— Зря так думаешь! — шиплю. — Я очень хочу послушать, почему мой муж мне врёт. И почему ключи от нашей квартиры…

Распалиться дальше мне не дают.

— Он мой брат. — рявкает Гера так, что я забываю, что хотела сказать. — Так уж вышло, что он мой единственный близкий родственник!

— Я не прошу его вычеркнуть из нашей жизни и перестать общаться! Прошу лишь, чтобы у него не было ключей от нашего дома. — намерена стоять на своём до последнего.

— Ты меня не слышишь. — он отворачивается, продолжая раздеваться.

— А ты меня не понимаешь. — парирую.

— Ты права! — всплеснул руками. — Я не понимаю!

Версия о предчувствии будет звучать глупо. А про интерес его брата ко мне как к женщине, вообще думать страшно, не то что озвучить… Да и мерзко…

Он ждёт от меня продолжения, а я молчу. Ведь то что звучит в моей голове похоже на ультиматум, где ему придётся выбирать между мной и братом.

— Ну!? — подбадривает, разводят руки в стороны.

Кому и что я доказывать собралась сейчас? Брата он любит не меньше чем меня. Дальнейшее развитие этой темы породит ещё больше тайн. Не заберёт он долбанные ключи…

От собственного бессилия становится тошно. Разворачиваюсь и со всей дури захлопываю ни в чем не повинную дверь.

Спокойно, Даша…

Ведь если рассудить, то ничего страшного не случилось. Так ведь?

92. Даша. Роды

Погода премерзкая, как и настроение. Предполагаемая дата родов, благополучно, осталась позади, а я всё ещё в положении. Интернет не дал чётких ответов на вполне логичное "ну и че теперь делать", поэтому я решила лечь на сохранение. Тут врачи под боком, а они знают, явно, больше, чем я.

Рита родила дочку две недели назад. Мою племяшку зовут Вилена. Папа малышки так и не объявился. Зато наши родители хлопочут вокруг внучки и сестры, даже не звонят несколько дней и не интересуются моим здоровьем. Обидно. Да и я не очень хочу говорить с ними. Только и слышу от них Рита и Вилена то, Рита и Вилена сё… Она бедная, несчастная мать одиночка, а мне-то чего жаловаться, у меня же всё есть! То есть, по их мнению, на меня можно вообще забить…

Выглядит это именно так.

Ну и ладно. Перебьюсь.

Хорошо, что у меня есть мои девочки! Яна и Юля всегда рядом! Благодаря им холодок в отношениях с семьёй ощущается не так остро. Как и холодок в отношениях с мужем…

Гера много работает, но старается уделять мне максимум времени. А я… больше не чувствую к мужу того, что раньше. Он не раздражает меня. Мы не ругаемся. Просто у нас полный штиль.

Я даже к психологу ходила, чтобы разобраться к себе, но тот, кто говорил, что каждый врач болеет своей болезнью, в чем то прав.

Барышня средних лет, с умилением выслушала мою историю, а потом с придыханием, голосом Ренаты Летвиновой, поставила мне диагноз! Я беременна!

Ой, а я и не заметила!

Она убеждала, что всё изменится, когда прекратятся гормональные качели. То есть, по её мнению, когда мой организм вернётся к предбеременному состоянию, всё вернётся на круги своя.

А до этого, счастливого, момента как дожить?!

Телефон вибрирует, а на экране высвечивается имя тренера, Анны Филиповны.

— Привет чемпионка! Как дела? — приветствует в своей манере.

— Здравствуйте! Без изменений. В больнице лежу! — стараюсь придать голосу беззаботности.

— Ой, не хочет хулиган от мамки отделяться! — смеётся женщина, с которой я разговариваю, теперь, чаще, чем с родителями.

— И не говорите! — подхватываю её боевой настрой. — Вы сейчас на соревнованиях? — интересуюсь с завистью.

— Да, можешь нашу команду поздравлять с одним золотом, тремя бронзами и одним серебром. — недовольно ворчит.

Ох и ждёт кого-то нагоняй! По голосу слышу!

— Вы их сильно не прессуйте! А то Востикова опять на больничный сбежит!

— Да к ней вопросов нет. Золото у них с Эдиком. Со страху, небось, отчеканили программу так, что сразу стало понятно, кто на первом месте! — слышу гордость во, всегда бодром, голосе тренера!

