Лариэс налегал на весла и прислушивался — не раздастся ли вой трубы, не начнут ли кричать люди, не послышется ли знакомый шелест стрел и грохот пушечных выстрелов? Подступы к порту защищал новый форт, выстроенный на небольшом островке, закрывающем вход в бухту, и именно мимо него сейчас предстояло проскользнуть.
С каждым гребком каменная громада становилась все ближе и ближе, и вот, невысокая, но чудовищно толстая стена, предназначенная для того, чтобы выдерживать пушечные выстрелы на протяжении множества часов, оказалась слева от них. Лариэс затаил дыхание и старался грести так тихо, как только можно, не вынимая весел из воды, чтобы ни единый всплеск не вспугнул стражников. К счастью, его изувеченная рука могла держать весло, иначе стало бы совсем грустно.
"Господи, если ты слышишь, помоги нам проплыть мимо. Не ради меня — клятвопреступника и предателя, а ради девушек, которые ни в чем не виноваты. Умоляю, помоги"!
И, кажется, Творец смилостивился — медленно, чудовищно медленно, форт растворялся вдали, а причальные огни, напротив, все приближались.
Еще полчаса такой изматывающей, напряженной дороги, и их суденышко с тихим стуком прибилось к камням низкого лодочного пирса. Лариэс, за все это время, не проронивший ни единого слова, первым выбрался на сушу, помог девушкам и Эрику. Затем, накинув капюшон на голову, чтобы скрыть мохнатые кисточки на кончиках ушей, он двинулся вперед, выбирая самые темные и неприметные углы.
Порт и посреди ночи кипел жизнью, бурной, непристойной, опасной. Но у лихого разгула имелся один большой плюс — никому ни до кого тут не было дела. Ну, если, конечно, не возникало желания подраться, совокупиться, или ограбить ближнего своего.
Ширина плеч Лариэса и злобный вид отпугивали людей, а потому из порта они выбрались без особых приключений.
Только пройдя под старыми, распахнутыми настежь воротами, отделявшими Нижний Город от порта, Лариэс сумел чуть-чуть расслабиться и оглядеться.
Сентий… такой родной и такой далекий… Его город. Отобравший все, подаривший еще больше, навеки отпечатавшийся в сердце.
"Город, который я предам и преподнесу на блюде Вороньему Королю — человеку, чьим именем пугают детей. И мне этого не простят. Никогда!"
Эти невеселые мысли напомнили полукровке о том, что он прибыл сюда не прохлаждаться.
— Идем, — распорядился Лариэс, оборачиваясь к товарищам.
— К капитану Сервусу? — шепнул Эрик.
— Нет, к нему сейчас слишком опасно.
— Тогда куда? — недовольным тоном поинтересовалась Лира.
— Узнаете.
Они некоторое время петляли по запутанным городским улочкам — бывший Щит принца старался убедиться, что никто не следит — все ближе и ближе подбираясь к цели. Наконец, Лариэс замер перед до боли знакомыми массивными дверьми, ведущими во двор кузницы.
На миг он в нерешительности замер, затем, собрав всю волю в кулак, постучал.
Некоторые время ничего не происходило, затем послышались тяжелые шаги и из-за ограды донесся голос:
— Кто там?
— Это я, Руфин.
Молчание.
— Открой, пожалуйста.
Молчание.
Лариэс ждал.
Наконец, дверь скрипнула и приоткрылась ровно настолько, чтобы через нее мог протиснуться человек. Лариэс кивком головы показал остальным, что те должны идти первыми, и когда все трое скрылась внутри, прошел сам. Дверь с лязгом захлопнулась за его спиной, скрипнул засов.
Руфин стоял, сжимая в одной руке магический светильник, а в другой — кузнечный молот.
— А я думал, что ты ненавидишь магию, — улыбнулся Лариэс.
— Иногда она бывает полезна, — проворчал мастер оружейник, беззастенчиво разглядывая вошедших.
Лиру кузнец удостоил лишь мимолетного взгляда, на Лариэсе задержался, изучая того медленно и настороженно, Эрику приветливо кивнул — Волк тоже был его клиентом, но больше всего внимания было уделено Алиссии. И тут не было ничего удивительного — ее в городе знали почти так же хорошо, как и Орелию. Благо, людей, родом с Бархатных островов во всем огромном Сентии жило от силы пара тысяч, и даже на их фоне Алиссия выделялась.
