– Адской Дыре?
– Так ее зовут.
Значит, для обеих пребывание здесь законно. Я не мог представить, как старшая настолько хорошо справляется с перипетиями карьеры.
– Устроюсь здесь, – сказал я. – Если у вас есть что-то типа раскладушки, мне вообще не придется отсюда выходить.
– Это было бы весьма похвально. Дела у нас пошли на спад. Я не хочу, чтобы ты распугал оставшихся клиентов.
– Распугал? Да брось!
– Ты такой добропорядочный, что это увидит и слепой. Они подумают, ты шпионишь по поручению их жен. Или что ты гонец, собирающий сведения для Конфиденциальной комиссии.
Конфиденциальная комиссия по королевской безопасности была тайной полицией.
– Я буду паинькой. Останусь тут с моим мальчиком, составляя и дважды перепроверяя свой список. Был рад познакомиться с тобой, Мисти.
Кокетливые карие глаза вспыхнули.
– Не Мисти, дурень! Мисс Ти. Ти – с большой буквы. Сокращенно от Тигарден.
Я приподнял одну бровь тем особенным образом, от которого у монахинь поневоле рдели щеки. Мисс Ти практически саданула дверью, выйдя из комнаты.
Как же долго я не появлялся на людях! Мне нужно было отточить свои инструменты. Если только она не относилась к лесбиянкам. Это объясняло бы ее естественную выдержку.
Я походил по комнате. Понаблюдал жизнь за окном. Поизучал Морли и почувствовал себя из-за него плохо. Еще походил, а потом произвел инвентаризацию ночных горшков, подкладных суден, кувшина с водой и чаши. На маленьком столике в углу стояли второй кувшин и чаша, лежали кусок мыла и стопка полотенец.
Конечно, здесь должны были иметься полотенца и мыло. В заведении подобного рода это предметы первой необходимости.
Я решил попросить чашку или кружку, чтобы не пришлось пить прямо из кувшина с помощью большой ложки.
В дверь небрежно постучали, и она сразу открылась. Ди-Ди и Адская Дыра втащили отсыревшую раскладушку. Они шмякнули ее и убедились, что я не дал Морли умереть за время их отсутствия.
За ними последовала мисс Ти, толкая маленькую тележку.
– Еда. Питье. И остальное, что тебе понадобится. Краш или Ди-Ди будут регулярно сюда наведываться, приносить все, что нужно, и уносить, что потребуется убрать.
– Краш?
– Ей не нравится ее настоящее имя, – сказала Ди-Ди.
Адская Дыра – Краш, на фут ниже и на десять стоунов[1] легче меня, метнула взгляд, означавший, не хочу ли я получить в морду.
– Понятно.
Я попытался завязать беседу с Ди-Ди. У нее была изумительная, с придыханием, манера говорить.
– И это называется мужчина, которого уже окрутили, – сказала мисс Ти.
Этих женщин нельзя было одурачить, ими нельзя было манипулировать. Если только ты не Морли Дотс и не лежишь без сознания. Тогда они стали бы твоими рабынями.
Ну что ж. Все равно они слишком странные. Мать – склонная к флирту и глуповатая. У Краш – циничный и жесткий взгляд познавшего жизнь двадцатилетнего ветерана.
– Чем собираешься заняться в ожидании, пока что-нибудь произойдет? – спросила мисс Ти.
– Отосплюсь. И может быть, предамся раздумьям о том, что скажет моя женщина, когда я забреду домой.
– Ты читаешь? У нас есть книги. В основном для украшения. Спроси Краш. Она прочитала все и может что-то порекомендовать.
Я посмотрел на Краш, и она мастерски изобразила пожатие плеч, характерное для скучающего подростка.
– Спасибо, Краш.
Между тем Ди-Ди бросила на меня обольстительный взгляд. Новый, улучшенный, сверхвыдержанный я подумал, что меня могло бы ожидать изумительное времяпрепровождение, особенно если бы нас свела чудесная мисс Ти. И что я должен найти какое-нибудь занятие на оставшиеся двадцать три с половиной часа этих суток. И что кто-нибудь нажужжит в ухо Тинни, не успею я раздеться.
Поэтому я ограничился ответом:
– Да, я читаю книги. Сейчас как раз самое время расширить мой кругозор. Если Краш что-нибудь принесет, я буду счастлив.
