Мысль уцепиться за поданную идею была крайне заманчива, только Вишневецкая на нее не купится.
А жаль.
— Я тебе помогу начать. Единственное время, когда мы с тобой не общались дольше двух суток — это лето. Первого сентября ты пришла с зелеными волосами. Маленькая подсказка: ты начинаешь измываться над своей внешностью, когда хочешь что-то забыть. Тогда я не стала тебя ни о чем спрашивать. Думала: прошло и ладно. Захочешь, сама расскажешь. Но судя по всему к нам явилась причина этих переживаний. И Рома сказал мне, что он будет учиться с нами. А я не хочу увидеть тебя в одно прекрасное утро с ирокезом из-за какого-то придурка.
Из всего сказанного я услышала только одно.
— Он будет учиться ЗДЕСЬ???
Марта проворно отодвинула от меня все бьющееся и приземлилась рядом.
— Да, Маша. Он — наш новый студент. И я тебе больше скажу: Ромка затянул его в свою гениальную постановку. Так что видеться вы будете часто.
«Может академ взять?»
По вытянувшемуся лицу Марты я поняла, что сказала это вслух.
И что лучше начать говорить, потому что у ее отца дома есть ружье и у Марты вполне может хватить ума открыть охоту на моего, как она считает, обидчика.
В нашей области так далеко, что нужно почти целый день трястись на разбитом автобусе, чтобы добраться, и такая маленькая, что ее даже не на каждой карте отмечают расположена деревушка со смешным названием Елашино. Откуда оно взялось даже старожилы не помнят. Может ее так назвали из-за леса, в котором много хвойных? Все может быть.
Бабушка давно просила нас приехать и мы уже почти решились, но у отца подвернулся срочный выгодный контракт, от которого он не смог отказаться. Родители мечтают, что я буду учиться за границей. А на это нужно много денег. Наша семья далеко не бедствует, но это удовольствие не из дешевых. Тут наши мнения несколько разошлись. Я хотела стать дизайнером и учиться здесь. Мать с отцом, зная мою способность к языкам, мечтали видеть меня международным переводчиком. Ну а как тут ей не быть способности-то, если растешь в такой семье? Отец свободно владеет английским. Мама знает еще и французский. В нашей семье с детства устраивали «языковые» дни. Это когда все время разговариваешь только на том языке, который хочешь изучить. А Машеньке было весело, Машеньке было интересно. Она думала, что с ней играют. Тогда мне уделяли очень много времени. И я видя, как радуются моим успехам родители, и желая добиться еще большей похвалы, так же легко осилила и немецкий с испанским. Это потом я уже поняла, что это было закладывание фундамента в мое будущее, которое было расписано на годы вперед. И там не было места моей мечте. Только их. И тогда я впервые устроила бунт. Безобразный и громкий. И сбежала к бабуле.
Бабушка очень обрадовалась нежданно-негаданно приехавшей внучке. Но узнав, что я сбежала, не сказав ни слова родителям, занялась моим воспитанием. Перво-наперво, по старинке, попытавшись вложить в меня разум через нижние девяносто. Розог у нее, к счастью, не нашлось, но их с успехом заменил веник. Городское дитя, в моем лице, которое ни разу за всю жизнь пальцем не тронули, было в шоке. Но прониклось.
На следующее утро примчались родители, которые всю ночь ехали на такси, потому что не смогли ждать автобуса. Ребенок огреб еще раз после того, как они проверили наличие всех частей тела.
После этого состоялся семейный совет, на котором постановили. Я учусь в родном городе, если: во-первых, поступаю на бюджет, это не наказание, а проверка действительно ли мне это нужно. Как сказал отец: «мечта — это хорошо, но она чего-то стоит только, если человек может за нее бороться». Но после я еду за рубеж получать престижное образование. Если вылечу из универа раньше, то это случится быстрее. Просить деньги или пытаться самой заработать на платное обучение я не буду. Если окажется, что мой талант — это мыльный пузырь, то когда он лопнет, Маша пакует чемоданы на самолет. Коротко и ясно. И обжалованию не подлежит.
