Уже не раздумывая, Машка понесла малыша к роднику, осторожно вымыла это слабо сопротивляющееся чудо от крови и грязи, затем закутала в пушистый платок и, положив на колени, стала кормить его через трубочку сливками, что так кстати затерялись у неё в рюкзаке.

Малыш жадно припал к вкусному источнику еды, почти захлебывался, пытаясь лакать. С грехом пополам, ему удалось приноровиться и более спокойно насыщаться. Сразу было видно, что он голодал уже давно.

Машка размышляла, – "Что делать со свалившимся в руки детёнышем. То что это хищник понятно по острым зубкам в пасти, да и вид погибшей мамаши не оставлял иных предположений. Но не бросать же беззащитное существо на погибель!"

Это ей даже не приходило в голову.

Она осторожно, пальчиком, погладила насытившегося малыша по голове. Тот сонно приоткрыл свои необыкновенные синие глазищи и благодарно лизнул руку Машки шершавым язычком. Сердце девушки было окончательно покорено! Она поняла, что малыша заберет с собой.

Упаковав сонное чудо в слегка приоткрытый рюкзак, она вернулась к трупу монстра. Ей хотелось понять, что это был за зверь и кто его убил. Машка долго рассматривала его со всех сторон, стараясь запомнить внешность-надо было понять чего стоило ожидать от малыша, когда он подрастет. Разглядывая огромную морду, обратила внимание на какой то яркий предмет торчащий из клыкастой пасти. Машка подобралась поближе и попыталась выдернуть из пасти эту вещь. Кое-как ей это удалось. Это была золотая цепь с подвеской в виде ограненного кристалла темно-вишневого цвета, похожего на рубин. Его необычная форма и, словно льющийся изнутри, свет заставили Машку восхищенно, в каком-то трансе, пялиться на этот чудесный артефакт минут десять. Необыкновенное тепло, исходящее из кристалла медленно обволакиволо сначало кисть руки, затем поднялось выше по предплечью. Перед глазами у девушки заплясали жемчужного цвета снежинки. Тряхнув головой, Машка очнулась от наваждения. Быстро завернула кристалл в платок, сунула в карман и поспешила к роднику, где в её рюкзаке посапывал сытый чешуйчатый чудик.

"Дела-то становятся все страньше и страньше," – подумала Машка и решила поскорее убраться с этой поляны, куда подальше и пока не поздно! Мало ли кто может вернуться за своим трофеем-убитым монстром!

Глава 3

Часа через два она наконец -то вышла к тракту. Ну как – к тракту? Скорее узкоколейка какая-то! Но все же хоть какой-то намёк на атрибут приближения к цивилизации. За это время в голове каких только конспирологических домыслов не возникало! Добил восход второго солнца…правда небольшого, визуально раза в два меньшего, чем предыдущее. Но зато-голубого цвета!

"Вам попаданка не требуется?" – полуистерично проблеяла сама себе Машка, и громко рассхохоталась.

Смех разбирал её все сильнее и сильнее, до икоты. Машка не могла остановить истерику даже тогда, когда из-за поворота вырулила громоздкая телега с запряженной в нее рыжей конякой. Правил телегой здоровый бородатый мужик.

Картина дергающейся и громко всхлипывающей от смеха девушки в штанах у обочины дороги привела мужика, правившего повозкой, в изумление. Резко натянув вожжи, он с опаской стал шарить рукой за пазухой, наконец выгреб оттуда шнурок с подвесками на шее и, на всякий случай, громко сказал:

– Чур меня! Чур меня!

От осознания комичности и дикости ситуации Машку вообще разобрало. Ее повело в сторону, она согнулась в три погибели и просто сползла на траву.

Мужик тем временем был в раздумьях: – "хлестнуть вожжами лошадь и убраться подобру-поздорову от подозрительной особы в узких портках, ведущую себя странно, или, все же, по интересоваться-откуда такая тут взялась! Вроде на упыриху, али какую лесовую нечисть не похожа, но уж больно необычная! Да и ржет-то как заливисто! Амулет обережный не показывает наличия темной энергии рядом. С чего бы это девку так разобрало?"

