Отец – начала Альдона и замолчала. Отец, а если я наведаюсь инкогнито к принцу под видом путешественницы. Какой-ни будь герцогини или графини. И потрогаю принца за …
Вы меня поняли ваше величество. Вы сами меня обучали воинскому искусству.
Молодец, Яона,– поддержал я девушку.
Карамир молчал, обдумывая сказанное дочерью. Будучи по своей природе решительным и волевым человеком, он понимал, что это, наверное, правильное требование, а дочь все-таки моя кровинушка. Просто доходили слухи, что по своей природе Ювел жесткий и избалованный юноша, и даже деспот.
*****
Святой отец держал пергамент над свечой, и по мере проявления текста вникал в смысл написанного:
… Я, принцесса Вольдана, дочь короля Трамира, 18 лет от роду изгнанная из дома за свою любовь, признаюсь сим документом, что девять месяцев назад я повстречала в лесу на охоте короля соседнего государства и повинуясь какому-то внутреннему огню, призналась ему в своей любви. Мы провели три дня и три ночи в охотничьей избушке, и я зачала это дитя. Прошу того, кто прочтет этот документ, и дай бог, будет держать дитя, рожденное мной дома у ведьмы, живущей на болоте, передать дочь и документ Его величеству, имя написано неразборчиво. Жовтень 13, 1381 года от Рождества Кристне. К пергаменту прикладываю цепочку и кулон в виде голубя, это подарок моего отца короля Трамира.
Священник, закончив читать, посмотрел на повитуху и еле слышно пролепетал: грех невиданный. Он долго смотрел сквозь бабку, ничего не соображая. Что делать-то будем, отче? Привела его в себя старуха. А бес его знает. Завтра пойду на прием к епископу, спрошу совета. Оставляй дитятко и возвращайся к себе.
*****
Начались приготовления к отъезду. Альдоне готовили костюм знатной особы, герцогини Валии Продонски. Дочери друга и соратника короля, а точнее, его родного младшего брата, с которой
Альдона была одинакова в годах, и чем-то они были похожи. Детство девочек прошло совместно и только по достижению четырнадцатилетнего возраста, Густас, брат короля удалился в дальний замок на западе королевства, чтобы не мешать править старшему брату. Да и не хотел быть королем Густас. Не хотел и все!!!
Готовили документы и подорожную по маршруту. Яона носилась по замку, что та лань. Подбирала лошадей, советуясь с конюхом, и настаивала на своем, когда лошадь или конь ей не нравились, масть была не та или еще чего. Вечерами говорила с подругой, перенимала ее привычки, манеру держать голову, кривить губы, хохотать не сдерживаясь, а Валия перенимала привычки Альдоны, так как теперь она должна жить во дворце и как бы заменять принцессу. О поездке и целях знали только три человека: король, Альдона и Валия, и разумеется – я. Даже отец Валии не знал об этом. Валия была приглашена в замок, как ученица хороших манер и для изучения более подробной жизни замка. Король планировал предоставить ей должность первой дамы королевства после восхождения на престол Альдоны.
*****
Выслушав внимательно священника и прочитав свиток, Епископ королевства и главный священник стоял напротив окна думая, что делать с ребенком, и вообще об этой истории. Вариантов было два.
Первый и предпочтительный-пойти на прием к Королю и все рассказать. На данный момент король вдовствовал, и никакой невесты и претендента на роль королевы не предвиделось.
Второй-более неприемлемый, так казалось Его Преосвященству. Оставить все как есть, а ребенка отдать какой-нибудь кормилице, и пусть судьба рассудит: как быть?
Его преосвященство Паддлий – 2 пошел к Королю с первым вариантом. Девочке дали имя, и всем объявили, что королева умерла при родах и повесели ребенку на шею цепочку с кулоном. Прошла неделя после похорон королевы.
Глава 3
Вик(Вперед в прошлое)
Самодельная детская кроватка стояла возле грубы межкомнатной печи. В комнате жарко натоплено. Я лежал в кроватке и дрыгал ножками, что-то себе агукал, пуская слюну на подбородок, и пытался укусить беззубым ртом свой плотно сжатый кулачок. Комнаты разделяли две половинки ткани от потолка до пола. Вдруг по верхушке шторы пробежал маленький человечек, скорчил мне гримасу, показал длинный раздвоенный язычок и исчез. Я заплакал. Штора раздвинулась, и вошла мама.
