– А зачем ещё нужны геро-тяф? – ответила вопросом на вопрос волшебная лисица. – Только они достаточно тяф-фыр, чтобы сотворить нечто тяф-диозное! Главное их в нужную сторону ваф-ваф-фыр!

– Да она его… ИК… жахнуть хочет! – оторвав голову от письменного стола, который заливала своей пьяной слюной, воскликнула эльфийка. – Героев все… ИК… хотят…

– ТЯФ!!!

– То, что большинство твоих мыслей посвящено сексу, не значит, что все такие, – тяжело вздохнула Лютик, у которой уже голова начинала болеть от происходящего вокруг бедлама. – Уверена, это миленькое волшебное создание с мягкой шёрсткой не настолько похотливо, чтобы желать спариваться с…

– ВАФ-ВАФ-ВАФ!!! – бард не успела закончить свою полную здравого смысла мысль, как зверюшка, негромко заурчав, начала пристраиваться к её лежащей на кровати руке. Пристраиваться, делая характерные движения тазом своего небольшого тельца. – Фыр-фыр-фыр…

– Зов природы! – многозначительно подметила друид, с огромным интересом наблюдая за лисичкой. – Поскольку это самочка, она не просто хочет спариться с твоей рукой, но тем самым пытается показать своё главенство.

– Ха, забавный шарфик! – сбив зверюшку несильным толчком в бок, рассмеялась Вара. Ещё смешнее ей стало, когда разозлившаяся лисичка начала грызть её пальцы, издавая при этом похожее на скрип не смазанных дверных петель поскуливание. – Давайте её оставим!

– Похотливый дикий зверь! – сведя ноги вместе, начала елозить Вирджиния, отведя взгляд в сторону. – Стоило лишь заговорить о герое, как у неё началась течка. Какое бесстыдство!

– Это тебе должно быть стыдно, раз считаешь маленький розовенький комочек шерсти своей соперницей, – словесно уколола рыцаря друид. – Впрочем, воистину, ваша битва за мужской *** должна быть легендарной. Противники одного уровня, всё же, а-ха-ха!!!

– Не говори так, – нахмурилась Мираэль. – Богиня благоволит всем. Даже у Вирджинии есть шансы… наверное.

– У-у-у, вы все злюки! – прослезилась девушка-рыцарь. – Как перестали быть девственницами, так сразу ваши сердца очерствели! Но… но ничего, как только найду мальчика, первым же делом стану женщиной! И вы больше не сможете надо мной смеяться! Это я буду смеяться! Ха… ха-ха… хнык…

– Девочки, хватит дразнить девственного рыцаря, – с упрёком вздохнула Лютик. – Если хотите показать своё превосходство, то у вас под рукой есть всё ещё девственная пьяная эльфийка. Доставайте её. А ещё лучше думайте, как нам найти пропавшего героя.

– Фыр… то есть тьфу! – перестав грызть пальцы варварши, отпрыгнула вбок лисичка. – Мерзость, тяф-фыр, куда ты пихала свои ваф-фыр?! Родители, разве, не учили мыть тяф-тяф, и не ковыряться пальцам в своей ваф-ваф-фыр?!

– Ох, не пристраивающейся к чужой руке зверюшке говорить о чистоплотности, – скривилась Лютик. – Эй, комок меха, тебя по голове часто не били, случайно?

– Били… – грустно вздохнула лисичка, чуть ли не прослезилась при этом. – И именно поэтому я должна тяф-фыр героя, пока это тело совсем не ваф-ваф-фыр… времени всё тяф.

– Ох, мне её так жаль, – выдавила из себя одинокую слезинку паладин. – Мало того, что уродилась бесполезным комком шерсти, так ещё и вместо нормальной речи скоро одно фырканье и останется. Эй, несчастное создание, разве ты не можешь с помощью странной магии превратиться в человека? Ну, или, хотя-бы, в гоблина?

– Думаешь, если бы фыр-тяф, то оставалась бы этим комком тяф-ваф?! – зло зыркнула на Мираэль зверюшка. – Не недооценивайте мою никчёмность!

Последнее одна произнесла с гордостью, важно задрав свою мордочку. Пусть команда дев привыкла иметь дело со странными разумными, да и сами по себе, кладя руку на сердце, обычными не были, но подобная самоуничижительная гордыня впечатлила даже их.

– Дорогуши, всё это совсем неважно, – наконец, решила вернуть разговор в конструктивное русло полуэльфийка. – Лучше нам поскорее решить, как и где искать пропавшего… героя. Ваши предложения?

– Назначим награду за его голову! – предложила друид. – Кхм, в смысле, за информацию о нём. Авантюристы поисками пропавших людей тоже занимаются, пусть и не очень успешно. Можно и в теневые гильдии обратиться, пусть немного не их профиль, но за дополнительную плату возьмутся.

