Абла Наира, скрестив ноги, гордо восседает в паланкине с теплой улыбкой кивая знакомым прихожанам, кто каждое утро приходит в храм отдать молитвы своим предкам. Несколько избранных послушниц идут впереди, раскидывая лепестки цветов. В воздухе витает аромат увядших растений и еле различимый запах благовоний. Он пропитал мои одежды, вгрызся в волосы и теперь будет преследовать меня вечно.

Феттан аккуратно трогает меня за руку и уводит подальше от любопытных зевак, ведя маленькими улочками заставленными ящиками со специями. Они нагреваются на злом солнце и воздух становится густым и раздирающим горло. Хочется пить до одури, прохладную чистую воду чтобы очистить рецепторы и дышать менее прерывисто. Я с сожалением вспоминаю оставленный в комнате высокий стакан с чистой прозрачной колодезной водой.

Даже в маленьких улочках есть несколько горожан не увлеченных шествием и которым не интересны процессия гостей идущих во дворец падишаха. Они перебирают ящики с овощами и специями, выкидывая под ноги проходящих гнилые части. Разбирают молотые специи по маленьким деревянным баночкам, и тут же расставляют их на полках. Только пафу, небольшие ростом с ребенка и длинными ушами создания, весело махают метлами, сгребая в кучу мусор. Мимо нас лавируют женщины емоний, чьи головы покрыты простыми платками, и на них они несут плетенные корзинки доверху наполненные фруктами. Мужчины с длинными рогами торгуются за зерно или сухофрукты, и стараясь перекричать восторженные вопли толпы повышают голос недовольно вращая глазами.

Мне кажется, что так или иначе каждый из присутствующих имеет причастность к предстоящему торжеству. Потому что мы шли в одну сторону, искоса поглядывая друг на друга.

Кто-то из них несет фрукты и овощи во дворец через вход для прислуги. Он небольшой, почти незаметный, маленькая калитка которую кажется никто не охраняет. Только по краям растут кусты с тяжелыми розовыми бутонами цветов. Если присмотреться то бостанджи, охрана падишаха, стоят чуть поодаль в своих белых одеждах с кремового цвета чалмами, и они почти что сливаются со стеной. Только их темные глаза внимательно смотрят за мелькающей прислугой, которая в знак приветствия кротко склоняет головы.

Феттан дергает меня за длинный рукав каис и жестом показывает следовать за ней мимо пышно растущих кустов. Ветви которых ломятся от больших бутонов цветов. Они колышутся от слабого ветерка и на землю спадает золотистого цвета пыльца.

Мелкие жучки летают перед лицом и все норовят залететь в ноздри или рот, отчего я устаю отмахиваться. Емония, резко остановившись, поворачивается ко мне, чтобы закрепить мараму, вышитую накануне, на моем лице, скрывая ее часть. Жучки больше не волнуют меня и появляется возможность внимательнее разглядеть один из внутренних дворов дворца падишаха.

Среди густо растущей зелени я слышу тихое журчание, и поддавшись соблазну отхожу в сторону чтобы посмотреть на небольшой фонтанчик. В его центре стоит статуя девушки, держащей в руке кувшин из которого льется кристально чистая вода. Она склоняет свою голову и тонкие вырезанные из мрамора волосы ниспадают ей на плечи и спину скрывая обрубки крыльев, возможно так было задумано мастером. Только после оклика послушницы я замечаю что из глаз статуи бегут две маленькие струйки воды. Она показывает величие падшиха, который может позволить себе такое расточительство воды.

Я смотрю на нее как завороженная чувствуя острое желание прикоснуться и ощутить кожей прохладу мрамора. Но Феттан меня резко одергивает и ее красивые брови нахмурены.

– Это еще не женская часть дворца, чтобы можно было просто так глазеть на местные красоты, – недовольство сквозит в словах емонии.

Мне ничего не остается как с сожалением следовать за ней в хитросплетение переходов и арок, на стенах которых кто-то выложил маленькими кусочками разноцветных камней арабески. Где-то в самых верхах сводчатых потолков инкрустированы кусочки стекла, которые красиво преломляют солнечный свет рисующий по земле разноцветных зайчиков. Я вытягиваю руку, ловя на нее цветные лучи и с увлечением переворачиваю в разные стороны чтобы налюбоваться красотой.