Минут через десять Машка кое-как успокоилась. Но икота не проходила. Машка полезла в рюкзак за бутылочкой с водой. Отвинтив крышку, подошла к насторожившемуся мужику, так и не слезшему с козел, и попросила:

– Уважаемый, ик, подержите бутылку под наклоном, я попью, ик, а то икота не пройдёт! И сунула оторопевшему мужику в руку сосуд с водой. Мужик уже находился в какой- то прострации от неадеквата, поэтому не воспротивился, взял непонятную посудину. А Машка завела руки за спину, сцепила их вместе и, наклонившись, потянулась к воде. У мужика брови вообще полезли на лоб! Но он не стал протестовать: мало ли что! Держал сосуд как ему сказала эта светловолосая пигалица. Машка ухватила губами бутылочку и стала жадно, большими глотками пить. Выпив таким макаром почти всю воду, выпрямилась, вытерла губы рукой, а затем замерла – прислушалась к себе…

– Ну славно! Икота прошла! Уж думала – помру со смеху!

Она, наконец, внимательно пригляделась к озадаченному ее поведением бородатому мужику и обратилась к нему:

– Здравия вам, уважаемый! Благодарю за помощь! Ато сама бы так и продолжала икать дальше.

Мужик отмер, пожевал губами, прищурил темные буравчики глаз и ответил не торопясь:

– И тебе, голуба, здравия! Откуда такая будешь? И что это так тебя разобрало? Да где юбку-то потеряла? Одежа на тебе прям не тутошняя, странная? Девки в таких срамных одеждах не ходят!

– Да вот от того, что заблудилась, да память потеряла, вот меня и разобрало! И смех и слёзы!

Машка сообразила наконец, что надо прикинуться обеспамятовавшейся, иначе кто его знает, чем дело может закончиться! Может здесь иномирянок сжигают, или на кол сажают!!!

– Ааа! Вот в чем дело! – мужика слегка отпустило. – Истерика! Видно и ограбили тебя, пока была не в себе! Но вот, смотрю, котомка- то при тебе, не прихватили, значит! – В голосе его послышалось некоторое сомнение.

– Успела убежать от злыдней. А чтоб бежать было легче, то юбку и скинула…– быстро сочинила Машка, понимая, что её история "шита белыми нитками". Но ничего другого так, сходу, на ум не пришло. И быстро решила перевести разговор в нужное русло:

– Вот и не знаю где нахожусь, да по какой причине – не помню…Голова болит, видно стукнули меня сильно, память отшибло.

– А что за злыдни? Сколь их было? И далеко ли это произошло?

– Помню ехала к родным в гости, куда не помню, напали душегубцы на обоз, побили всех. Я успела убежать; вот второй день по лесам пробираюсь.

Мужик почесал затылок и, пока удовольствовавшись этими объяснениями, решил просветить страдалицу:

– Ну здесь поблизости только деревня Моховица, откуда я еду от кума, везу горшки для своей корчмы. А ты значит за два дня отмахала верст двадцать, что и все пятьдесят! Значит из-за Порубежья пробиралась. Далекооооо! Оголодала небось? Ну не беда, садись, подвезу тебя в Славль. Я там обретаюсь, корчмарь я.

– Благодарствую, а то совсем не знаю куда податься, пока вспомню – кто я, да откуда, да как в беду попала.

Мужик внимательно рассматривал красивую девицу с пышными золотистыми волосами. Худощавая, стройная, на вид лет восемнадцать, в непонятной одежде: стремные узкие штаны, куртка, расписанная какими то незнакомыми символами, поди, обережными. Обувка тоже непонятная. Но лицо приветливое, глаза уж больно хороши, так и плещут небесной синью! Такого цвета глаз у местных девок нет. Все кареглазые, редко какая зеленоглазая. А чтоб вот таких ярких голубых глаз, то не видал пока! Сразу видно, девка издалека! Решившись, мужик сказал:

– Меня зовут Еремей Прозорович. Ну полезай в телегу, подвезу. А в городе, если остановиться где захочешь на время – так давай у меня, в корчме. Пока родные найдутся, перемогешь. Если денег нет, по мере сил, отработаешь на кухне!

Мужик с сомнением посмотрел на тонкие кисти рук девушки: поди не у всякой барыни такие увидишь. Вряд ли тяжелой работой в дому ее нагружали!

– Как звать-то тебя, голуба?