– Богиня не ниспослала нам столько денег, – покачала головой паладин. – А если и ниспослала, то нам тоже надо на что-то жить.

– Деньги не проблема, пока с вами я, баронесса Кислесс! – несильно себя стукнула кулаком в грудь девственный рыцарь. – Пусть мой род и немного беден… но у меня достаточно своих сбережений на крупную трату. Одну…

– А не проще ли обратиться к магам? – подумав немного, предложила бард. – Да, берут они много, зато точно сможем узнать местоположение нашей потеряшки. Тем более, его личные вещи всё ещё с нами, если такое понадобятся для волшебства.

– Ня-ха-ха-тяф-тяф-тяф… – попыталась многозначительно рассмеяться лисичка, но всё снова свелось к странным, похожим на скрип дверей звукам. – Деньги не нужны! Как по вашему, кто стоит перед тяф-ваф?!

– Шапка?

– Комок шерсти?

– Шаурма?!

– Нет, нет и тяф, несносные вы фыр-фыр!!! – клацнула зубами зверюшка. – О сущности и природе призыва я тяф-фыр чем фыр-тяф-ваф!

– Чего? – задала мучающий всех вопрос варварша после непродолжительного молчания.

– Аргх, что за сломанное, никчёмное фыр… – начала бить себя по морде лапками лисичками. И чем дольше это делала, тем больше злилась, пока, наконец, не успокоилась, тяжело вздохнув. – Это будет призыв. Силой своих фыр-тяф я его зассумоню!

– Не подскажете, почему мы на это согласились? – смотря на очищенный от травы небольшой холмик, располагающийся вблизи города, поинтересовалась Лютик. – Я бы поняла, будь она внушающей трепет волшебницей, но…

– Просто нам жалко своих денег, подруга, – тяжело вздохнула стоящая рядом с ней Вирджиния, у которой, наконец, вдали от представителей мужского пола случился приступ здравомыслия. – Да и не много мы потеряем, если попытаемся довериться этой странной магической зверюшек. У меня когда-то была ручная фея, она была раздражающей и надоедливой, потому я продала её гоблинам как онахол, но временами она была довольно полезной.

– Это ты к тому, дорогуша, что лисичка может быть полезной? – всё ещё была настроена скептически полукровка.

– Нет, просто если не справится, мы её тоже продадим! – улыбнулась рыцарь, вот только её улыбка была далека от доброй или, хотя бы, адекватной. Скорее оскал человека, чьи нервы и душевное равновесие давно ушли за дверь покурить, но так и не вернулись. – У меня есть парочка знакомых ценителей маленьких зверушек, так что хоть заработаем себе на кружечку пыва!

– Даже не знаю, что меня сейчас больше пугает… – вздохнула бард, из под полуприкрытых век взглянув на заходящее за горизонт солнце. –…твоя безжалостность, или же твои странные знакомства. Ты точно обычный рыцарь, а не… скажем, рыцарь смерти?

– А-ха-ха! – полной грудью рассмеялась баронесса, уперев руки в свои стальные одоспешанные бока. – С теми ребятами шанс лишиться девственности был ещё меньше, поэтому я быстро от них ушла.

– В твоём стиле, – хмыкнула Лютик, в глубине души искренне посочувствовав своей несчастной подруге, которая до сих пор верила в любовь, и что хоть кто-то добровольно захочет заняться с ней сексом.

Пока же девушки общались, холм, силами одной бойкой лисички, потихоньку преображался. На очищенной от травы земле вырисовывались кривые линии, странные, похожие на детскую мешанину знаки, нелепые, вызывающие лишь приступ необоснованного стыда за чужие поступки символы.

Работа мистического зверя была трудна. Не раз и не два она начинала с громким визгом гоняться за собственным хвостом, стаптывая уже нарисованное, множество частей приходилось перечерчивать, от чего изображённая мешанина с каждым мгновением становилась всё более громоздкой, нелепой. Наблюдающие со стороны девы и присоединившаяся к ним девственный рыцарь уже не рассчитывали на удачный исход. Идея довериться лисице с каждым мгновением теряла свою привлекательность, но просто уйти они не могли. Наблюдая за магическим созданием, чей разум с каждой прожитой минутой всё глубже и глубже погружался в фыркающее, повизгивающее безумие, девушки не могли её просто так бросить. Не смотря на жизненные пути, наполненные несправедливостью, чужими и собственными страданиями, собравшимся на холме девушкам не были чужды сострадание и жалость. И потому они молча для себя решили, что останутся до самого конца этой неосуществимой попытки «призыва». Несчастную жертву больного разума они могли поддержать только так.