– Маша-а. Сердце моë. Ты такая красивая, самая сексуальная девушка на свете, – почти пропел Анджей. – Кончи для меня. Хочу это видеть.
– Нет, – застонала Светлова и при этом потёрлась пахом о простынь.
Демон её искушал. Маша чувствовала, что хочет подчиниться. Её снова возбуждала та ситуация, когда она перед камерами и на неё смотрят. Почему-то казалось, что взгляд Анджея буквально ласкает тело. Но ведь Маша не эксгибиционистка.
С ней творилось что-то другое, Маша не понимала что, но продолжала тереться о простыни. Потом просунула ладонь между матрасом и телом. Возбуждение зашкаливало. Она кусала наволочку от досады и приятных ощущений, разливающихся по телу. Стонала в подушку и не верила, что это она делает такие пугающе-запретные вещи.
***
Между ними установилась связь буквально за ночь. Теперь Анджей мог считывать не только сексуальные желания девушки, но и другие эмоции.
Маша напугана всем, что с ней происходит. Она не понимала, почему так возбуждается, зная, что кругом камеры. Тут Анджею даже магию применять не пришлось. У девушки обнаружилось сексуальное отклонение. Она любила удовлетворять себя перед зеркалом.
Её сексуальная девиация вылилась в другую форму. Если раньше Маша любовалась сама собой, то теперь ей нравится, что Анджей на неё смотрит. Это не был эксгибиционизм в классическом понимании. Тут всё гораздо тоньше и чувственнее. Маше нужно уединение в доме, чтобы только она и человек, который смотрит. При этом ей нравилось, когда откровенно восхищались.
Маша перевернулась на живот.
– Маша-а. Сердце моë. Ты такая красивая, самая сексуальная девушка на свете, – почти пропел Анджей. – Кончи для меня. Хочу это видеть.
Маша сказала: «нет», но при этом потëрлась пахом о матрас. Слова Анджея, что Маша красивая и самая сексуальная девушка на свете, стали спусковым крючком для девушки. Она всё же засунула руку между ног. Это было ещё одним открытием.
– Маша-а. Ты великолепна. Хочу тебя бесконечно. Моя сладкая, самая лучшая. Миша-а, – хриплым возбуждённым голосом ворковал Делонг.
Анджей увидел, что девушка чувствует его и заводится даже от голоса. Это – плохо. Делонг не понимал, почему их связь начала образовываться так быстро. Золотые нити, которые тянулись от него к Марии, сплетались между собой в тугой канат. Анджей знал, что если завершить их связь сексом, у них появятся татуировки на руках.
Маша извивалась на кровати. Выгибала спину, приподнимала попку. Анджей видел, что она позирует для него и подогревал её тем, что нашлёпывал разные ласковые слова. Он усилил магию, сделав так, что голос звучал не на всю комнату, а будто Анджей говорит в самое ухо девушки.
Как же сейчас хотелось к ней. Прикоснуться. Ощутить запах Маши. Слизнуть капельку пота, бегущую по её позвоночнику. Анджей поцеловал бы эти ямочки на пояснице, дурея от того, что девушка принадлежит только ему. Он и сейчас еле сдерживал себя, чтобы не ринуться в Машину комнату.
Кровь кипела внутри. Всё демоническое естество требовало соединение со своей парой. Анджей вцепился в подлокотники кресла до побелевших пальцев. Демон требовал хоть немного насладиться энергией избранной. Анджей сдерживал его, как мог. Это было больно физически и душевно. Демон с диким рëвом рвался наружу.
Если Анджей-человек сейчас нашёптывал на ушко Миши ласковые слова, то Анджей-демон кромсал Делонга когтями изнутри, крича: «Она моя! Иди к ней! Отдай её мне! Она принадлежит мне!»
Анджей услышал, как рвётся кожаная обивка кресла. Когти врезались в поролон и воткнулись в дерево, словно гвозди. Маша выгнулась ещё раз и застонала протяжно, получая оргазм. Анджей стиснул челюсти, не давая магии выплеснуться наружу больше, чем нужно.
Делонг увидел, как Маша рухнула лицом в подушку. Девушка была ошарашена и напугана тем, что сейчас произошло.
– Маша, всё хорошо. Во всём этом нет ничего страшного, – успокоил Делонг.
– Правда? А ты уверен, что завтра я не выйду на улицу пугать прохожих свои голым видом? – всхлипнула девушка.
