Мужчина убрал руку и Василису охватило разочарование. Её отсылают? Мыться? Не так она представляла их встречу. Но главное то, что её, кажется, оставят. Хвала Древним, она всё-таки нужна хозяину.
– Вон там, – он махнул туда, откуда пришёл, – тебе всё покажут.
– То есть это будешь не ты?
Он нервно и резко рассмеялся.
– Что? Я? Василиса, а ты ничего не путаешь, часом? По-моему, это ты должна слушаться меня, а не наоборот. Кто кого собрался мыть?
– Мы можем… – она не смогла закончить фразу, но пунцовая краска залила даже шею.
– Тебе придётся очень и очень постараться, чтобы я позволил тебе приблизиться настолько близко, – он навис над девушкой, превращая её в робкую овечку подле волка.
Последние два слова были сказаны столь глубоким бархатным баритоном, что Василиса окончательно оробела, как загипнотизированная от ужаса мышь, а не овца. Он сделал шаг в сторону, широким жестом приглашая ступить на порог покоев, и девушка стремглав бросилась прочь, подобрав обрезанный край платья.
Вопреки ожиданиям, здесь не было кровати, а только столы, беспорядочно расставленные стулья и бумажные книги на полках от пола до потолка. Она успела испугаться, что над ней посмеялись, как вдруг на противоположной стене отъехала секция, открывая потайное помещение. Оттуда потянула сыростью и сочными цветочно-пряными запахами, и Василиса шмыгнула в щель.
И остолбенела, разглядев там одетую в шёлковый халатик молодую женщину, сидящую нога на ногу возле трюмо.
Она была красива и знала об этом. Василиса никогда раньше не видела такой холёной и гладкой кожи, даже у матушки Анны запястья были грубее и суше, а ведь та грязной работой не занималась сроду, поручая всё на свете служкам или монастырской кухарке. Женщина не спеша оглядела ворвавшуюся к ней Василису, особенно остановившись на скудном одеянии, и состроила капризную мордашку вместо приветствия:
– Что вылупилась? Никогда голую женщину не видела?
Вообще-то халат искусно прикрывал всё положенное, но облегал весьма пышные формы в столь выигрышной манере, что Василиса почувствовала себя худющей дурнушкой на её фоне.
– Э-э-э… Меня зовут Василиса, а вы кто?
– Да знаю я, кто ты, – с досадой пропела женщина, – наслышана. Ожидала большего, если честно, – она выразительно зыркнула на босые и чуть замызганные ступни гостьи, до смешного контрастировавшие с её мягкими и будто фарфоровыми ножками, – а меня зовут Инна, и я его девушка, кстати. Ты хоть в курсе, что это значит?
Поскольку Василиса по праву считала себя девушкой хозяина – он принял её, не отослал назад – разбираться с конкурентками можно и позже, когда смекнёт, что к чему. Ссора с местной красавицей, к тому же явно более опытной? Нет уж, лучше постараться угодить ему по-максимуму.
– Хозяин велел мне помыться, – только сейчас Василиса разглядела разнообразные сантехнические чудеса из благородного матового сплава. В монастыре они мылись с помощью нагретой в ведре воды, так что разбираться с этим богатством придётся срочно, но Инна явно не торопилась обучать её, Василису, всем премудростям.
– Ну так мойся, – женщина величаво махнула на огромную белоснежную ванную, что была гораздо больше той бочки, в которую набирали воды для самой матушки, – кто тебе не даёт? Только не заляпай тут всё, ненавижу разводы.
– Я уберу, – пообещала Василиса, хотя как отскрести блестящие поверхности до столь идеального состояния, она не представляла даже приблизительно.
– Ты? Не смеши, для этого есть прислуга. Просто не разбрасывай волосню, не плещись и не топчись зазря мокрыми лапами. Лады?
Василиса робко сунулась к кранам и покрутила один из них – из хромированной лейки плеснуло горячей водой, девушка взвизгнула от неожиданности, а пол и стены обдало фонтаном брызг. Инна всплеснула руками и ринулась исправить ситуацию. С кислым выражением она всё-таки показала, что и как работает, а напоследок скептически оглядела гостью и заключила с железной уверенностью:
– Высеки у себя на лбу, тебя допустили в святая святых только потому, что так принято. Чёртовы традиции Древних! Но больше ты здесь не окажешься, так что запомни всё хорошенько, навсегда впечатай в память, пригодится долгими зимними вечерами для фантазий, поняла? Это твой первый и последний визит в его спальню.
