Но сперва надо наушники на зарядку кинуть. А то без музыки так ходить вообще не комильфо. Да и переодеться в пионерскую форму не мешало бы. Чисто, чтобы потом не слушать Панамкино нытье.

Неожиданно на крыльце нашего домика замечаю Алису, которая сражалась с Жулькой. Она легонько щелкала ей по носу, отчего собачка радостно прыгала и, потявкивая, так и норовила легонько укусить девушку за руку. В один момент Жулька замерла. Я увидел, как затрепетал ее влажный нос. Она повернула голову в мою сторону и кинулась ко мне навстречу, радостно виляя хвостом.

– Эхей, блохастая, – я присел на одно колено, подставляя лицо вездесущему Жулькиному языку. Алиса со снисходительной улыбкой наблюдала за нашим приветствием.

Наигравшись с Жулькой, я еще разок взъерошил ей шерсть на загривке и пошел к Алисе, которая все это время так и сидела на крыльце.

– И что такие две прекрасные дамы делают подле моей опочивальни? – поинтересовался я.

Рыжая вскинула брови и уставилась на меня с веселым недоумением:

– Я правильно поняла, что ты меня только что сравнил с собакой?

Опаньки, а это чего за наезды такие? Я же вроде комплимент сейчас сделал, нет?

– Умеешь ты все вывернуть наизнанку… – напряженно ответил я, чувствуя, что весь мой задор куда-то испарился.

Алиса рассмеялась и окатила меня восхитительной белозубой улыбкой:

– Макс, блин, ну я же пошутила! Да и потом – никогда не видела ничего плохого в сравнении с собакой. Что такого дурного в этом звере, что это считается за оскорбление?

Интересно, Алиса сейчас намеренно отослалась к «Мастеру и Маргарите» или просто совпадение?

– Сам не знаю, – ответил я. Теревшаяся рядом Жулька довольно заурчала. – Как по мне – собаки намного лучше людей. Homo Sapiens – вот уж что самое изысканное оскорбление.

– А у тебя есть собака? – спросила Алиса.

– Была, – тускло отозвался я, чувствуя, как сжимается сердце. – Ее не стало полтора года назад.

– Извини, – торопливо оговорилась девушка, смущенно отвернувшись. – Ты поэтому захотел стать ветеринарным врачом?

– Нет, – улыбнулся я, давая понять Алисе, что никакого дискомфорта наш разговор во мне не вызывает. – Датч умер от старости. А к ветеринарии я еще с детства неровно дышал.

– Поняла тебя, – ответила расслабившаяся рыжая, вновь вернув свой фирменный надменный взгляд. – Ну а вообще я тебя ждала. Мы же, помнится, с Ульянкой хотели поговорить.

– Да, я уже как раз тоже со всеми делами закончил, вроде как, так что сам уже думал тебя и Дэна искать, – сказал я, заходя в домик. – А где она сейчас сама-то, не в курсе?

– Дома и на футбольной площадке ее нет, дружок ее этот, Егорыч, тоже ее не видел, – Алиса задумчиво перечислила результаты своих небольших поисков и покосилась в сторону, где начинался лес. – Есть у меня одно предположение, но для этого надо будет тайком за территорию вылезти.

– Через ту дырку в заборе?

– Агась.

Помню-помню. Вроде как уже и не очень-то и обидно за тот мокрый вечер, но осадочек остался. Надеюсь, что вся эта история не очередной их какой-то дурацкий розыгрыш. Хотя, если подумать, то вряд ли. Не особо верилось, что рыжие настолько коварны, что продумали бы все до таких мелочей, что аж Ольгу в свой обман невольно втянули.

Зайдя в домик, я первым делом подошел к розетке, где заряжался телефон Дэнчика. Убедившись, что заряда у того уже достаточно, я кинул телефон ему под подушку и поставил свои наушники. Пару раз пыхнул электронкой, проверяя заодно ее работоспособность. Красненьким огонек еще не мигал, так что до тихого часа можно не париться.

– Чего ты там телишься? – бросила Алиса, которая вновь вернулась к сражению с Жулькой.

– Переодеваюсь, – ответил я. – Ты куда-то торопишься?

– Нет, просто сама по себе ждать не люблю, – хотя по Алисе явно нельзя было сказать, что она скучала. Жулька решила попроказничать и легонько схватила ее за подвязанный узелок рубашки. Понявшая, что ничем хорошим это не закончится, Алиса теперь пыталась отогнать собаку, но каждое ее движение только больше раззадоривало животное.