Пока спина Феттан маячит впереди, ведя меня только ей известной дорогой на женскую часть дворца, я усиленно верчу головой стараясь одновременно рассмотреть открывшиеся красоты и насладиться величием дворца падишаха. Мы идем по крытому переходу, тонкие ажурные колонны подпирают крышу которая дает густую тень. Мне открывается вид на красивый сад, с редкими растениями которые находятся в самом пике цветения, отчего воздух наполнен приятным цветочным ароматом. То тут то там мелькают куски статуй в бассейнах. Из глаз или рук вытекают струйки, которые тихо журча скатываются в воду, и я замечаю что среди этого островка зелени наполненного фонтанами прохладнее и свежее чем на улицах города.

Дует обжигающий ветер, он жадно лижет лицо и приносит на своем хвосте мелкую водяную пыль которая дает облегчение для нагретой на солнце кожи. Трогаю лицо, чувствуя под кончиками пальцев капельки воды. Растираю их между подушечек и украдкой пробую кончиком языка, рот наполняется вязкой слюной.

Крытый переход плавно перетекает в длинный коридор, двери которого раскрыты настежь. Через узкие оконца пробивается яркий солнечный свет, он вычеркивает из полумрака лучами светлые участки. Если приглядеться можно увидеть как в их свете мелкие частички пыли кружатся в хороводе. Мы идем еще дальше, и я переключаю свое внимание на идущую впереди Феттан, длинные легкие полы одежды которой развеваются от движения и идут за ней шлейфом. Свернув за угол мы оказываемся возле больших резных створок. На них искусный мастер вырезал диковинных зверей, чьи морды переплетаются в листья и красивые ажурные цветы.

Возле небольшой резной двери стоят двое стражей облаченных в серые одежды, при нашем приближении они почтительно склоняют головы отворяя дверь пропускают нас внутрь на женскую часть дворца.

У меня начинает кружиться голова от богатого убранства помещения. Разноцветные тонкие шелковые ковры на стенах с невообразимой красоты рисунками. Маленькие вычурные столики по краям на которых стоят подставки с чадящими благовониями. Они испускают сизый дым, густой и терпкий, отчего в носу свербит и я звонко чихаю. Моя спутница недовольно скашивает на меня глаза, но ничего не произносит. Наверху тихо тренькает медный звоночек, извещая о нашем прибытии.

Дверь за нашими спинами со скрипом захлопывается и тут же перед нами появляется девушка с головы до ног укутанная в голубые ткани, где осталась возможность только смотреть на ее красивые круглые карие глаза. Служанка склоняет голову и аккуратно посмотрев нам за спины жестом приглашает следовать за ней.

– Это и есть женская часть дворца? – Я равняюсь с Феттан чтобы мой тихий голос долетал только до ее ушей.

Она кивает моим словам.

– Но почему мы до сих пор прячемся под марама?

– Она, – кивает в сторону идущей впереди девушки, – прислуга которой запрещено показывать свой лик, чтобы Валиде Султан не чувствовала своих изъянов если та окажется красивее. А на счет нас, пока хозяйка этой части не разрешит мы не имеем права показывать себя.

– Чтобы никого не смущать?

Феттан игнорирует мой вопрос и недовольно отмахивается.

Некоторое время спустя чередой долгих коридоров и переходов служанка открывает большие двери пропуская нас внутрь где на софе расположились несколько девушек играющих на музыкальных инструментах. Они легкими движениями касаются струн лютен и сантура, производя на свет нежную и приятную слуху мелодию. Другие сидят с бубном, отбивая им ритм. Вначале он кажется медленным и чуть погодя я осознаю что он набирает обороты, чтобы взбудоражить кровь, а после медленно стихает чтобы девушки хором протянули медленными звонкими голосами слова песни.

Другие женщины занятые распитием чая из армуду довольно хлопают в ладоши покачивая головами в такт песне. Они улыбаются, подталкивают друг друга плечами чтобы разразиться громким завистливым смехом.