– Нет времени казым. Нужно найти девчонку пока не случилась беда.

– Полно вам, – вырывает руку девушка. – У нас есть обязательства которым надо следовать.

– Нечему будет следовать, если она приведет пришельцев к Каср аль Нариб!

Феттан меняется в лице, гневно сверкает серыми глазами но остается стоять на месте.

– Это старые сказки, вы сами…

– Нет, джаным, это больше чем сказки. Через сны, с ней говорит сама она!

Пока полная девушка приветствует женихов, одни послушницы хватают миски с размешанной массой, другие берут со стола разложенные ожерелья с нанизанными на них пышными бутонами розовых цветов. Полная девушка, поворачивается к мужчинам спиной и грудным голосом возносит молитву почитания Предков. Она разводит руки в разные стороны пропевает несколько слов и соединив их ладонями друг к другу слегка скляет голову в кивке продолжая говорить слова молитвы. Под ее слаженный речитатив пожилая женщина, поймав руку Феттан отводит ее подальше в сторону, чтобы мужчины не смогли услышать их разговора.

– Ты не обязана верить мне, – жарко шепчет старуха в лицо Феттан, в душе тихо надеясь что их разговор никто не подслушает. – Тебе надо только вернуть девчонку.

– Я даже не представляю где их искать, – сдается под напором аблы Сайхэ девушка.

Она с тоской смотрит на то как другие послушницы храма, пачкая пальцы в желтой массе рисуют на лицах мужчин священные символы. Как голос полной девушки становится все увереннее и его звук заполняет комнатку.

– Есть у меня одно заклинание на примете. Дай предки памяти, и ты сможешь обернуться до заката.

– Хорошо, – кивает Феттан, – но вначале я хочу закончить церемонию. А после, обещаю вам, верну Наали обратно.

Мягко высвободившись из шершавых ладоней старухи, она берет тарелку в руки и быстро, пока старуха не успела еще что наплести, движется к тучному вида мужчине. На ходу, она обмакивает пальцы в желтую массу и беззвучно шевеля губами начинает произносить слова молитвы.

Грозно бряцая оружием в комнату врываются бостанджи. Они молча окружают стоящих посреди комнаты гостей. Последним заходит Месих-паша, он хлопая по раскрытой ладони свернутой бумагой бегло оглядывает присутствующих, словно пересчитывая их. Не найдя желаемое на его лицо падает тень злости.

Мы гоним цаки до белой пены у рта, будто стремимся обогнать бурю. Над нашими головами свистят стрелы и в спины слышны улюлюканья. Небо затягивают черные тучи и где-то там под темной завесой видны яркие всполохи света, воздух уже не был обжигающим. Не был таким будто наждачкой продирается сквозь горло забирая в себя всю влагу тела. Нет ощущения что легкие обжигает раскаленной кочергой при каждом вдохе, словом дышать стало чуточку легче.

Воздух прохладный, ободряющий, но в то же время колючий из-за поднятых в воздух песчинок. Они забиваются в нос и рот, и кажутся хуже самой жары.

Животные уже идут на пределе своих возможностей, постепенно сбавляют темп. Некоторые начинают спотыкаться на ровном месте, грозя скинуть со своих спин всадников. Многим мужчинам приходится прикладывать больше усилий чтобы оставаться в седле. Я могу только молиться чтобы цаки не решил меня сбросить. Не смогу удержаться и упаду под его мощные копыта. Буду раздавлена, сломлена оставаясь красной бесформенной массой на белоснежном песке.

Зажмуриваюсь, чтобы прогнать непрошеное видение. Когда оно пропадает, смаргивая застрявший в ресницах песок, замечаю темное, почти что черное пятно быстро пронесшееся под ногами ездового животного.

Это кровь.

Кто-то впереди из охраны принца Лорана ранен. Щурясь разглядываю мужчину в боку которого застряла стрела, он придерживает ее рукой и немного заваливается на бок. Еще одна стрела врезается в тело аккурат промеж лопаток. Даже не слышно вскрика, он утопает в усиливающемся ветре, который натужно свистит в ушах пожирая в себя остальные звуки. Тело падает в песок и животные его не замечают, растаптывают и сминают, остается только кровавое месиво. Увиденное заставляет только сильнее вцепиться в луку седла. Никто даже не оборачивается. Даже головы не дергаются, а я чувствую как к горлу подкатывает противный липкий комок, от которого полость рта наполняется кислой, вязкой слюной.