Чернокожая ученица Древней славилась не только своей неземной красотой, но и ангельским нравом, а также готовностью помочь каждому нуждающемуся. Не один и не два негодяя пытались воспользоваться этим, дабы потешить свою плоть, но результат подобного всегда оставался неизменным — кошмарная смерть настигала неудачливых насильников. Простой люд уважал ученицу Целительницы почти так же, как и Древнюю, и любой глупец, попытавшийся посягнуть на здоровье или честь Алиссии, очень быстро жалел о своей опрометчивости.
Впрочем, поговаривали, что дочь Бархатных Островов и сама умела показать острые зубки. Правдивость этих баек лично у Лариэса вызывала вопросы — телосложением Алиссия, в отличии от той же Лиры, ничуть не напоминала опытного воина, но сбрасывать их со счетов он бы не стал. Мало ли чему Целительница успела обучить девушку.
— Идемте, — глухо проговорил Руфин. — Кажется, разговор нам предстоит долгий и непростой.
Он отвел их на кухню, налил вина, после чего уселся напротив, первым выпив из кувшина и сказав:
— Парень, я слышал, что ты погиб на востоке, героически защищая его высочество от изначальных.
Лариэс негромко и очень грустно рассмеялся.
— Надо же, вот что они говорят. Спасибо его высочеству, такую красивую легенду выдумал.
— Видимо, на самом деле все обстояло несколько иначе?
Лариэс вытянул изувеченную правую руку.
— Видишь?
Руфин внимательно осмотрел ее и скривился.
— Фехтовать ты уже не будешь. Пальцы срослись кое-как, кисть и предплечье — сплошное горе. По-хорошему, нужно дробить и пересобрать все заново.
— С ногой дела обстоят ничуть не лучше. И раздробить не выйдет — слишком все переломано. Да и ребра до конца еще не зажили. Хорошо хоть, легкие не пробиты, но и без этого приятного мало.
— Прими мои соболезнования.
— Не страшно, я жив — это главное, — отмахнулся Лариэс.
— Мне следует знать, как ты получил раны?
— Следует. Его высочество наступил мне на руку, чтобы скинуть со скалы. Я остался жив лишь благодаря гарпии по имени Аелла, которая, пожертвовав крыльями, смягчила падение. Я сломал ногу и несколько ребер, ну и добил правую руку.
— О Господи! — Руфин приложился к кувшину с вином и его кадык заходил взад-вперед. Сделав громадный глоток, он воззрился на юношу. — Рассказывай парень, рассказывай мне все!
Ночь заканчивалась, когда Лариэс закончил свою печальную историю. Когда последнее слово было произнесено, а просьба — озвучена, Руфин, словно постаревший на несколько лет, сидел, обхватив голову руками. Из его глаз катились слезы, и этот сильный мужчина, способный одним ударом убить человека, ничуть не стеснялся их.
— Ты поможешь? — тихим бесцветным голосом спросила Алиссия. — Ради моей учительницы? Ради всех тех, кого она вытащила с того света? Ты позовешь Сервуса?
Молчание.
— Руфин, я пойму, если ты откажешься, — сказал Лариэс. — И не осужу тебя. Просто скажи: да или нет?
Мастер оружейник отер слезы и взглянул на своих гостей. В глазах его читалась несгибаемая решимость.
— Сегодня к обеду он появится здесь. Если вы хотите пригласить кого-то еще — поспешите. А пока, гостевые комнаты в вашем распоряжении, ты знаешь, где они.
— Спасибо, друг, — от души поблагодарил старого товарища Лариэс. — Тогда мы пойдем.
— Идите. А я должен посидеть тут…
Он поднялся, подошел к шкафу и извлек из того еще один кувшин с вином. Заметил неодобрительный взгляд Лариэса и отмахнулся от него, как от назойливого насекомого.
— Нечего мне тут зыркать. Иди, давай. Я хочу напиться! Сразу после этого — отправлюсь за капитаном!
Лариэс кивнул и оставил Руфина уничтожать запасы спиртного.
— Он не сдаст нас? — тихо спросила Лира, когда они покинули жилище старого друга.
— Руфин? Исключено.
Они разместились в одной из гостевых комнат, после чего Эрик и Алиссия отправились искать Сайориса и Гая Пилума, ну а Лариэс оказался предоставлен сам себе. Он не решился мешать Руфину, а Лира в принципе была не самым лучшим собеседником.