Однако с течением времени, всплеск ожиданий вызванных падением Саддама, остался неудовлетворенным. Были некоторые признаки неприятностей: убийство шести военных полицейских в Маджар-эль-Кабре было самым шокирующим, но были и другие инциденты. В трущобах на восточной окраине города, таких как базар, окрещенный солдатами рынком Пятой мили, или Шиитские квартиры (огромный жилой комплекс, известный местным жителям как Хайяния), агрессия уже стала обычным делом. Летели камни, вынуждая солдат крепить на свои «лендроверы» проволочные сетки, иногда попадали и пули.
Шиитские политические партии со своими собственными вооруженными формированиями пообещали присматривать за улицами. После убийства аятоллы Хакима в результате взрыва заминированного автомобиля в августе того же года, британцы приняли судьбоносное решение разрешить шиитским ополченцам управлять своими собственными контрольно-пропускными пунктами, заявив, что это необходимо для предотвращения нападений на их офисы в городе. Большое число этих вооруженных членов партии, особенно из партии покойного аятоллы, также были кооптированы непосредственно в полицию. Ополчение начало протягивать по городу свои щупальца — с согласия британцев.
Генерал-майор Грэм Лэмб к октябрю 2003 года вернулся в Ирак, командуя многонациональной дивизией «Юго-Восток». Когда в ноябре того же года, во время интервью Би-Би-Си, я спросил его, позволит ли решение его предшественника разрешить ополченцам носить в городе оружие, обеспечить кратковременное спокойствие в ущерб долгосрочной стабильности, он откровенно признал, что только время может ответить на этот вопрос.
Сотрудники SAS и MI6, побывавшие в Басре в те месяцы и в течение следующего года, с отчаянием говорили об общей половинчатости операции, даже несмотря на то, что человек, пришедшийся им по сердцу, Лэмб, был главным. Один из них описывал «критическую массу» самодовольства в офицерском корпусе, сформированном в Северной Ирландии и на Балканах. Другие подчеркивали отсутствие энергии, с которой проводился сбор разведданных или подготовка иракской полиции. «Это не произвело впечатления», - отмечал один из частых посетителей Басры из SAS в первые месяцы. «Британцы оглядывались через плечо и спрашивали: «Когда мы сможем собрать вещи и отправиться домой?». Другой сотрудник SAS комментировал в похожем, но более едком ключе: «Они просто делали то же, что и мы в Косово, а именно трахались и считали дни до возвращения домой».
Учитывая в целом спокойный характер операции на юге Ирака на раннем этапе, офицеры штаба многонациональной дивизии «Юго-Восток» не слишком стремились к тому, чтобы спецназ поднимал шумиху. В любом случае, задача для эскадрона SAS и его растущего контингента «помощников» заключалась в том, как они могли повлиять на ситуацию со все возрастающим насилием в столице. На протяжении всего 2004 года они будут бороться за ответ на этот вопрос. Новая британская миссия и командировка получили кодовое название «Операция «Крайтон», название, которое использовалось до окончания их пребывания в Ираке, в 2009 году. Вскоре после того как «Крайтон» согласовали в Уайтхолле, было согласовано новое кодовое обозначения для эскадрона сил специального назначения и его вспомогательной группы в Багдаде: «Черная оперативная группа.
Глава
4.
Создание сетей
В первые дни 2004 года группа строительных рабочих занималась своими делами по всему центральному Ираку. Они сильно рисковали, не в последнюю очередь, потому что на каждом из завершенных ими объектов ставили генераторы, а в этой испытывающей нехватку электроэнергии стране, генераторы были чрезвычайно ценны. Работа, которую они делали, охватывала сотни объектов в Багдаде, и в конечном счете, должна была охватить 1300 объектов по всей стране. В некоторых местах они использовали существующие конструкции, такие как мачты или высокие здания, в других — доставленные через Кувейт ярко-красные и белые башни. Рабочие, о которых идет речь, устанавливали сеть мобильной связи.