Цаки подо мной спотыкается и чуть было не летит кубарем с бархана. Ждан все это время шедший рядом успевает подхватить узды и выправить животное. Он наклоняется ко мне в тот момент когда над ним пролетает стрела. А мое сердце от страха замирает и чувствую как начинают трястись руки. Они противно вспотели так что соскальзывают с луки седла. До боли в пальцах, цепляюсь за выпирающую часть седла позволяя животному нестись куда глядят его большие черные глаза.

В этот миг нас накрывает песчаной волной. Она сильно ударяет в грудь, обрушивая мощь стихии нам на головы. Животные на краткий миг встают, и тут же срываются с места вздымая в воздух в песок, который сливается с песчаной стеной.

Пыльный ветер нещадно хлещет по лицу, оставляет после себя небольшие царапины заполненные песком. Они чешутся. Но так страшно сделать лишнее движение и оказаться под копытами цаки что я предпочитаю терпеть. Ждан держится рядом пригнув свое лицо к длинной мощной шее животного. Он не выпускает из побелевших от напряжения рук узды моего скакуна.

Рядом с нами ударяет молния вздымая в воздух искры. Животные оказавшиеся рядом с ударом истошно кричат, звук утопает в ветре. Встав на дыбы скидывают с себя ездоков чтобы растоптать и раскидать поклажу которую подхватывает ветер и уносит прочь. Я чувствую как подо мной цаки замедляется постепенно с галопа переходя на рысь. Поводья выскальзывают из рук Ждана, и он уносится прочь, отчего в пыльном ветре виден только его расплывчатый силуэт. Мои спутники удаляются вперед. На мое счастье ветер слишком сильный чтобы преследователи отправляли в нас стрелы.

Еще немного и я вижу только силуэты. После пропадают и они за песчаной стеной. Цаки уже полностью останавливается прижав к голове длинные уши. Он не реагирует на мои понукания. Только упрямо машет головой и перебирает с ноги на ногу вращая испуганный глазом.

Стена песка становится плотной, непроглядной. Она забивается в уши, нос, рот. От сильных порывов ветра невозможно сделать вдох. Хватаю упавший на плечи платок чтобы им хоть как-то укрыться, но налетевший ветер вырывает его и уносит вдаль. Он ярким красным всполохом мигает мне на прощанье, пока его полностью не сжирает буря. Я не знаю что делать. Оставаться на одном месте глупо. Наврятли кто-то вернется за мной. Но и догнать ускакавших вдаль я не могу, животное совершенно не слушается.

Рядом проносятся тени. Они перекрикивают ветер, чтобы отдать друг другу команды. До меня доносится лязг оружия. Что-то большое летит в мою сторону и пугает цаки, так что он встает на дыбы. Не ожидав такого не успеваю среагировать и вцепиться в седло, оказываюсь на песке. Он нагретый под палящим солнцем, не успевает остыть под бурей, обжигает ладони и локти. Я пытаюсь подняться на ноги, но утопаю по колено постепенно проваливаясь все глубже. Чтобы не утонуть падаю на живот, уворачиваясь от тяжелых копыт цаки. Рот полный песка, так что не удается сплюнуть. Он намертво прилипает к небу, впитывая в себя всю влагу. Животное отчаянно махавшее головой, издает истошный вопль чтобы сорваться в неизвестную сторону. Краткий миг и силуэт размывается за стеной песка.

Меня хватают за ворот рубахи и силой вытаскивают из песка. Емонию кажется было все равно на разгорающуюся бурю. Он хищно скалится радуясь своей добыче. Бостанджи поворачивает голову чтобы что-то крикнуть, как еле успевает отпрыгнуть откидывая меня в сторону. Во рту появляется солоноватый привкус с хрустом песчинок на зубах. Я вытираю губы тыльной стороной ладони, размазывая кровь и слюни по лицу.

Отплевываюсь и слизываю кровь из разбитой губы, я пытаюсь встать утопая в песке. Ветер хлещет по открытым участкам тела, прибавляя ссадин. Сквозь завесу песка я вижу как сверкает в отсветах молний сталь. Емоний с кем-то бьется. Он ловкими движениями парирует удары противника резво переходя в атаку заставляет нападающего обороняться. Они танцуют свой смертельный танец, выводя сталью замысловатые движения. Каждым ударом стараясь прощупать слабое место у противника. Я стою на четвереньках завороженная плавными, быстрыми движениями дерущихся.