– Женщины в конце прихожей. Это очевидно.
– Она может обидеться, что ее называют колдуньей. Она куда больше чем колдунья. Вершина Холма. Бегущая по ветру. Но нет, это книги Синдж. Той, которая тебя впустила.
– В самом деле?
Изумленно.
– Правда. Она самая умная из тех, кого я знаю, люди они или крысы. Я бы не выжил без нее.
Не стоило упоминать о Покойнике.
Он, должно быть, был на седьмом небе, скользя через секреты, похороненные во всех этих новых для него умах. Скорее всего, он никогда не воспользуется тем, что узнает, но ему доставлял удовольствие сам процесс. Он наверняка был на небесах, имея в придачу всю эту заварушку. Узнавал массу секретов нашего темного старого города. Во всяком случае, так ему должно было казаться после долгого периода воздержания.
«Будь осторожен, Гаррет. Этот лакомый кусочек влюбится в тебя из-за книг Синдж».
Еще один взрыв веселья.
– Ты не хочешь повидаться с Морли? – спросил я Краш.
– Не очень. Ди-Ди хватит, чтобы составить конкуренцию Майк.
Я не поддержал беседы, услышав, как входная дверь открылась и закрылась снова.
А теперь что?
Я отправился посмотреть. Краш прижалась ко мне, чтобы заглянуть через плечо.
Появилась Пенни Мрак, нагруженная причиндалами художника. Увидев, что я на нее смотрю, она застыла. Я не смог удержаться и подмигнул.
Пенни перевела взгляд на Краш, которая была ненамного старше ее. И нахмурилась. Краш посмотрела на нее гневно. Пенни двинулась к двери комнаты Покойника. Колда ее открыл, а я спросил Краш:
– Ты знакома с Пенни?
– Лишь с подобным типом людей.
– У нее была нелегкая жизнь.
Я коротко изложил факты.
На Краш они не произвели впечатления. У нее самой было трудное прошлое.
– Синдж, откуда Пенни узнала, что нам нужна ее помощь?
– У меня есть кое-какие возможности, партнер. Я послала ей весточку.
Пулар Синдж метнула на Краш взгляд, который должен был оставить синяки. Сегодня она была не склонна относиться терпимо к любой особе женского пола.
Покойник наконец открыл мне кое-что, что должен был упомянуть, едва я оказался в радиусе его досягаемости.
«У нее течка. И сегодня пик. Она принимает лекарства, чтобы подавить симптомы. Лекарства срабатывают не полностью, когда речь идет о психологических факторах. Я и впрямь наслаждаюсь этими вновь прибывшими. Уже и позабыл, какими красочными могут быть твои знакомые».
– Она ревнует, когда видит меня, – сказала Краш.
– Кто?
Бегущая по ветру? Синдж? Пенни?
Это замечание пробудило во мне логическую бестию и заставило ее пуститься в путь, шаркая ногами. Бестия кормилась случившимся за последние несколько дней.
Сознательно Синдж больше не тешила себя подростковыми фантазиями, от которых страдала, когда мы с ней стали командой. Но я был для нее крысой-вожаком. В глубине ее души могла сформироваться привязанность, и во время течки Синдж могла чувствовать себя так, словно ей сыпали соль на незажившую рану.
Пора вести себя осторожно.
Она принимала какие-то сильнодействующие лекарства. Крысюки, входившие в дом и покидавшие его, ни разу на нее не среагировали. Доллар Дэн лелеял мечты о Синдж с тех пор, как Джон Растяжка занял место первого среди крысиных гангстеров. Только выжидал удобного момента.
Хорошо. Синдж сейчас не нравились женщины, потому что они являлись конкурентками, соперничавшими с ней из-за внимания ее крысиного босса. Тинни, должно быть, тоже попала в этот временный список. Но Тинни тут не было. А Страфа Альгарда была. И Краш, которая всего лишь ребенок.
Краш проскользнула мимо меня в прихожую, оглянулась, бросила многозначительный взгляд, говоривший: «Попался!» Такое поведение я ожидал бы в первую очередь от Ди-Ди.
Должно быть, она посмотрела так прежде всего ради себя самой. Она считала, что доказала: мною можно манипулировать, хотя я и пытаюсь быть хорошим парнем.
Синдж закипела.
Как долго это будет продолжаться? Станет ли этот день худшим в ее жизни? Я на это надеялся.
А потом осознал, что она так и стоит в дверном проеме.
