Королев спал уже два часа, примерно таким же крепким сном, какой обыкновенно бывал у Альфреда Трясогузова, помогшего ему выбраться наружу. Петрович не знал, да и не должен был знать имени того, кто наблюдал за ним три часа назад, в тайне молясь, чтобы слесарь не попал в зубы монстров, которые сейчас кишмя кишели на объекте Љ1, рыская по открытым кабинетам, надеясь найти уцелевших людей.
- Вот, ведь, упорные какие твари! - в сердцах говорил толстяк, переключаясь с камеры на камеру. Если бы Королев знал, что несколько минут назад Альфред, в один из своих мониторов увидел, как монстры бегут по туннелю метро, он бы расстроился, понимая что печальная судьба вскоре постигнет работников как соседнего, ближайшего острова Пику, с главной своей достопримечательностью - горой Пико, так и других четырех островов, куда доходили ответвления от основной ветки метро Фаяла. Военные, у которых была база на Терсейре, могли, скорее всего, узнать о происшествии, хотя Альфреду строго настрого запретили оповещать их об этом рядовом, в общем-то, инциденте. Самое обидное, что на всех, сообщающихся тоннелями, островах жило, в общей сложности, около ста тысяч человек. В частности, на Пику, где и сидел "старина Альфред", местных было порядка пятнадцати тысяч, ничего не подозревавших о том, что делается у них под землею. Ходили, правда, среди них слухи, что еще в незапамятные времена в недрах островов слышали какие-то шумы, но они появились еще до прибытия сюда чужаков с материка. Впрочем, это уже история из области мистификации, о которой знал Альфред, правда, тоже, как и остальные на объекте, не веривший во все эти старинные бредни обкуренных шаманов. Конечно, в определенном смысле, можно было всё это принять за правду, тем более, что и викинги здесь были, и карфагеняне (один какой-то историк монетку даже нашел старинную), и постройка была в горах, невесть когда сооруженная. Альфред понимал, что эти "данные" вовсе и не факты: сейчас можно напридумывать всякого, чтобы испугать или тех или других, чтоб плясали под чью-то дудку. Он и сам, например, может такую статейку в Википедию тиснуть, что любой историк ахнет, но делать этого, конечно же не будет - он не идиот какой-нибудь, славой озабоченный. А уж россказни о том, что под землей шаманы живут - это уже ни в какие ворота. Здесь, под землей, живет Альфред Трясогузов и компания - больше никаких "шаманов" он не знает, и знать не желает... Толстяк обрывал всякие разговоры, когда кто-то из сотрудников, в свободную минуту приходивший в "пультовую" потрещать, выдавал вот такие "новости с полей" Азорских островов. Не нужно было Альфреду портить свою репутацию дурацкими слухами, способными разрушить его карьеру, и так висевшую на волоске в связи с последним инцидентом.
Где-то через сорок минут, после того, как Королев всплыл на поверхность океана, Альфред вдруг спохватился и, мгновенно вспотев, чуть не поседел: он забыл закрыть входные ворота метро, а именно ту часть туннеля, которая вела сюда - на Пику! Также нужно было перекрыть все ответвления, ведшие на другие острова - всего четыре огромных воротины. Сбросив с пульта на пол открытую книжку, оставленную кем-то из приходивших недавно сотрудников, он тут же нашел спасительные четыре кнопки, горевшие раздражающим красным цветом, и нажал их одновременно, чувствуя себя сейчас пианистом, взявшим довольно неудачный аккорд, разрывавший перепонки между пальцами. Но Трясогузов терпел до конца, удерживая все кнопки, и, как только они загорелись зеленым, тут же убрал руку с пульта. Когда он, краем глаза, следил в камеру за медленным движением огромных створок, Трясогузову показалось, что в одну из уменьшающихся щелей проскользнула серая тень. Он не мог точно сказать, куда метнулся этот призрак, но, по привычке, махнув рукой, списал случайную галлюцинацию на усталость: он плохо спал сегодня ночью, будто что-то чувствовал, пусть и называл свои внутренние подозрения сущей ерундой.
- Где же эти чертовы чистильщики? - спрашивал он себя, глядя в мониторы, забывая иногда обмакнуть мясо в стремительно подсыхавшую горчицу...
