– Да какая разница вообще?.. Ну ты садись ко мне, все остальные назад. Кто назад – камень-ножницы-бумага сыграйте на то, кто в середине сидит, – сказал он и поднял окно обратно.

Марк открыл дверь и хотел сесть на пассажирское сидение впереди, как ему и сказал Миша, но тот его остановил:

– Чувак, это восьмёрка…

– А, понял, – сказал Марк и отошёл от двери

Мы же с девочками не стали играть в камень-ножницу-бумагу. Света просто сказала: «Нам в платьях неудобно в середине», и было понятно, что в середине сижу я. Поэтому мы подошли в нужном порядке к двери, Миша отодвинул сидение Марка, и Света полезла назад. За ней я, а за мной Саша.

Пусть и с небольшим трудом и неудобством, но мы все уселись и относительно нормально устроились сзади. Миша задвинул сидение обратно и впустил Марка, который захлопнул дверь, за что Миша недовольно посмотрел на него.

– Ну чё, едем? – спросил Миша и, не дожидаясь ответа, завёл машину.

Двигатель зарычал, а вместе с ним и зарычал резкий несущийся автоматным огнём звук гитар и барабанов, зазвучал странный вокал.

– О, блин, это же Министри, «Чизас Бил Май Хот Род»! – обрадовался Марк. – Мощная песня. Единственная, которую я у них слушал, но мощная.

Миша быстро выключил магнитолу и достал из неё кассету.

– Извиняюсь, забыл про неё, – пробормотал он, засовывая кассету в подкассетник.

– Да чё ты извиняешься, крутая песня, офигенная, – сказал Марк и забрал у Миши подкассетник, чтобы изучить его содержимое. – «Псалм Шестьдесят Девять», ага, крутой альбом, говорят. Не знал, что ты их слушаешь.

– Да я так… Решил что-нибудь новое для себя послушать, с новой музыкой познакомиться…

– Ну и как? Понравилось?

– Ну вот эта песня, какая там… Четвёртая или пятая вроде там. Ну про которую ты сейчас сказал. Она, вроде, прикольная, погонять под неё классно. А остальные как-то так, не особо понравились.

– Ну круто. Значит под неё и поедем!

– Нет! – выкрикнула Саша.

– Долбёжкая какая-то стрёмная, – Света поддержала её.

– Да ничего вы не понимаете… – вздохнул Марк и кинул подкассетник Мише.

Миша убрал его в некую стойку для кассет, которую, по всей видимости, сам когда-то приделал к панели, и в которой помимо этой кассеты были ещё пара каких-то, название которых я не видел.

– Ну и чё не едем-то? – спросила Света.

– Ща прогреется машина и поедем, – ответил ей Миша.

– Иисус построил её? – Марк спросил какую-то странную вещь.

– В смысле? – Миша не понял его.

– Ну… Она прогреется, нагреется, станет горячей… Хот… Хот-род?

– Я не понимаю тебя.

– Иисус построил мой хот-род!

– Я рад за тебя, – отшутился Миша.

– Да блять… Песня так называется. «Иисус построил мой хот-род».

– А-а-а… Теперь дошло до меня. Я просто английский не знаю, так что вот, – виновато сказал Миша.

– Это было… тупо, – сказала Света.

– Блин… Да ну вас… Иисус построил мой хот род, куда вы можете пойти, – обиженно сказал Марк и указал на свою промежность.

– А это-то тут причём? – Света недоумевала.

– «Хот род» можно перевести как «горячий стержень», – сумничал я.

– Да пошли вы, англичане ёбаные, – ответила она.

– Если на кого ты и можешь обижаться, так это только на себя. За то, что не знаешь английского, – ответил ей Марк.

Света, сидящая слева от меня, вытянулась и стукнула его по плечу. Мы, тем временем, начали движение и уже даже выехали на Союзную

– А что такое «хот-род»? – спросил Миша и добавил: – исключая версию про горячий стержень.

– Ну это типа такие старые машины, знаешь, которые прямо старые-старые, годов тридцатых, которые переделывают в супермощные, чтобы на них гонять, – объяснил Марк и по его лицу было видно, что он доволен, что знает это, и что эта информация пригодилась.

– А-а-а… Ну да, ага, знаю такие, видел в кино. И в журналах. Там типа всякие первые форды модель Б, старые Шевроле, Понтиаки первые и типа такого, да? Движки меняют им, нагнетатели ставят, облегчают, всё такое?