– А где кровать-то? – против воли усмехнулась Василиса. – Я пока только книги видела.
Инна разозлилась.
– Проход в спальню тебе точно больше не понадобится, и не мечтай. Он мой мужчина, а я своё не отпускаю. Держись от него подальше, целее будешь.
– Он и мой тоже, – с прохладцей заметила Василиса. Чем больше горячилась эта роскошная по всем параметрам женщина, тем сильнее успокаивалась Василиса – будь та действительно уверена в себе, не стала бы угрожать и запугивать.
– Твой?! Ха-ха-ха, – фальшиво рассмеялась Инна, – да что ты знаешь о мужчинах? Он любит меня и только меня, а с тобой… Просто дурацкий и никому не нужный ритуал, глупая традиция… Ты всего лишь страшилище для тех, кто посмеет бросить вызов его семье.
– Но он должен будет… Должен будет заявить свои права на меня.
– О, он заявит, – выплюнула рассвирепевшая женщина, – но удовольствие не получит, а ты постарайся в этот момент не думать обо мне и о том, сколько удовольствия дарю ему я!
– Удовольствие? – Василиса скинула тряпки и встала во весь рост, по колени погрузившись в тёплую и божественно приятную воду. Похоже, открывшееся зрелище неприятно поразило Инну, потому что та обиженно застыла с разинутым ртом. – Я подарю ему куда больше, чем банальное удовольствие, и хозяин никогда и ни за что не сможет от меня отказаться.
Инна развернулась и на всех парах вылетела из комнаты.
После горячей воды Василиса расслабилась и смело выглянула наружу в поисках хозяйской спальни. Позорно сбежавшая соперница уже не представлялась такой уж катастрофой, ведь теперь и её собственная кожа пахла чем-то сладким и будоражащим – она щедро полила наполненную ванную найденной на полке ароматной жидкостью, а помятую грязную одежду на чистое надевать побрезговала. Сегодня разве что ленивый не обругал её скромный монастырский наряд, так что девушка просто завернулась в безразмерное полотенце и юркнула в кабинет, заранее ругая архитектора за склонность устраивать тайники на ровном месте.
Где искать спальню, она понятия не имела, и втайне надеялась, что хозяин поджидает за дверью. Сумерки уже сгустились в плотный кисель и свет из-под абажуров выхватывал лишь роскошные и, увы, совершенно пустые кресла, так что Василиса подоткнула полотенце над грудью и растерянно прошлась вдоль рядов книг. Много было таких, которые она отродясь не видывала, и Василиса с трудом поборола порыв бросить всё и усесться за чтение – это успеется, мстительно отметила она, ведь ревнивая Инна обещала ей долгие зимние вечера.
Один трактат всё же заинтересовал – что-то насчёт магической защиты от Древних, и Василиса подцепила тяжёлый том ногтем, чтобы достать старинный даже для монастырской библиотеки фолиант. Тот цепко держался за таких же старых и пыльных соседей, шершавые обложки притёрлись одна к другой и не хотели выпускать драгоценную добычу, ну и пришлось дёрнуть посильнее, а полотенце некстати соскользнуло к ногам.
– Ого, – сдержанный мягкий баритон раздался из дальнего угла, где кто-то предусмотрительно выключил светильник, и Василиса замерла в нелепой позе, – да ты не такая уж и дурнушка, если отмыть как следует.
– Ты здесь? – глупо пролепетала она, поднимая чуть ли не до подбородка необъятную махровую ткань.
– А где ещё мне быть? – в полумраке проступил аристократический профиль с лёгкой горбинкой, и Василиса наконец узнала небрежный силуэт хозяина. Он всё-таки ждал её! Зря переживала.
– Я готова, – она немного колебалась, следует ли оставить полотенце как есть или пора продемонстрировать себя во всей красе.
– Кто бы сомневался, тебя с рождения готовили к нашей встрече.