Это то, что я помнил с детства, и сколько мне было от роду я, не знаю. Когда, будучи уже отроком я спрашивал у мамы-было это или нет, она затруднилась ответить. А я помню.
Я рос слабым и болезненным ребенком, не проходило ни недели, чтобы я в июльскою жару не подхватил простуду, или еще что-то. У меня постоянно был насморк с зелеными соплями. Постоянно открытый рот, так как дышать через нос я просто не мог.
Частный дом, в котором я рос, стоял недалеко от затопленного рудника по добыче железной руды. Рудник был затоплен еще при царе в 1905 году. Помню, была деревянная кладка два на два метра, из которой мы сигали в воду. Вот с нее я научился плавать. Кто-то из старших мальчишек, когда я стоял на ней, столкнул меня в воду.
Вам приходилось когда-нибудь получать кулаком под дых? Так вот, у меня перехватило дыхание, я глотнул изрядную дозу речной воды. Вынырнул на поверхность с выпученными от страха глазами, и поплыл по-собачьи к берегу. Так я научился плавать.
Мне шел седьмой год.
В семь мне первый раз удалили аденоиды, неприятная процедура, смею вас заверить. Какой – то железякой типа кочерги, только маленькой, их выскребают из носоглотки. Болезненно и кроваво, шок для ребенка, но я выдержал, и знаете, задышал носом. И самое главное, я заметил за собой одну особенность-можете посмеяться- я приказал мысленно себе не чувствовать боли, получилось, черт возьми!
Меня готовили к школе, скоро сентябрь.
Недалеко от нашей улицы находился парк культуры и отдыха “ПРАВДА”. Чья она, правда? Правда не знаю. Какой гений придумал такое название- “бальшая” загадка. Вспомнил, в честь газеты “Правда”, была такая в те времена.
И самая большая достопримечательность-маслозавод. Как водится, где есть завод-там есть отходы производства. Шелуха от семечек. Она (шелуха) лежала возле завода, большими барханами. Рядом транспортер для погрузки шелухи на автомобили, с последующим вывозом ее на городскую свалку. Как правило, транспортер на выходные отключали от электроэнергии, но в тот роковой день, электричество было подключено. Мы, детвора, его (транспортер) включали, садились на ленту транспортера и с визгом сваливались с него в шелуху. Черт меня дернул, по-другому не скажешь, выключил транспортер, показалось, что шелухой забились шестерни.
Полез я правой рукой их чистить. Кто-то включил, моя рука прошла между шестеренками, получился фарш из кисти. Как прибежал домой, не помню. Что сохранилось из воспоминаний? Брат Саша, он на 10 лет старше меня, держит мою руку над тазом, рука перевязана жгутом, кровь хлещет. Скорая, смутные воспоминания, операции. Дом, скорая, повторная операция. Провал памяти, бред.
Начал я себя осознавать, примерно через месяц.
Учиться пошел только через год. Учеба, на удивление, давалась легко. Учился играючи, аж до 5 класса. Начиная с 6 класса, мне учеба надоела, плюнув на нее, занялся уличным воспитанием. На улице нас насчитывалось пять ребят и 3 девочки, от восьми до двенадцати лет. Чтобы сразу повзрослеть, мы, глядя на взрослых, начали курить, в связи с отсутствием своих папирос и сигарет, мы втихаря воровали сигареты и папиросы у своих родителей, до поры до времени, конечно.
Раздобыв сигарету или папиросу, вся наша ватага под предводительством главаря, – был такой Вася-, забиралась на гору под названием Круглая, из которой был прекрасный обзор всего ландшафта нашей улицы, парка Правды, маслозавода и окрестных улиц. Мы разводили костер из принесенных дров, и начинали священнодействие с сигаретой. Первым прикуривал и делал первую затяжку наш предводитель, и сигарета или папироса пускалась по кругу. Последним курил я. Набирал в рот табачного дыма, не пропуская его в легкие, проговаривал страшную фразу: «Ой, батько йде».