О боги и все святые, защитите меня! Не хватало только, чтобы рыжуля вошла в этот зверинец.
Единственной особой женского пола, которой доверилась бы Тинни, могла быть Пенни. И это изменилось бы в мгновение ока, стоило Тинни увидеть, как Пенни подросла.
Кто-то постучал. Синдж начала отодвигать запоры.
56
Колда издал звук, напоминавший скулеж.
– Я здесь больше не нужен, Гаррет. Мне лучше отсюда убраться.
Но, судя по тому, как он держался, он нагло врал. Чего он действительно хотел – так это нырнуть в толпу визитеров. Команда из «Огня и льда» могла овладевать им до тех пор, пока его не увезли бы на погребальных дрогах.
– Труди не нравится, когда ее заставляют ждать.
Кто такая Труди?
«Невеста».
Старый дьявол опять откалывал свои штучки. Имелась ли у Колды невеста, когда он пытался меня отравить? Вроде да, но я не мог припомнить наверняка. Что ж, сейчас у него невесты не было. У него была женщина, которая его пугала, хотя и не настолько, насколько страшили мучавшие здесь фантазии.
– Если надо идти, конечно иди. Ты не захочешь пропустить ужин ради этих бестий… Синдж, у тебя какие-то проблемы?
– Идиот за дверью продолжает ее толкать. Засов не отодвинуть, если с той стороны все время давят. Я отдернула его лишь настолько… Ага! Получилось.
Она распахнула дверь.
Вошел Ион Сальватор в сопровождении человека, явно сбежавшего на днях из приюта для бездомных. Последний нес то же, что недавно приволокла Пенни. Его набор принадлежностей для рисования был более потрепанным. Он и сам на порядок был более потрепанным. Ему требовалось открыть для себя существование мыла и воды. Ему требовалось украсть чистую одежду. И наверняка ему следовало воздержаться от следующей дюжины бутылок с крепкими спиртными напитками.
Волосы его были дикой седой гривой. Я содрогнулся, представив, какую отвратительную живность он импортирует в мой дом. Он был ниже Иона Сальватора и куда более плотным. И являлся эпицентром неистовой смеси запахов.
– Это Птица, Гаррет, – сказал Ион Сальватор. – Птица, это парень, которому нужна твоя помощь. – Он повернулся. – Синдж, ты можешь показать Птице, где обосноваться?
Драматург подтолкнул меня, заставив прошагать в сторону кухни, и прошептал:
– У тебя есть выпивка? У Птицы проблемы с головой. Ему нужно спиртное, чтобы заглушить голоса, которые он слышит.
Я открыл было рот, намереваясь напомнить Прилипале, какое он трепло. Покойник предупреждающе коснулся меня.
– Голоса? – спросил я. – Правда?
– Тебе нужно увидеть самому, чтобы в это поверить. Этот парень – гений. Когда он наливается до ушей огненной водой, голоса слабеют и он рисует как ангел.
Я поверил Сальватору, ибо сталкивался с подобным раньше, и спросил его:
– Ты знаешь, как на самом деле Птица относится к своему безумию?
– Что ты имеешь в виду?
– Он хочет, чтобы голоса смолкли?
– А ты бы не хотел?
– Я бы хотел. Да. А ты? Если бы это означало, что у тебя больше не будет волшебного дара драматурга?
– Считаешь, Покойник сможет захлопнуть ментальные двери демонов Птицы?
– Возможно. Сделай-ка еще шаг.
Я заглянул в комнату, где за Морли ухаживали несколько красивых женщин, словно в день его рождения.
– Краш, найдется минутка?
Юная Адская Дыра отвернулась от матери и мадам Майк. Продемонстрировала мне отработанную мину тинейджера: смесь скуки, замешательства и отвращения.
– Что?
Выражение ее лица не стало лучше, когда она взглянула на моего спутника.
– Я говорил, что, если выпадет шанс, я представлю тебя Иону Сальватору. Это он.
И я обратился к Прилипале:
– Краш нравятся твои пьесы.
Само собой, девчонка взбесилась. Но не закатила сцену.
Я не понимал, что тут такого особенного. Это был Пилсудс Вильчик, он же Прилипала, хорек, таскавшийся по пятам за моей подругой. Он много скулил и путался под ногами. Вывих в его мозгах мешал ему увидеть, кто такая на самом деле Торнада. Я считал Торнаду подругой, но не питал иллюзий насчет ее характера.