В тот момент я оперировал терминами проведенных здесь минут, часов или, в худшем случае, пары дней.
Мисс Ти шуганула таланты из комнаты. Я наблюдал, как они уходят, и гадал, не жульничают ли. Предполагаемая мать не только вела себя так, словно была младше дочери, но и выглядела младше.
– Мои обязательства по отношению к Контагью не оставляют мне выбора, кроме как дать тебе все, что захочешь, – сказала мисс Ти. – Порадуй меня. Будь благоразумен. И, кроме шуток, не попадайся на глаза.
Я послал ей воздушный поцелуй.
Она кротко хлопнула дверью.
В результате моя раскладушка съехала прямо к дверям.
Пока я сплю, бездельничаю или читаю, любому незваному гостю придется опрокинуть эту раскладушку, чтобы войти.
12
Ожидание, когда Морли станет лучше, очень, очень быстро стало очень, очень скучным. Будучи парнем Тинни Тейт, я лишился былого умения сносить бесконечное безделье. Тинни не из терпеливых. И она исподволь повлияла на меня.
Вкусы Краш в отношении книг оказались необычными. Первым делом она принесла мне коллекцию пьес, написанных Ионом Сальватором, в том числе все еще шедшую на сцене «Раушту, королеву деменинянок», в которой Тинни исполнила главную роль, когда состоялась премьера спектакля в театре «Мир» Макса Вейдера.
– Ты фанатка Сальватора?
– Он рассказывает замечательные истории.
Самую безумную он сочинил о себе лично.
– Я с ним знаком.
– Он твой друг?
– Нет. Он ходит с женщиной по имени Торнада, она мой друг.
Вроде того. Когда не вмешивается искушение.
– Ух ты! Я бы хотела с ним познакомиться.
Внезапно девушка стала вести себя совсем иначе. Я скрыл циничную улыбку.
– Может, когда-нибудь и познакомишься. Как только это дело утрясется.
Я заметил, что в отсутствие матери Краш не интересуется Дотсом, и спросил:
– Ты знала Морли до того, как его сюда принесли?
– Не я. Ди-Ди знала. Наверное.
Она называла свою мать Ди-Ди.
– Есть другое чтиво, кроме этих пьес?
Я гадал, кто притащил их сюда и как раздобыл. Однажды я и сам осуществил дерзкий замысел, но в него входило использование сотен крысюков, чтобы снять копии.
Кип Проуз, вероятно, смог бы рассказать мне, как провернули такое. Если только он сам не был за это в ответе.
– Есть несколько исторических свитков, – кивнула Краш. – Скучная писанина о стародавних временах. Кто-то оставил их здесь, когда не смог заплатить по счету. Майк так и не нашла времени продать их.
Девчонка подалась ближе ко мне и прошептала:
– Иногда она так важничает, ого! Просто зазнается.
Как интересно! Зерно для мельницы, пища для мозгов. Я впитывал услышанное, восстанавливая некогда чуткое к сплетням ухо.
Порой на меня накатывал сильный приступ ненависти к безделью в четырех стенах, и я укрощал его, стягивая простыню с друга.
Морли получил восемь жестоких колотых ран. И с дюжину порезов. Еще у него имелась обширная коллекция синяков и ссадин, оттого что его пинали, били дубинкой и волокли по земле.
Я надеялся, Белинда будет держать нос по ветру, выискивая бахвалящегося идиота из тех, что не могут не разболтать о своих делишках.
Люди утверждают, что я слишком много думаю и что вещи, как правило, являются точно такими, какими выглядят. Пытаться разглядеть в них нечто большее – пустая трата времени.
А я говорю: когда ты перестаешь верить в странные заговоры, в которые замешаны десятки людей, никогда не нарушающих слово, значит ты созрел для того, чтобы тебя настиг рок.
Я размышлял о подобного рода вопросах и время от времени пытался отмахнуться от них или же извлечь толику смысла, вводя Морли в уравнение. И не мог найти этому разумного объяснения.
Мне больше ничего не оставалось, кроме как ждать, когда заявится преступник.
13
Кто-то так сильно толкнул дверь в комнату, что разбудил меня.
Я подобрал под себя ноги. Прислонил раскладушку к стене. Дверь открыл в плохом настроении.