– Роза, не глупи!.. – Вновь взмолился Александр и даже руки в этом самом жесте к потолку возвел: хоть она этого не видела, не видит… да и не увидит. Зачем? – Зачем тебе это? Если так припомнить – у нас достаточно многообещающая… общая история. Тянущаяся: если не век, то два точно. А последний, крайний год, прошлый – если и не все пять… с ними, то и шесть… с этим. Были же и есть: вообще – патовыми!.. Могла бы и поблагодарить, что мы тебя почти выгородили: сбив вектор внимания и перенеся его же на другую; фактически – уберегли тебя же от Совета, как в общем, так и от гнева Сергея, в частности. Который, всего-то, только и делал, да и делает же до сих пор, что заботится о своей дочери и пытается сделать все лишь лучше для нее: уберечь и сберечь! Он же дал тебе второй шанс – на исправление, буквально и доверив же Софию!.. Зря, получается?
– Оставляя – у вас? Конечно: зря!.. – Злорадно рассмеялась женщина. – Прекращай, Ксан! Из двух зол… Выбирают, конечно, меньшее. Но таковое: ни ты и… ни я. Кстати!.. Да. Я, вот, например – признаю это, а ты?.. Видимо, нет, если все еще считаешь, что: я – большее. А значит – и худшее… для нее. Когда же там и у тебя – ее буквально окружают: наши же… признаки-призраки прошлого. Из той самой «долгой и многообещающей истории»!.. В кавычках и… Оболочках. Жаль – не под «облачками». Как никогда же – живые и… Как никогда же все: здоровые!.. В отличие от… – и сбила же сама себя, свой настрой и пыл, напор, готовясь же вот-вот сорваться на крик, если и не на истерику и припадок… со слезами. И русоволосый это понял; раньше, чем и ощутил это: в обугленном влажном дереве, с, так и некстати, примесью его же все солнечного жара, духота, сразу стало – душно; уместно промолчав. Так еще и зная, помня – про ее же все, пусть и какое-никакое, «никакое», а кураторство. И да!.. Пусть даже: и не первое. И не первое… неудачное. Как и то: каким боком оно вышло и выходило – каждый раз и… именно ей. Как вышло бы и ему: потеряй он – кого-то из своих ребят. Парней… Потеряй он так же – Софию. Но сейчас!.. Именно по ее же вине – он мог и может: потерять ее. – Не важно!.. – Вдруг осадила она себя и его же, взяв обоих словно бы в моменте и в свои же руки: а и точнее – в ежовые рукавицы, не поддаваясь эмоциям и ощущениям; а уж и тем более – чувствам. – Они – не заслужили этого. Как и она!.. Но с ней – я разберусь: после. Заставив, перед этим, страдать – остальных и… оставшихся. Ее же – оставив на десерт.
– Да… Они не заслужили – этого!.. – Отрицательно покачал головой мужчина, грузно выдыхая и потирая глаза и лицо обеими руками. – Никто: не заслужил.
Но и как бы он ей здесь и сейчас ни сочувствовал, понимая и принимая… очевидное; жить, существовать, пока кого-то нет, как это вообще, каково; но и никак не мог отдать их, никого из них и под горячую же руку ее. Буквально: под и на расстрел. Тех, кто ему был: так близок и дорог. Свою семью. И!.. Да. Как ни крути… А «семья, Совет и предназначение» – были расположены: именно в таком порядке. Таком и никаком другом!
– А она – заслужила?.. – И тут же по ту сторону двери – послышался громко-звонкий удар, будто, если и не она же все сама ударила об нее, то ударила-сь, приложившись, как и он же все ранее, только и по эту же еще сторону, руками и ногами к полотну, правда, не вместе: чтобы только снять одну боль – другой. А что же и сам Александр уже на это?.. Хоть и злился на нее. Но понимал… И принимал – это все: с опущенной к ступенькам и бетонному полу же головой. – Заслужила?!.. – Сорвалась на рев женщина, что аж дверь с полом задрожали и стены с потолком завибрировали. – Заслужила, коль ты и сам ее буквально передал… Предав!.. Выступив, чуть ли и не той самой же все: «последней инстанцией»! На твоих руках – кровь, Ксандер. На твоих!.. На Влада – плевать. Как и на Женю… Сергей – был над ним. Но редко… Когда же ты был – метко и… всегда! Что, перевоспитал? Научил – родину ненавидеть, а отчизну любить?!.. Молодец! Решил детьми – поменяться?.. Валяй! – И будто бы взмахнула обеими руками, как крыльями, для пущей убедительности и легкости жеста: с «легкой» же руки прощаясь, но и не без умысла и своего же интереса. – Забирай его и Софу, а я, так и быть, оставлю себе… Егора. Не лучший вариант, конечно, но и… не худший. Учитывая же еще и то, как вы вокруг него да около все дружно носитесь-трясетесь, боясь, что он разом и проклянет же вас всех!.. А есть за что, м, скажи?! Да… Какой же будет все же «микс» из просто и разом же… нахлынувших чувств. Эмоций. И ощущений… А все – подкрепит, знаешь что, «любовь», так и не реализовавшаяся окончательно: из-за вас же все всех… вместе взятых; кто – смолчавши, а кто – и сделавши!.. Это. Затем же все. И… С ним. Ним-и…
– Только – попробуй!.. – Вновь возник перед ее дверью Александр, ударив правой рукой по металлической поверхности; левой же, на автомате, еще и дернув за ручку.