— Как скучаю по вам… по всем… — не сдерживаюсь и вздыхаю.

— Вернёшься еще! Успеешь от нас устать!

Я тренировались до последнего. Беременность протекала, на удивление, легко и вопреки собственным страхам, я почти не поправилась. Животик у меня маленький. Даже не верится, что там человечек, которого мне на УЗИ показывали!

— Хоть сейчас бы к вам сбежала.

— Родишь, восстановишься, тогда и поговорим. — отчеканили женщина. — Как себя чувствуешь? — спрашивает почти ласковым тоном.

— Нормально. — пожимаю плечом, теребя длинную футболку.

— А то я не слышу. — фыркает.

— Всё-то вы знаете! — улыбаюсь!

— Я тебя с пяти лет вижу чаще, чем родного сына! Конечно, я знаю когда у тебя что-то не так! — ласково говорит Анна Филиповна.

Да, я ни разу не меняла тренера! У нас произошёл тот самый коннект, который редко встретишь. Пятнадцать лет! Вслух сказать страшно!

— Просто хандрю. — успокаиваю женщину.

— Ярцева, — она всё ещё называет меня девичьей фамилией. — Ты мне это дело брось! — усмехается.

— Брошу! Обязательно брошу. — киваю, заверяя её!

— И ещё. Если вдруг, что… ты всегда можешь мне позвонить. Поняла? — строго говорит мне, будто я косячу на тренировках.

— Так точно!

— Вольно, солдат! — хихикнула она.

— Спасибо, что позвонили! У меня обход через пару минут. — намекаю, что скоро прерву разговор.

— Отдыхай, давай! Набирайся сил! Они тебе потом пригодятся! — хмыкает!

На том и распрощались!

Пока разговаривала села в очень удобное кресло, коих в моей палате два. Одно облюбовала сразу и подвинула ближе к окну.

Кладу телефон на столик. Приятно, когда о тебе беспокоятся! Ренат тоже иногда звонит, как и все ребята в нашей команде!

Встаю и понимаю, что по ногам побежало что-то тёплое…

Сказать, что я испугалась, это ничего не сказать! Хотя, никаких болезненных ощущений, как обычно показывают в фильмах, не последовало.

Врач провела осмотр.

— У меня для тебя две новости. Роды начались! Пробка отошла и это хорошо. А вот то, что нет схваток и раскрытия это не очень. Придётся стимулировать.

Следующие двенадцать часов стали настоящим адом.

С меня, практически, не снимали аппарат КТГ, чтобы мониторить состояние ребёнка. Стимуляция вызвала схватки, да такие сильные, что я начала кричать от боли и умолять сделать мне кесарево. Но врач была непреклонна.

— С ребёнком всё хорошо. Показаний к операции нет. — отчитывалась она мне и попросила медсестёр меня обезболить, что не очень помогало, на самом деле.

Под конец сил у меня совсем не осталось, я только и могла, что подвывать на каждой схватке, лёжа на кушетке, с которой меня постоянно пытались согнать, мол, ходить надо. И если вначале я выполняла эти рекомендации, то сейчас, просто, послала всех к Лешему. У меня нет сил, болит задница от уколов и все бесят, ровно настолько, насколько я теперь понимаю почему на окнах нет ни одной ручки, чтобы их открыть. А то выкинула бы в форточку всех и каждого кто заходит узнать как у меня дела, но никак не помогает облегчить мои страдания.

— Всё. Давай на кресло. — скомандовала врач во время последнего осмотра. — Слушай сюда. Малышу там становится плохо, поэтому давай с тобой постараемся, хорошо?! Ты уже на финише! — мягко пригрозила.

Я только и могла, что кивать. Залезаю на кресло и морально готовлюсь к тому, что скоро всё закончится. Надо только очень постараться, напоследок.

— Тужься! — слышу крик акушерки и выкладываюсь по-полной.

Не вышло… схватка закончилась и я уронила голову…

— Давай ещё разок! — слышу через вату в ушах и выполняю. — Никак. Не проходит. — констатирует женщина.

— Мы сделаем небольшой разрез. А ты давай, постарайся, милая! Малышу там плохо! — обращается ко мне врач.

Опять киваю, еле сдерживая слезы.

Слышу звяканье инструмента и чувствую небольшое жжение, там, внизу. А ещё чувствую, как подкатывает ещё одна схватка!