***
Капсула плыла по океану, как маленький прогулочный кораблик, почти детский, если смотреть на нее с высоты птичьего полета. Одна, случайно попавшая в это место, чайка, нагло села на люк капсулы и ухитрилась заглянуть в лобовое стекло, за которым спокойно сопел Петрович, не подозревая, что за ним уже наблюдают. Чайка просидела меньше минуты, и, не видя для себя ничего интересного и питательного, взмахнула крыльями и унеслась прочь, на Фаял, где ее товарки с удовольствием жрали трупы младших и старших сотрудников, плавающих вдоль южного берега острова.
Когда Петрович проснулся, он, после неполноценного потягивания, уперев в потолок, согнутые в локтях руки, посмотрел на маленький циферблат часов, вделанный в панель под "рулем". Стрелки показывали половину четвертого. Он уставился в лобовое стекло, в надежде разглядеть вдали плавучий остров с нужным ему причалом из грубого камня и кучей веревок, чтобы привязать судно к металлической тумбе, или раме, или к чему у них там крепятся плавсредства, чтобы их не унесло в открытое море. Однако, к своему разочарованию, он всё еще пребывал в полной власти океана, и сейчас болтался, идя на малой скорости, примерно в двадцати милях от "Цитрона - 4".
Через сорок минут пути на далеком горизонте Королев увидел характерную неровность, свойственную холмистой местности далекого берега. Эта голубоватая полоска была окутана плотным туманом, поэтому Петрович предположил, что это может быть морской мираж, если такие вообще бывают в природе. Втайне он надеялся, что это и есть "Цитрон", а не восточные острова Сан-Мигел, или Санта-Мария, виденные им однажды на карте, лежавшей среди рулонов бумаги на столе в слесарке. Петрович поискал глазами какой-нибудь "секретный" ящик, или бардачок, как в машине, где лежали бы карты объекта Љ2 (не могла же администрация оставить спасшегося человека без простых карт или схем, чтобы можно было хоть как-то сориентироваться в здешних широтах). И действительно, когда он, еле развернувшись в этой механизированной "консервной банке", повернул голову назад, то увидел за сидением небольшой металлический сундучок. Немного повозившись с навесным замком, Петрович открыл этот кладезь информации. Внутри ящика была одна, еле видимая схема, на которой, с одной стороны листа, по-русски, а на другой - по-английски, было написано, куда и как причаливать надводному аппарату. Королев видел, что все причала, которых было восемь штук, расположены по кругу объекта Љ2, и чтобы к ним пристать, необходимо было миновать что-то вроде невысоких ворот, сооруженных перед каждым причалом. "Наверно, для этого нужен код доступа, или что-то в этом роде", - подумал Королев, но в этот момент увидел, как вокруг его капсулы двигается небольшой острый треугольник. Через секунду до него дошло, что это акула. Живая, черт бы ее побрал, акула, нашедшая еду в океане! Наверное, она сама не ожидала такого сюрприза. Отчаянно наматывая круги вблизи капсулы, и постоянно задевая ее, касаясь своим твердым боком металлической поверхности аппарата, акула сильно нервировала Королева, полагавшего, что ему уже не будет нужды спасаться от очередного чудовища с огромными зубами. "Интересно, выдержит ли металл?" - опасливо думал Королев, чувствуя, как его тело снова покрывается мурашками, которые не проходили в мрачных коридорах Фаяла. Тут его взгляд снова упал на панель управления: слева была кнопка с надписью "акустика". Он, не долго думая, нажал на нее. В следующую секунду, под сиденьем раздался громкий звук мощных моторов, хотя Королев прекрасно понимал, что кроме слабенького, как у моторной лодки двигателя, на этой капсуле больше ничего нет. Он понял, что это была довольно качественная и правдоподобная аудиозапись, имитирующая звук огромных винтов какого-нибудь военного крейсера, чтобы отпугивать всякую морскую живность. Низкие грохочущие звуки сотрясали кресло Петровича, и вскоре его затошнило от сильной вибрации. Но не только ему было в этот момент противно: через несколько секунд после акустической атаки, акулий плавник пропал из виду, и Королев облегченно вздохнул - одной проблемой меньше.
