- ВалерИгорич, вы что, ранены?

- Да ничего страшного, так, пустое, – отмахнулся Сезонов, вздохнув. – Не включай свет. Не привлекай внимания.

- Будете? – тут же переключился капитан, протягивая подполковнику шуршащий сверток. Это был готовый сэндвич в упаковке из магазина.

- Да. Спасибо. Не откажусь. – Сезонов принял сэндвич. Власов уже разорвал упаковку своего бутерброда и откусил.

- Я подумал, раз положение похоже на засадное, запаса продовольствия нам не помешает. Мне и вам, – с набитым ртом объяснил капитан, теперь шумя пластиковой бутылкой с негазированной питьевой водой.

- Мы не в засаде. Наше положение другое. Я даже сам не понимаю, какое, – произнес Сезонов, прожевав.

- Может, всё-таки расскажете, где вас? – Власов кивком головы указал на окровавленный рукав подполковника. Тот опустил глаза на неаккуратную штопку.

- Приняли за вражеского агента. Несерьезно, по касательной. Обошелся салонной аптечкой.

- Вы точно в норме? – устало-озабоченным тоном спросил Власов.

- В норме. И не такое бывало в жизни.

- Что на самом деле происходит? В гарнизоне какая-то крыса? Вы случайно поняли, кто́ это, и нужно доставить этого человека на допрос в Москву? Это он вас? А где следственный? Почему мы одни, здесь, без местных ребят? Я мало что понимаю, простите, я торопился к вам быстрее, всё исполнял, как вы велели! – Власов буквально забил Сезонова канонадой вопросов, успев при своей неустанной говорливости доесть сэндвич.

- Да нет, Юра. Тут дельце посерьезнее, – задумчиво произнес Сезонов, откидываясь на спинку кресла и поворачиваясь к капитану.

Власов с готовностью и ожиданием смотрел на него, закручивая крышку бутылки. Капитан прибыл в черных джинсовых брюках и темных полуботинках, под расстегнутой демисезонной камуфляжной курткой надета антрацитовая тактическая рубашка.

- Ты даже переоделся, – хмыкнул подполковник, оглядев Власова с ног до головы.

- Не хотелось ехать в официозе. Оружие понадобится? Я захватил, – капитан отвел полу куртки и продемонстрировал поясную кобуру с табельным пистолетом.

- Добро. Что сказал, куда направляешься?

- Красиво завернул надуманную историю, поверили. Но когда вернусь, обещал написать правдивый рапорт.

- От правдивого нашего рапорта все посчитают нас слабоумными, – усмехнулся Сезонов.

- Почему? Расскажите же, что на самом деле происходит! Против кого работаем?

И подполковник рассказал. Правду. Не оставив в стороне даже мелкие детали. И про то, как в день похорон Ковалева он узнал, где нашли его тело и какое заключение дал врач о причинах смерти. О встрече с комендантом, начальником училища и преподавателем. Об истории, услышанной от журналиста. О том, как сам оказался на злосчастном полигоне и что увидел. О следователе, ведущем дело Ковалева, и офицерах юстиции, ополчившихся против него, подполковника. О том, что он скрывается, потому что его ищут ярославские военные, чтобы он своим заявлением об увиденном здесь не дал ход следствию в Москве, которая пройдется жесткой расческой, обнаруживая действительные пугающие факты.

Сезонов закончил и посмотрел в лобовое стекло, ожидая реакции капитана. Тот сидел тихо, видимо, так же тяжело переваривал информацию, как недавно он сам, когда услышал о существах от Яркова. Наконец послышался свист: Власов шумно вдохнул воздух в легкие.

- Инопланетные звери... – прошептал капитан, глядя на приборную панель.

- Да, – подполковник медленно нагнул голову.

- Которые обитают на полигоне под Ярославлем.

- Точно.

- Самые настоящие – вроде бы как – пришельцы.

- Верно.

- Пфф, да нуу!.. Неет… – Власов дернул головой, будто отталкивал от себя нечто невероятное и не хотел даже слышать о подобном, не то что верить.

- Да, Юра, да! Мы имеем дело с какой-то неведомой хренью! – активно закивал Сезонов, сжимая руль и глядя на капитана с несочетаемой, но получившейся смесью упрека и удивления.

- Да откуда они вообще взялись-то изначально?! – взвинтился Власов, разводя руками. – Это вообще что?

- Сложно объяснимо. Что, откуда, почему и отчего.

- А нам-то – вам это зачем?