Через несколько месяцев после вторжения в Ирак, были объявлены торги для желающих установить новую систему связи. На момент вторжения система стационарной телефонной связи обеспечивала около 800 000 линий связи для 26 миллионов человек в стране. Естественно, что распространенность телефонов была выше среди правительственных чиновников и их приближенных, и, естественно, во время вторжения основные правительственные телефонные узлы были атакованы. Поэтому операторы мобильной связи увидели огромную возможность — открытый рынок. В конечном итоге были выбраны три подрядчика, которые работали на юге, в центре и на севере страны. В центре, включавший Багдад, компания мобильной связи, называющая себя «Iraqna», была готова начать свою деятельность в феврале 2004 года.
В первые годы существования сети она росла по всей стране со скоростью более 100 000 новых подписчиков в месяц. Таким образом, появление мобильной телефонии можно было бы рассматривать как одну из редких историй успеха периода правления Временной администрации Коалиции. Однако, неизбежно нашлись те, кто увидел способы использования мобильных телефонов для убийства людей. Их использование в качестве пусковых устройств для бомб на обочинах или самодельных взрывных устройств (СВУ) вскоре стало стандартной практикой. Феноменальный рост «Iraqna» со временем предоставил Коалиции возможность поменяться ролями в борьбе с повстанцами, но в начале 2004 года мало у кого хватило дальновидности это увидеть.
Для одного молодого американца новая мобильная сеть стала смертельно привлекательной. Ник Берг приехал в Ираке в надежде заработать большие деньги, устанавливая телефонные мачты. Он был одиночкой, в потоке корпоративных золотоискателей, наводнивших страну в погоне за жирными контрактами на охрану или строительство. Перемещаясь между дешевыми иракскими отелями, в то время когда руководители крупных фирм уже были под защитой конвоев из вооруженной охраны, Берг выделялся как наивная, даже склонная к самоубийству фигура. И американские солдаты, и простые иракцы предупреждали его об опасности. Покинув страну в феврале, он вернулся в марте и был арестован в Мосуле иракской полицией. В апреле его арестовали американские официальные лица и велели уехать. Но Берг не уехал, вместо этого вернувшись в багдадский отель, и вскоре стал жертвой одной из банд похитителей, процветавших в условиях растущего хаоса.
Во время его пленения против Берга были выдвинуты предсказуемые обвинения в шпионаже. Мольбы его измученного отца, антивоенного активиста, выступавшего против Буша, были проигнорированы. Его похитители, вероятно, сами вряд ли верили обвинениям в шпионаже, вместо этого использовав молодого американца в качестве поддержки своей коммуникационной стратегии джихадистов. К маю, изжив свою полезность, Берг был обезглавлен фигурами в черных масках, в то время как видеокамера снимала это зрелище. Полученный в результате фильм, сопровождаемый криками, когда человек с длинным ножом перепиливал сухожилия и кости на шее заложника, появился в Интернете.
Видео начиналось с подписи: «Абу Мусаб аз-Заркави убивает американца». Несколько дней спустя, американские эксперты, изучавшие фигуру в маске, державшую нож, подтвердили, что по их мнению, это действительно был иорданский джихадист, известный под этим именем. Достигнувший в то время возраста 37 лет, Заркави уже имел внушительный послужной список в исламистском подполье. Само имя, буквально «Отец Мусаба из Зарки», было типичным для тех, кто предпочитал скрывать свою личность, в его случае настоящее имя было Ахмад Фадиль аль-Халайила. Про выходца из сурового района иорданского города Зарка, ходили слухи, что у него была репутация уличного преступника, предававшегося пороку, пока не обрел религию. Заркави отправился в Афганистан в 1989 году и , как и многие на «тропе джихада», прибыл слишком поздно, чтобы сражаться с Советской армией, вместо этого борясь против оставленного ею афганского режима. Вернувшись в Иорданию, Заркави провел девяностые годы садясь в тюрьму, по ряду обвинений, варьировавшихся от хранения оружия до подготовки террористических нападений на туристические достопримечательности, и выходя из нее.
