно, образуя скопления.
В раскопе прослежены остатки нескольких бытовых конструкций. В их числе шесть очагов и шесть хозяйственных ям разного размера, почти все они содержали находки.
Коллекция находок, собранная на стоянке (табл. 56), состоит только из каменных орудий и отходов их производства. Сырьем служил белый, фиолетовый, серый кремень. Среди нуклеусов преобладают конические и карандашевидные одноплощадочные с круговым скалыванием. На втором месте стоят подпризматические нуклеусы, одно- и двухплощадочные, тоже с круговым скалыванием. И у тех, и у других площадки иногда подправлялись. Иногда у призматических двухплощадочных ядрищ площадки стоят под углом друг к другу. Кроме того, встречены торцовые одноплощадочные нуклеусы. Со всех перечисленных форм ядрищ скалывались ножевидные пластины. Есть и многоплощадочные нуклеусы от пластин и отщепов. Основной заготовкой для орудий служила ножевидная пластина. Все найденные скребки относятся к типу концевых, в том числе скошенных, с подретушированными боковыми краями. Рабочие лезвия, как правило, крутые, ретушь, формирующая их, разная. Количественно среди орудий преобладают резцы, которые в подавляющем большинстве принадлежат к типу на углу сломанной пластинки. Среди них часты двойные экземпляры. Резцовые сколы в основном узкие и короткие. Гораздо меньше резцов с косоретушированной площадкой скола, которые изготавливались на отщепах. Значительной серией представлены вкладыши из сечений пластин или целых небольших пластинок. Ретушь, затупливающая края, наносилась со спинки или с брюшка по одному или двум краям. Встречаются вкладыши и с противолежащей ретушью. Острия представлены незначительным числом пластинок со скошенным крутой ретушью концом.