- Дело принципа, Юра. Из-за этих тварей погиб мой товарищ. А теперь они могут вырваться на свободу и бесконтрольно разгуливать по городу или его окрестностям. Хочешь новых случайных жертв?

Услышав последнюю фразу, Власов расстегнул кобуру, вынул пистолет и положил его на приборную панель рядом с армейским ножом Сезонова, оглядывая местность вокруг машины. Он вдруг забоялся, что эти неведомые звери, если действительно существуют, могут оказаться неподалеку и даже спрыгнуть на машину с гаражных крыш.

- Вы могли бы вызвать из Москвы кого-то другого, повесомее, посолиднее. Почему я? Я ведь так, не очень, говоря откровенно в текущей ситуации. Слабенькое звено какое-то в этой цепочке противостояний старших и высших офицеров, – Власов посмотрел на гаражи.

- Ты мой подчиненный. Головастый, хваткий. А я твой командир. И я пока не могу и не намерен доверить информацию о полигоне и существах кому-то вышестоящему, пока сам не разберусь во многом. Мне нужна помощь такого, как ты. Мне нужны свидетели. Я надеюсь на тебя, Юр. – Сезонов внимательно посмотрел на Власова. Тот понимал, что деваться ему уже некуда: он уже в Ярославле, он уже сидит в машине начальника.

- Вы поверили этому журналюге? Да он явно сбрендивший!

- Я получил подтверждение о зверях при встрече – не самой приятной в своей жизни – с Багровым. И я сам видел этих существ, мне не казалось!

- Да может тут чистая мистификация! Все сговорились: и гарнизонные, и газетник этот!

- И зачем, ради чего, какой смысл? И что тогда видел я?

Власов не нашелся, что ответить, и недовольно засопел, понимая, что готов сейчас сам городить невероятное и нереальное, чтобы объяснить случившееся в городе такое же нереальное и невероятное.

- Ладно, Командор. И каков план?

- Программа минимум: найти и обезвредить этих чудищ. Задача максимум: остаться живыми, – сомнительно произнес Сезонов, будто сам себе не верил.

- Понято-принято. Как работаем?

- Следуем к полигону. Обнаруживаем следы существ.

- А дальше?

- Дальше… – Сезонов поводил губами и слегка приподнял плечи. – Дальше действуем по обстановке. Давай, показывай и рассказывай, что и где видел.

Власов кивнул, полез во внутренний карман куртки, достал и развернул подробную карту Ярославля и окрестностей, разложив ее на коленях у себя и Сезонова. Тот включил фонарик, направив его свет от себя. Капитан достал черный фломастер. Следующие несколько минут он рисовал на карте круги, помечал места крестиками, прочерчивал прямые линии и писал цифры, рассказывая, где, что и в каком количестве видел на городских улицах и площадях. Подполковник подсвечивал рисунки и кивал.

- В общем, вся эта ерундовина, как по мне, говорит о том, что то́, о чем вы сейчас явно думаете, свершилось или свершится совсем скоро. Если не уже сейчас.

Догадливый капитан опасливо посмотрел на Сезонова. Тот медленно кивнул, глядя в городскую карту на освещенный светом фонарика Петропавловский парк.

- М-да… Если эти твари уже не оказались где-то в городе.

Офицеры замолчали. Несколько секунд каждый думал о своем, но кажется, что из одной и той же серии мыслей. Внезапно в конце гаражной линии раздался громкий собачий лай. Сезонов и Власов вздрогнули от неожиданности и посмотрели в лобовое стекло.

- Надеюсь, это просто пес. Который не увидел ничего необычного, – напряженно прошептал капитан, бросив короткий взгляд на подполковника.

- Я тоже. Но в любом случае надо действительно выдвигаться. Итак. Объезжаем выставленные по городу посты, максимально тихо и осторожно. Надо как-то заставить поверить ребят на выезде в сторону Туношны, что мы следуем туда не просто так, что, мол, приказ есть от того-то такой-то, – вслух рассуждал Сезонов, отбивая указательными пальцами дробь на руле.

- Интересно еще знать, как много ичто знают все эти рассредоточенные по городу. Ведь вряд ли им всем рассказали эту дичь про чудищ. Что-то же и как-то им сообщили о необходимости введенных мер! Я бы вот не стал говорить эту правду: она постам не нужна, а полигонщикам невыгодна в каждом лишнем упоминании. Я бы наговорил что-нибудь про, ну, зверски сильного и опасного льва, над которым ставили секретные военные опыты, чтобы понимать, можно ли в будущем на поле боя задействовать не технику и людей, а зверей.