Всплеск статического электричества прошел сквозь систему связи корабля Терпфена, и в рубке сфокусировалось переданное с помощью узкого луча голографическое изображение посла Фургана.

- Ну, моя маленькая рыбка,- начал Фурган. Его огромные брови напоминали черные перья, завивавшиеся на лбу.- Каков же твой отчет? Объясни, почему в аварии, которую ты устроил, не погибли эти двое?

Терпфен попытался удержаться от слов, но включились органические цепи.

- Я разрегулировал систему управления личного корабля Акбара, и смерть обоих пассажиров казалась мне неизбежной, но даже я недооценил возможности Акбара как пилота.

Фурган сердито нахмурился:

- Итак, задание провалено.

- Напротив,- возразил Терпфен,- оно выполнено, и даже с блеском. Я считаю, что все случившееся окажет более сильное дестабилизирующее воздействие на Новую Республику, чем это было бы в случае простой аварии, когда погибли бы министр иностранных дел и адмирал. Сейчас потерявший доверие командующий флотом ушел в отставку, и в правящем Совете для него в настоящее время нет подходящей замены.

Фурган на минуту задумался, затем кивнул головой в знак согласия, и медленная улыбка расплылась по его толстым темным губам. Он решил переменить тему разговора:

- Удалось ли тебе узнать, где прячут младшего ребенка Хэна Соло?

Во время экспериментов, проводившихся над ним в течение четырех недель на планете Карида, Терпфен испытывал страшные мучения. Голова его была заключена в жесткий стальной шлем, лишавший его возможности что-либо видеть. Через определенные интервалы времени в его мозг посылались сильные болевые импульсы. Он не мог ни говорить, ни пить, ни есть. Жизнь поддерживалась в нем только за счет внутривенных питательных растворов. Теперь, когда он сидел, зажатый, как в ловушке, внутри кабины корабля, ему казалось, будто он вновь оказался в той черной яме, на планете Карида.

Терпфен тем не менее Ответил ровным, спокойным голосом:

- Я уже говорил вам об этом, господин посол. Анакин Соло находится на секретной планете, место расположения которой известно лишь немногим, включая адмирала Акбара и Джедай-Мастера Люка Скайвокера. Мало вероятно, что Акбар раскроет эту тайну в каком-нибудь случайном разговоре.

Фурган скривился так, будто попробовал какой-то кислятины, он захотел ее поскорее выплюнуть, но никак не мог разжать сведенные челюсти.

- На что же ты тогда нужен? Терпфен не мог переносить оскорблений, даже несмотря на органическую начинку своего мозга:

- Я приступил к реализации другого плана, который позволит получить нужную вам информацию.

Терпфен выполнял задачу, используя те части мозга, которые существовали независимо от его воли. Перепончатопалые руки, движущиеся против его желания, делали то, против чего восставала остальная часть его тела.

- Надеюсь, что твой план сработает, - произнес Фурган. - И последний вопрос: я заметил, что Мон Мотма избегает появляться на публике в течение последних недель. Ее не было на многих важных заседаниях, где присутствовали только ее представители. Скажи-ка мне, как здоровье дорогой Мон Мотмы? - Он начал злорадно посмеиваться.

- Она нездорова,- ответил Терпфен, проклиная сам себя.

Улыбка с лица Фургана внезапно исчезла, и его глаза на голографическом изображении уставились в большие водянистые блюдца Терпфена.

- Возвращайся на Корускант, моя маленькая рыбка, пока тебя не хватились. Не хотелось бы потерять тебя - ведь у нас дел еще - непочатый край.Изображение Фургана мигнуло и исчезло. Секундой позже похожий на жука корабль сделал разворот и, сияя бело-голубым свечением дюз, прянул в какую-то складку пространства и исчез.

Терпфен смотрел на сверкающую полосу Крон Дрифта. Он был один в темноте. Его окружало только собственное предательство.