Прометей

Нет! ты глупей ребенка, если мог

Надеяться, что тайну я открою.

Ни хитростью, ни пытками, ничем

Из уст моих не вырвет он признанья,

Пока цепей не снимет. Пусть же Зевс

Сожжет меня огнем разящих молний,

Обвеет снегом белокрылых вьюг,

Разрушит мир подземными громами, —

Не покорюсь, не назову того,

Кто должен скиптр отнять у Самодержца!

Гермес

Подумай же: упрямство не спасет…

Прометей

Я все решил, я все давно предвидел!

Гермес

О, если бы хоть горе научить

Тебя могло покорности разумной!

Прометей

Уйди, оставь! Не убеждай напрасно…

Ты думал, раб, что я паду во прах,

Испуганный угрозой Олимпийца,

Что буду я о милости взывать,

Подняв с мольбой трепещущие длани,

Как женщина, к врагу!.. Нет, никогда!..

Гермес

Я расточал слова мои бесплодно:

Моления не трогают тебя;

Как юный конь, уздой не покоренный,

Ты в ярости кусаешь удила.

Немудрое упрямство: о поверь мне,

Развеется, как прах, гордыня тех,

Кто слаб умом, но дерзок и мятежен.

Смириться ты не хочешь, так узнай,

Какой удел тебе готовят боги.

Сначала Зевс в осколки разобьет

Вершины скал небесными громами:

Низверженный, исчезнешь ты, титан,

И в недрах гор, в объятиях гранитных

Задохнешься. Столетья протекут,

Пока ты вновь увидишь свет небесный.

Тогда тебя начнет терзать орел,

Крылатый пес Зевеса, ненасытный.

И, прилетая, будет каждый день

Он вырывать когтями клочья тела, —

Незваный гость на пиршестве кровавом,

Питаясь черной печенью твоей.

До той поры не жди конца страданьям,

Пока другой не примет мук твоих

Страдалец-бог и к мертвым в темный Тартар,

Во глубину Аида, не сойдет.

Мои слова – не тщетная угроза.

Зевес не лжет, и совершится воля

Всесильного. Подумай же: покорность

Не лучше ли строптивости твоей?..

Хор

Он прав. Смири, смири, титан могучий,

Свой гордый дух и богу покорись!

Послушайся советов добрых: стыдно

Упорствовать в ошибке мудрецу.

Прометей

Все, что молвил Гермес, я предвидел давно!

Но врагу от врага не позорно

Пасть в открытой борьбе. Пусть же мечет в меня

Бог снопами огней смертоносных,

Пусть Эфир поколеблет раскатом громов,

Пусть такой ураган он подымет,

Чтоб земля содрогнулась на вечных корнях,

Пусть, безумствуя, в буре смешает

Волны моря с огнями небесных светил,

Увлечет в глубину мое тело,

В преисподнюю сбросит, – убить до конца

Он не может меня: я бессмертен!

Гермес

Это дикий бред безумца!

Разве мог бы муж разумный

Не смирить в таких страданьях

Бурной гордости своей.

Девы, полные участьем

И любовью, удалитесь,

Отойдите, чтобы сердца

Не потряс вам грохот тяжкий

Оглушительных громов!

Хор

Неужель совет коварный

Мы исполним? Слушать больно…

Сестры, сестры, не покинем

Одинокого страдальца,

Будем горе с ним делить

И покажем, что измену

Ненавидим всей душой!

Гермес

Если так, не забывайте

Вы предсказанного мною,

Не корите Олимпийца:

Вы избрали добровольно,

Вы предвидели беду.

Не внезапно, не коварно

Скоро будете, о нимфы,

Вы уловлены сетями

Неминуемой судьбы.

Прометей

Исполняется слово Зевеса: земля

Подо мною трепещет.

Загудело раскатами эхо громов,

И блеснули перуны,

Закружилася вихрями черная пыль,

Налетели и сшиблись

Все противные ветры. Смешались в борьбе

Волны моря и воздух…

Узнаю тебя, Зевс! Чтоб меня ужаснуть,

Ты воздвиг эту бурю.

О Земля, моя мать! о небесный Эфир,

Свет единый, всеобщий,

Посмотрите, какие страданья терплю

Я от бога – невинный!

(Скала вместе с Прометеем обрушивается в бездну)

1890

Эдип, фиванский царь

Иокаста, жена Эдипа

Креонт, брат Иокасты

Тиресий, слепой прорицатель

Жрец Зевса

Коринфский Вестник

Пастух Лаия

Домочадец Эдипа

Хор фиванских старцев

Без слов: Антигона и Исмена, дочери Эдипа

Действие происходит перед царским дворцом в Фивах.

Перед воротами дворца – группа юношей с молитвенными ветвями в руках. Во главе их – жрец Зевcа.

Эдип

(выходя из дворца)

Птенцы младые Кадмова гнезда!

Зачем вы здесь – в столь жалобной осанке

И с ветками просителей в руках?

Там в городе клубится фимиама

Седой туман; там песнь мольбы горячей

Возносится – и с ней страданья стон…

Не от чужих услышать я хотел

Про нужды ваши: сам сюда я вышел,

Молвой людей прославленный Эдип…

Так молви же, старик, – тебе пристало

¹⁰ Гласить за всех: что вас сюда ведет?

Загнал ли страх – иль заманила ласка?

Хотелось бы помочь вам; не из камня

Ведь наше сердце: жаль мне, дети, вас!

Жрец

Эдип, властитель родины моей!

Ты видишь сам, у алтарей твоих,

Собрались дети: долгого полета

Их крылышки не вынесут еще.

Средь них и я, под старости обузой,

Жрец Зевса. Лучший молодости цвет

Перед тобой, – а там народ толпами

На площадях увенчанный сидит,

²⁰ У двух святилищ девственной Паллады

И над Исмена вещею золой.

Зачем мы здесь? Ты видишь сам: наш город

Добычей отдан яростным волнам;

С кровавой зыбью силы нет бороться,

Нас захлестнула с головой она.

Хиреют всходы пажитей роскошных;

Подкошенные, валятся стада;

Надежда жен в неплодном лоне гибнет;

А нас терзает мукой огневицы

Лихая гостья, страшная чума.

Дом Кадма чахнет от ее дыханья,

А черный Ад богатую взымает

³⁰ С него стенаний и мучений дань.

Не бог ты, знаю. Не как к богу мы

К тебе пришли – и я, и наши дети —

И к очагу припали твоему.

Но из людей для нас, Эдип, ты первый,

И в злоключеньях жизни безрассчетных,

И в ниспосланьях грозных божества.

Не ты ль уж раз, пришедши в город Кадма,

Освободил нас от жестокой дани,

Что мы певице ужасов несли?

А ведь никто из нас тебе загадки

Не разъяснил; ты божиим внушеньем

Ее постиг и спас страну от бедствий —

Так говорит, так верует народ.

⁴⁰ И вот теперь, могущественный царь,

Тебя, Эдип, мы все с мольбой усердной

Пришли просить: найди для нас защиту,

От бога ли услышав вещий глас,

От смертного ль узнав секрет спасенья.

Твой опыт почве благодатной равен:

Решений всхожесть он блюдет для нас.

Спаси ж наш град, о лучший среди смертных,

Спаси и славу мудрости твоей!

Теперь за то давнишнее усердье

Ты исцелителем земли слывешь;

О да не скажет про твою державу