– Ну… Да… Ага… – очевидно, что Марк перестал чувствовать уверенность, потому что в машинах он не особо разбирался.

– И типа песня про то, что Иисус сделал такой хот-род? Круто.

Мы повернули на Камбарскую и двинулись к выезду из города. Дома постепенно сменились чёрными ветвями деревьев без листьев на фоне слегка коричневатого неба и большими тёмно-зелёными ёлками, размывающимися в свете фар.

– А ты права-то получить успел до того, как в больницу угодил? – Миша обратился ко мне.

Я чуть подвинулся вперёд и ухватился руками за углы передних сидений, чтобы продолжить диалог:

– Да не, не успел. Да и не пытался особо-то. Мне как-то не очень хочется машиной управлять. Я даже во сне нормально ездить не могу: пытаюсь затормозить, а она всё останавливается, останавливается, уже полкилометра едет, но всё не остановится, и я врезаюсь во что-нибудь, перед чем хотел остановиться, или на красный вот так медленно проезжаю.

– Ха! – усмехнулся Миша. – Ну ты сравнил, конечно. Сон и реальность разные вещи. Здесь, если за всем следить, то всё будет работать исправно, и остановишься ты когда надо.

– Ну всё равно как-то не уверен я в том, что хочу ездить.

– Ну, это в каком-то роде правильно. Потому что если не уверен, то лучше и не пробовать. Это конкретно вождения машин касается. Потому что сейчас много машин стало, ездить опасно, если не уверен… А что, тебе больше по душе велосипеды или что?

– Да мне и до велосипедов как-то фиолетово. Я вообще не задумывался о них даже. Мне ходить привычнее.

– Ага, до нас он пешком идти хотел от Ягодки! Ходун блин! – Саша задорно крикнула Мише.

– Ну и половину почти прошёл, – серьёзно ответил ей я.

– А что ты нам-то не позвонил? – внезапно спросил Марк.

– А я… Да я как-то вообще не думал даже об этом… – я растерялся, потому что действительно мог позвонить и мы бы что-нибудь придумали, чтобы я добрался быстрее. То же такси хотя бы вызвали.

– Позвонил бы, мы бы что-нибудь придумали. То же такси хотя бы вызвали, – сказал Марк.

– Да у меня карты-то таксофоновской нет… Хотя мелочь была так-то. Ну… Ну блин, вылетело из головы.

– Ну ладно, это не проблема, главное, что добрался в итоге.

– Ага… – вздохнул я.

Дальше мы молча ехали по дороге, проезжая редкие вдольдорожные дома, столбы электропередач и задорожную тьму. Наблюдая за этим и слушая звуки дороги и тряску машины на ней, не будучи человеком, который управляет этой машиной, в тепле и в безопасности, без тревоги о сворачивании с пути, я начал ощущать, что эта атмосфера успокаивала меня и немного убаюкивала. Мне стало немного легко на душе, чуть-чуть приятно. Я даже немного хотел, чтобы эта поездка длилась дольше, чем она потенциально, по моим прикидкам, должна была длиться.

– Может мы радио хотя бы включим, а то скучно как-то ехать, – спросила Света.

Миша, задумавшись на секунду, ответил ей:

– Радио у меня нет. Ну то есть оно не работает почему-то.

– Блин… – расстроилась она.

Марк потянулся к кассетам и достал одну, на которой от руки, на белой бумажке под пластиком, было написано: «Поп. №3». Он перевернул подкассетник и увидел список композиций, записанный так же от руки.

– Может эту поставим? – спросил он Мишу.

– Ну… Незнай, если вам такое нравится, то можете поставить.

– А тебе не самому не нравится?

– Ну там есть одна песня, которая мне показалась прикольной… Дай-ка… – Миша забрал у Марка подкассетник и тоже начал читать список композиций, одним глазом смотря на дорогу и одной рукой держа руль. – Да, двенадцатая, вроде. Ну не знаю, не могу сказать, что прямо уж понравилась, но, вроде, прикольно звучит.

Он передал подкассетник Марку, тот снова пробежался глазами по списку и сказал:

– Иэн Хантер… Не слышал о таком… «Гуд мэн ин э бэд тайм»… Она?

– Не знаю, вроде. Скорее всего.

– Ну давай послушаем…

Марк достал кассету и вставил её в магнитолу. Затем некоторое время перематывал, а потом остановился. Из динамиков нас обдал странный звук, но все слушали…