Может кому-то мое упрямство и покажется смешным, но я любила свой город. Каждый его уголок наполнен памятью об особенных моментах. И я хотела жить и творить здесь. Не там на другом конце земли, а здесь. Именно поэтому я выбрала специальность — дизайнер ландшафта. Мне кажется родителям помогла смириться с моим выбором мысль о том, что в нашей стране эта специальность только начинает развиваться и дает не так уж и много возможностей. В отличие от зарубежья. А значит, когда удастся сплавить меня туда, то без куска хлеба я не останусь.
Ну и в завершение родительского собрания было постановлено, что раз уж я все равно тут, то забирать меня не станут. Оставят бабушке, которая была невероятно счастлива, что наконец-то собрала нас всех под одной крышей. Папа свято уверовал в бабушкины воспитательские способности после того, как она рассказала, как я от нее удирала по всему двору. А деревенские бабки меня запомнили, как «Женькину городскую внучку, которая два часа на вишне сидела». Посмотрела бы я на них, после знакомства с веником. Бабушка до сих пор дрова сама колет и рука у нее не из легких.
Бабушка решила меня совсем уж не загонять в тиски, пущай внученька отдохнет, а то за год над теми книжками можно полжизни потерять. В переводе на русский человеческий это значило: убрала в доме с утра и до заката можешь не показываться, только в обед поесть приди. Ну и там со стиркой помочь, если вдруг на реку сходить надо. К готовке меня не допускали, бабушка Женя умела это делать так, что я после семи жизней наверно не научусь. В общем, свободного времени у меня было много. А когда его много, то начинаются приключения. Не знаю как у других, а у меня всегда так.
Я познакомилась с деревенскими очень быстро, поначалу меня немного дичились, потому что, как признались позже, ждали, что городская будет нос драть. Ожидали увидеть куклу с бантами. А тут я с облупившимся на солнце носом и поцарапанными на деревьях коленями. После того как я обыграла в метание блинчиков (бросание камешков по воде, чтобы они подскакивали) местного чемпиона и так же дружно со всеми удирала от полевого сторожа, когда он увидел, как мы со стога катаемся, то стала своим человеком. Меня научили ездить на лошади без седла и прыгать в воду с отвесной скалы. Было весело. Вот это и был тот самый момент, когда обычно что-то случалось. И «черт в юбке», я то есть, с разгону влетал во что-то, куда нормальному человеку ни за что не вляпаться. Хотя в какой юбке?! Не носила я их там, но черт в шортах звучит не так красиво.
День моего знакомства с Джин Хо подкрался незаметно. Его историю появления на свет здесь не знал только ленивый. Рядом с Елашино есть еще одна деревня, где полями владеет местный олигарх — Павел Романович. Романович — это фамилия, если что. Живет он в каменном доме за железным кованым забором. Такого ни в Елашино, ни рядом ни у кого нет. Местный царек. Кряжистый, как дуб, крепкий мужчина с короткой седой бородой. Мало кто рискнет сойтись с ним на узенькой дорожке. Раздавит. Ну а дальше все как в сказке: была у царя дочь-красавица. Не жалел он для нее ни камней, ни нарядов. Чтобы лучше всех была. Учиться в город отправил. В институт. В деревне такого давненько не было. Для короля принцессу свою готовил заморского, видать. Но человек предполагает, а Бог располагает. Украл ее сердце не принц-наследник государства могучего, а бусурман желтолицый. Знамо дело, шептались в деревне, так должно было кончиться. Во вред образование бабе. Зачем оно? У печи горшки таскать да рожать — без надобности. Природа сама все подготовила. А от тех книжек одни мысли вредные. В деревне тогда будто буря прошла. Романович ходил, как злой медведь-шатун, которого среди зимы подняли. Непутевая дочь наотрез отказалась избавляться от своего позора и возвращаться в деревню. Она вышла замуж за своего избранника без родительского благословения и на свет появился Джин Хо. Он и примирил между собой враждующие поколения, наладив хлипкое перемирие. Романович ведь, как узнал о свадьбе дочери, выкинул все ее вещи из дома и запретил упоминать ее имя. Но на внуке дедовское сердце смягчилось. Он больше не проклинал дочь, но и на порог дома не пускал. Только для Джин Хо открыл их. Мать привозила его в поселок бабушке и уже та приводила домой. Романович так ни разу и не встретился с ней.