– И попробую!.. – Прорычала Роза, скалясь, будто он и мог это видеть, как и ее же все «сытное» облизывание. – Начну – отвращением к девчонке. Перейду: к братству. А закончу – семьей! Или, что, думаешь?.. Я кровь Влада – просто так: собрала и оставила?.. До следующего раза? Может, она уже – в ее крови, а? Его тьма… М-мм! Как будет плохо, когда тебя прижмут к стенке – сразу и все, да? Совет – за воровство и посягательство на частную собственность. А Егор… За отсутствие веры и до-верия, что немаловажно: к главе семьи; что сначала позволил вновь полюбить, а после сам же и разбил, дозволив Владу к ней что-либо применить. И знаешь!.. Мое влияние – отойдет на второй план. Когда же твое и… пагубное!.. Сделает последний: шах и мат. Кто будет разбираться: откуда, на самом деле, у девчонки вся эта «красота», когда в ней уже – твой подопечный? Сердце светловолосого мальчика-спальчика будет безбожно, хоть и при этом же все дьявольски, разбито. Опять!.. И что-то мне подсказывает, что и ему будет наплевать: когда и что произошло… Он отвернется от вас. И повернется ко мне!.. Начнется кипишь. И я…
– …«устроишь переворот»?.. – Изогнул свою правую бровь русоволосый, одновременно щурясь левой и скалясь-усмехаясь ртом. – Ты так мелко – не плаваешь, Роза!.. Мне ли не знать. Да?.. Да и… всем. И что же там еще у тебя – на них и… меня? Какой еще зуб – сточен и вы-точен под клык: чтобы проткнуть им – все и всех, вся? Не для этого же ты – вторишь «рисунок». Буквально: избивая!.. Предшественницы Софии… Настолько: схожую и похожую. Что?!.. От любви все же и до ненависти, да? Мальчишки мои таки – ее «испортили»… тогда. Что ты и теперь – так отрываешься на Софии, а!..
– Я делаю это – не в угоду тебе, а уж и тем более не им, Ксан!.. – Цыкнула темноволосая – на его же все и желание в один заход дойти до сути: так она ему все сейчас и здесь рассказала, да-да; не конец же еще, в самом деле, чтобы «злодею этой сказки» было бы пора и байки-то свои правдо-маточные из склепа травить. – А в угоду… той самой: похожести. Она – не заслужила: ее!.. И не заслужила быть: ею. На замену же все: ей!.. Парням? Пожалуйста. Пусть: изгаляются!.. Только еще и баллы – от меня получают. Да-да… Пусть и ненавижу их до сих пор – за все и… всей же своей душой. За все сделанное. И не… Но и точно – не больше твоего и… ее! В дальнейшем…
– Она – не та, Роза!.. Не та! – Рявкнул мужчина, стараясь уже и прямо-таки вдолбить это ей, пусть и словами: пока же вдавливая это в дверь – своей правой рукой.
– Убирайся!.. – В тон ему ответила женщина, сходя на «нет»: и теперь скорее уже и именно – утробно рыча. – Убирайся и не возвращайся!.. Иначе твоя проходка в спальню Софии, как помощь ей же, обернется последним гвоздем – в твой же гроб. И гроб-ы же – вас всех!.. Ты – не педофил, Ксан! Но кому это, черт побери, будет важно и нужно, когда: факты на лицо! А?.. Ты – сказал, что сказал… Но и!.. Кто видел? А кто и поверит?!..
