— Он светит белым? — заинтересовался я. — Не даром же так назвали?

— Верно, — подтвердил он. — Чисто белый свет, словно сейчас не ночь, а утро. Иногда это вызывает путаницу, но старожилы уже привыкли.

— Наверно ещё и не тухнет, — улыбаюсь я, — иначе это было бы слишком просто. Тушишь и погружаешь Дурмстранг во мрак.

Ага, остаётся лишь зловеще расхохотаться.

— Не тухнет, — хмыкает Эмерик. — Зачарован и под барьером. Зеркала, разумеется, тоже. Иначе можно, сломав одно, затемнить половину замка. С этим потом, бывает сложно разобраться.

Высокий и просторный коридор, на котором спокойно разъехались бы, по меньшей мере пять машин, закончился и мы оказались в столь же широком и огромном вестибюле. Тут будто бы всё сделано с расчётом на каких-то великанов!

Полукруглая лестница вела вниз. Наши шаги гулко отдавались в абсолютной тишине. Я даже удивился, что не было эха.

Но вот, огромная лестница, — можно до смерти устать, лишь поднявшись по ней, — кончилась и мы вышли из замка, оказавшись снаружи. Светило яркое, летнее солнце. Хотя уже вот-вот наступит осень, но погода об этом не знала.

Хех… даже соскучиться успел по солнцу… Это здесь оно светит — в магическом мире, а вот у маглов с этим потруднее. Уже несколько дней в Берлине и ряде ближайших к нему городах Германии творится форменная паника. Колдуны с ног сбиваются, создавая магическое и артефактное, «вечное» освещение. Тысячи людей начали проклинать «мерзких магов», но таких нарушителей порядка удивительно быстро и без всякого сожаления подавляли военные и полиция. Несколько стихийных шествий и митингов разогнали, не дав даже начаться. Пролилась кровь, после чего тюрьмы под Министериумом были доверху забиты «неблагонадёжными».

Причём подобные шествия проходили не только в столице. Даже некоторые волшебники были удивлены и поражены случившимся событиям, что говорить о простецах? Гриндевальд экстренно сделал объявление, в котором открыто объявил виновниками «неизвестных диверсантов», а потом сообщил, что маги Аненербе делают всё, что от них зависит, дабы решить произошедшую проблему.

Забавно, что об истинной причине решили умолчать. Кроме непосредственных участников ритуала в курсе был лишь руководящий состав Рейха и небольшая группа «Мастеров». Ещё некоторые учёные и военные, само собой, но они все под клятвами.

В газетах, что наших, что зарубежных, которые мне показывал Эмерик, происшествие выдаётся за «акт чудовищного вандализма, нацеленного на уничтожение немецкого народа!»

На данный момент с этой теорией согласны все. Причём страны подозревают друг друга, опасаясь, что кто-то использовал силу затмения для неявных целей. Разумеется есть скептики, которые утверждают, что вина лежит на самой Германии, но их меньшинство. Всё-таки мало кто верит, что немцы могли так сильно обосраться.

Сам «бог» пока что не даёт о себе знать. Единственное — несколько раз задувал очень сильный ветер и однажды, за городом, в пустом поле, прошёл смерч.

Аура насыщения магической силой также продолжает висеть в воздухе, но мало кто из волшебников смог её ощутить. Обыватели как колдовали палочками, так и продолжают.

Пока что это всё, то есть, ничего более не происходило, но Министериум, через который я заходил в лабораторию, гудел, как улей растревоженных пчёл. Работа не прекращалась даже ночью. Я тоже хотел было под шумок остаться «на ночную смену», но кто бы мне дал..?

— Шахлендорф! — сразу же воскликнул Дедрик и чуть ли не за ухо выволок меня из помещения. — Иди лучше на улицу, да девок кадри! А не вот это вот всё, — махнул он рукой на моё рабочее место. — Иди-иди! Потом мне спасибо скажешь, что уберёг тебе хоть немного нервов и времени жизни.

И чего на улице сейчас делать? Любоваться на фонари?

— Ох, спасибо, уважаемый наставник Динда, что бы я делал без вас? — произнёс я предельно серьёзным и вежливым тоном.

— Повторяй это почаще, — хлопнул он меня по плечу. — Может тогда и дам разрешение задержаться на лишних полчаса, — маг коротко хохотнул, а потом звякнул ключами, на которые и запер дверь.