Я торопливо натянул форму, галстук уже по привычке затянул напульсником, рассовал по карманам шорт телефон с сигаретой и присоединился к Алисе. Жулька оторвалась от нападений на рыжую, одарила меня полным обожания взглядом и ткнулась головой мне в ногу.

– Мне кажется, что она голодная, – отметил я.

– Я ее покормила, – ответила Алиса. – Не царский обед, конечно же, но заморить червячка сойдет. Вечером чего-нибудь из столовой стырим, нормально покормим. Мы же с тобой охранники сегодня, – на этих словах она не удержалась от ехидной ухмылки.

Ох, рано встает охрана…

– И чем ты ее кормила? – спрашиваю.

– Хлебом, – непринужденно пожала плечами Алиса. – А больше-то особо и нечем.

– Смотри, не переусердствуй, – включил я ветеринарного врача. – Большое количество углеводов в рационе может негативно сказаться на состоянии собаки.

– Например? – заинтересовалась девушка.

– Ну, например, промежуточные продукты расщепления, накапливающиеся в кишечнике, задерживают воду. В связи с отсутствием нужного количества ферментов в организме собак, перерабатывающих продукты…

– Макс, ты не вступительный экзамен в универ сдаешь, – поддразнила меня Алиса подозрительно нежным голосом, не вязавшимся с колкостью. – Попроще будь.

– Запор может быть, – проще так проще.

– Оу… – Алиса подозрительно окинула взглядом сидящую напротив нас Жульку. – Ладно, я поняла, больше никакого хлеба. Ну вот, а я уж было подумывала ее на ночь в домик сегодня пустить. Ну, ладно, перетопчется. Не холодно. А то обнаружила бы по утру сюрприз похлеще белых тапочек.

– Чего? – тут же переспросил я, мигом вспомнив вчерашний день. Со всей его мистикой такая банальщина, как невесть откуда взявшиеся посреди ночи на нашем крыльце белые тапочки, совершенно вылетели из головы.

– Да ладно, ты не слышал об этой страшилке? – удивленно отозвалась Алиса. – Извини, ты в каком вакууме был всю свою жизнь?

– Так я пришелец из будущего, – напустил я таинственности в свой голос. – И Дэн, кстати, тоже. Из две тысячи двадцать первого года. И пионерия у нас уже давно упразднилась. И вообще мне на самом деле двадцать семь. Так что откуда мне знать эти ваши страшилки?

Алиса с явным скепсисом смотрела в мою сторону. Понятно, что она восприняла все это, как шутку. На секунду представил ее реакцию, если бы она поняла, что я сейчас ни разу даже и не соврал. Честно, я бы многое отдал, чтобы это увидеть.

– А, ну да, конечно, очень смешно, – сморщилась она. – В полете фантазии тебе определенно не откажешь. Будущее, ха! Ладно, так уж и быть, поведаю тебе эту историю.

– Уж сделай милость, – я сел рядом с Алисой на крыльцо, с неподдельным интересом готовясь слушать ее рассказ. Что-то мне подсказывало, что это далеко не просто страшилка.

– Короче, суть такая – в один пионерский лагерь устроилась работать одна бабка. На должность кастелянши, или вроде того, короче, что-то по типу нашей Анны Петровны. Администрация уже тогда заметила у нее одну странную особенность – вместо, ну, нормальной обуви на ногах у нее были белые тапочки.

«Это они еще в московское метро не заходили, там порой и не таких фриков можно встретить», – почему-то подумалось мне.

– Ну, решили тогда не обращать на это внимание, человек старый уже, не все дома, мозоли трут, ну и все в таком духе, – продолжила приглушенным голосом Алиса, улыбаясь во все тридцать два. Фонарика только не хватает, чтобы светить им из-под подбородка. – Главное ведь, чтобы она сидела там спокойненько себе на складе, пионерам и вожатым вещи выдавала. А уж что у нее на ногах – не суть важно. Ну и взяли ее на работу.

А потом начало происходить страшное – пионеры в этом лагере пропадать начали. Каждую ночь пропадало по мальчику или девочке. Вожатые забеспокоились, вызвали милицию. Отряд приехал, человек двадцать, не меньше. Положили они в один домик банку с литром крови, покрыли одеялом, а сами в засаду сели. Ночью из этого домика раздался стук, и милиционеры увидели, как к кровати подкралась эта бабка и начала выпивать кровь. Один из милиционеров выстрелил в нее, она закричала нечеловеческим голосом и убежала в неизвестном направлении.