– Уверен, Маша. Девушки находят другие пути. Они не делают, как мужчины. Поверь демону-инкубу. Я знаю о сексуальных отклонениях больше, чем люди. Да, они у тебя есть, но совершенно безобидные. А у кого их нет? У всех немного, но есть. Прекращай бороться с собой. Прими себя такой, какая ты есть на самом деле.
***
Маша встала с постели и поплелась в ванную голая. Чего теперь стесняться, когда она только что извивалась на кровати на потеху хозяину дома. Анджей прав, хоть здесь она может побыть самой собой. Её никто не осудит. Не посмеётся над ней. Но один вопрос не давал покоя.
– Анджей, обещай, что эти записи не уйдут в интернет, – попросила Маша, заходя в ванную.
– Никаких записей не ведëтся. Если нужно, я могу это сделать, но зачем мне? Ты только моя, Маша, другим не позволено смотреть на это прекрасное тело.
– Тогда я спокойна, – с улыбкой ответила Мария.
Светлова от чего-то была уверена, что Анджей не врëт ей. Странное чувство, она никогда не видела этого мужчину или духа. Вот кто с ней разговаривает? Как выглядит демон? И всё равно Маша откуда-то знала, что Анджей не врёт. Он многое не договаривает, но это уже другой вопрос.
Маша быстро приняла душ, потом почистила зубы и снова пошла в комнату.
– Анджей, а можно спросить?
– Разумеется.
– А как ты выглядишь? Как дух? Как призрак? – спросила Светлова, застёгивая на себе вчерашнюю блузку.
– Как обычный человек. В одной своей ипостаси я и есть человек. Сплю по ночам, ем колбасу, занимаюсь сексом. Я имею свою фирму и также, как все, хожу на работу. Сейчас я в отпуске.
– Если ты не выглядишь монстром, тогда выходи ко мне. Почему прячешься?
– Я уже говорил причину. Мне будет труднее сдержаться. Но если тебе скучно, мы всегда можем поговорить.
Маша только хмыкнула в ответ и села за туалетный столик. Он провела массажной расчёской по волосам. Удивительно, но её короткая стрижка за ночь отросла. Волосы были заметно длиннее.
– Волосы же не растут так быстро? – удивилась Маша.
– Растут, с помощью магии. Мне не нравится твоя причёска. У тебя прекрасные кудряшки. Может, ты хочешь оставить как есть? Скажи и я не стану ничего делать.
– Мне тоже не нравится моя причёска. Сделала, а оказалось, что мне не идёт, – усмехнулась Маша.
На столике валялся журнал по технике макияжа. Маша прищурила глаза. Потом открыла ящичек. Там лежали коробочки с брендовыми тенями и помада разных оттенков. Имелась тушь и румяна. Даже крема для лица, тела и рук. Полный набор красавицы и модницы. Весьма дорой, судя по всему. Пальцы закололо, хотелось открутить вон ту ярко-алую помаду и провести ей по губам. Маша решила, что не будет поддаваться, и закрыла ящичек. Через секунду не выдержала, выдвигая снова, ведь в нëм лежала красивая коробочка, в которую она не заглянула.
Вынув шкатулку, Маша поставила её на стол и откинула резную крышку. Внутри оказались различные украшения: цепочки, бусы, кольца, серьги. Светлова взяла одну серьгу. Голубые капли, прикреплённые друг к другу, свисали с круга. Маша думала, что это искусная бижутерия, но, перевернув изделие, увидела пробу.
– Золото? – удивилась она.
– Да, золото и голубой сапфир. Тут нет бижутерии.
– Анджей, ты сумасшедший? Тебе деньги некуда девать?
– Для тебя мне ничего не жалко, сердце моë.
– Так, это надо переварить, – Маша хлопнула крышкой шкатулки и добавила. – Вернее, заесть.
– Завтрак тебя ждëт.
Маша ринулась на кухню. На плите стояла кастрюля. Она открыла крышку и по комнате разлился запах куриного супа.
– Ты же сказал, что мне нужно самой готовить?
– Оказалось, что мне приятно баловать тебя, – раздался голос.
Маше показалось, что слова сказаны с каким-то надрывом, будто человек испытывает боль.
– Анджей, тебе плохо? Может, ты заболел? – заволновалась Мария.
Если с мужчиной что-то случится, то она рискует не выйти никогда из этого дома.