Конечно же они были зачарованы, ибо иначе это было бы не просто несерьёзным, но и откровенно смешным. А глава Двенадцатой лаборатории хоть и был тем ещё юмористом, но никогда не слыл идиотом.

— Впервые вижу уникума, который не бежит от работы, а наоборот! Не попадись тебе такой умный и мудрый глава как я, то работал бы ты тут вечно, сутками и без перерыва, — разливался соловьём растрёпанный и седой волшебник, явно специально пытаясь меня спровоцировать.

Мысленно улыбаюсь. Нет уж, не на того нарвался. Сдержать эмоции мне не представляло никаких сложностей.

Да-а… вот так проходили мои дни до текущего момента.

Тряхнул головой и, вместе с отцом, отправился на специально оборудованную площадку трансгрессий. Пора домой. Сегодня у меня был выходной и скоро придёт наставник по Менталистике.

А вот вечером… вечер у меня предстоит томный. Лишь я, Геллерт и отец. Весёлая предстоит ночка! Может, предложить снять баб? Почему бы и нет? Ожидаем же ритуал передачи силы бога! Надо же будет отпраздновать его!

Ага, ещё бухла и дорожку кокаина… Как иначе провести культурный вечер?

Ладно, шутки в сторону… Признаться честно, только окклюменция позволяет мне сдерживаться и не впадать в панику. Я попросту не знаю, что там будет. Может, я стану сильнее и смогу силой мысли убивать людей на расстоянии. Возможно, что я и вовсе не ощущу разницы или просто получу предрасположенность к новому виду магии.

Может быть абсолютно всё что угодно. И это… меня пугает.

Незаметно протягиваю руку и касаюсь холодных пальцев Лин, что незримо шла справа от меня. Обезображенное лицо, то есть — его отсутствие, повернулось в мою сторону. Растягиваю губы в улыбке и мысленно представляю на месте этого кровавого месива лицо Тали.

Лин тихо зашипела и сильно вцепилась в мою ладонь.

Тихонько, чуть ли не про себя, посмеиваюсь. Ревнует…

— Не волнуйся, у меня ведь есть твоё лицо, я дам его тебе.

Она отвернулась, а я разжал руку, осматривая длинные, уже подживающие царапины на ладони.

— Ты что-то сказал? — спросил Эмерик.

— Да, — киваю ему. — Мои любимые разговоры с воображаемым другом. Не обращай внимание, я почти нормален, — криво усмехаюсь.

Отец едва заметно хмыкнул.

— Переживаешь, значит. Хорошо. Потому что дело нам предстоит… крайне необычное. Ух, как же я хочу, чтобы этот миг наступил быстрее! — он вздохнул. — Ты, наверное, не до конца осознаёшь это… но у каждого волшебника есть свой предел, лимит. Не даром никто не может подняться выше ступеньки «Мастера». У нас может появиться шанс преодолеть его…

Эмерик прервался и покачал головой, а я не стал настаивать на продолжении или развивать эту тему. Нет, просто слизнул каплю крови с руки — единственное напоминание, оставшееся от нескольких глубоких царапин, а потом задумался о текущей обстановке.

Грёбаное чёрное небо; сумасшедший фон магии, который повышается с каждым днём; эксперименты над людьми — которых стало значительно больше, после провальных бунтов; ожидаемое «принятие силы бога», что бы это ни было… На мои плечи, казалось, навалился целый мир. Не удивительно, что Лин приходит всё чаще. Она… я вижу её, это завихрение в ядре своей личности, этот непонятно как образовавшийся, от смеси моих чувств и желаний, кусочек собственных сил, управляемых подсознанием совершенно неосознанно. Нечто похожее на очень тонкий алгоритм, который был образован мной самим, а потом выпестован в то, что происходит сейчас.

И я продолжаю осмысленно игнорировать его. Ведь это так просто! Так приятно!

Сбегаю ли я от реальности? Наверное… Точно сбегаю. И мне это нравится. Ведь мир радуги и пони будет лучше, чем то, что я вижу сейчас? Даже если вместо последних это будут девочки с отрезанными лицами, постоянно истекающие кровью. Я наполню ими весь мир!

Тихо хихикнув, чтобы не привлечь внимание отца, я тряхнул головой.