Чему-то ухмыльнувшись и покачав головой, Реддл тоже направился на выход.

* * *

Я покидал зал в смешанных чувствах, одновременно ощущая на душе новые клятвы, заместо исчезнувшей старой. Неприятное ощущение, надо полагать… Это про новые, если что, не про старые. Со старой… Признаться, её исчезновение поставило меня в тупик. В первый момент я посчитал, что так повлиял ритуал. Каким-то образом он «впитал» в себя не только окружающую магию, но и мою клятву.

Вот только это была глупость, не достойная даже того, чтобы о ней думать.

Значит, оставался лишь один вариант. Селвин отменил клятву, либо… погиб. И почему-то мне кажется, что верным является именно второй вариант.

Плевать на Леланда. Какая разница, что он там сотворил? Меня больше волнует реальность и то, что произошло только что.

Тогда, наблюдая за происходящим, я чувствовал себя, словно песчинка, плывущая по бездонному океану. Магии было так много, что она пронизывала всё моё естество. Я ощутил новый энергетический фон, который наполнил не просто всё помещение или Министериум, а кажется, будто бы всю страну.

Он был тяжёлый и сильный, будто бы что-то давило. А ещё… взгляд. На краткий миг мне показалось, будто бы я увидел его, когда формировался каркас из душ. Хорошо, что отец был рядом и своевременно, хоть и короткими, рубленными фразами, освещал происходящее.

Каркас из душ формировал… тело, а артефакт в виде Куба — сердце. Маги Германии создали своего собственного бога! Натурально!

Теперь его будут продолжать питать душами и для этого отлично подойдёт война, вместе с… концентрационными лагерями. Нежити не нужны души, пище для оборотней и вампиров тоже. Даже химерам не особо-то они нужны, ведь можно заменить животными.

Все эти души теперь… идут на корм.

Они всасываются и заставляют новоявленную сущность расти, увеличивать свою мощь… И вся эта сила сосредоточена в одних руках — у Гриндевальда.

Настоящее супероружие. Куда там ядерной бомбе! Это… намного сильнее и опаснее. Что подобному существу может противопоставить волшебник?! Как минимум, оно не живое! Да эта тварь на порядок сильнее любого! Что человеку может сделать муравей? Десять муравьёв? Сто?!

Даже если муравьёв будут тысячи и миллионы, человек может просто надеть специальный защитный костюм и использовать напалм.

Что я хотел этим сказать? В моём примере число не имеет значение. Вот и здесь…

— Это концептуальное существо, — произнёс Эмерик, — и не может быть уничтожено. «Бог» — это иной уровень, пусть даже новорождённый. Простым смертным не тягаться с ним.

— Но можно создать ритуал, который сумеет потягаться, — прикинул я.

Угу, муравьи могут позвать на помощь пчёл, ос, пауков, либо даже тигра. Почему нет? Тогда человек вынужден будет отступить.

— Его мощь должна быть колоссальна, — без улыбки кивнул отец, — что-то на уровне того, что было сотворено нами сегодня.

— Что этот «Бог» представляет из себя? — мне действительно было интересно и не вываливал вопросы сотнями я лишь потому, что старался хоть немного держать себя в руках.

— Я бы назвал его… «ветер перемен», — задумчиво ответил Эмерик, — способный изменить само мироздание своим потоком. Существо, вечно голодное до силы и власти, стремящееся поглотить душу, а тело выплюнуть, как мешок с мусором, породив… нечто новое, бесконечно изменённое под напором собственной мощи.

— Знаешь, звучит жутковато, — натянуто улыбаюсь ему, — вы не могли выбрать в качестве «бога» что-то, — делаю неопределённый жест рукой, — менее жуткое? Старика в белой тоге, с длинной, седой бородой. Юную деву, с золотыми локонами…

— Суровые времена требуют суровых мер, — положил отец руку мне на плечо, — зато теперь ты понимаешь, что я имел в виду, когда говорил, что ты должен быть на нашей стороне? Этот новый «бог» контролируется Повелителем и он не забудет тех, кто помог ему. Ты очень правильно сделал, дав клятву не лично герру Гриндевальду, а всему Рейху.

— Который простоит тысячу лет, — придаю улыбке на лице оттенок гордости. Как можно было бы поступить иначе?

— И даже больше, — улыбнулся мужчина, беспокойно глянув на затянутое тьмой небо. Сквозь него едва-едва прорывалось солнце.

— Кажется, герру Гриндевальду нужно срочно сделать заявление в народ, либо… «свернуть» этого бога. Да хотя бы сделать дырочку. Или перевести тучи в состояние «прозрачности».

— Заявление… да. Остальное — недопустимо, — покачал головой Эмерик, — во-первых, его аура будет насыщать каждого немецкого волшебника, о чём Повелитель уже должен был позаботиться. Это сделает каждого немецкого волшебника сильнее. Во-вторых, «бог» будет наблюдать и зарождать разум, что для нас крайне важно, ибо безмозглая тварь скорее всё испортит, чем поможет. А в третьих — люди должны привыкать. Теперь так будет всегда.

— И как это назовут? Теневой Берлин? — выгибаю я бровь.

— Неплохо, — хлопнул он в ладоши, — может и так.

— Кхм… шутки шутками, но… ты же не всерьёз, верно? Жить во тьме — такая себе перспектива. Мы же не под землёй обитаем. Как минимум, в темноте нельзя будет выращивать пищу, — как маленькому объяснял ему я, — чем мы будем питаться? Грибами и плесенью?

— Это «бог» перемен, — хмыкнул отец, — урожай не погибнет, а эволюционирует, ведь его контролирует Геллерт. Мы уже составили длинный список всего, что пойдёт на изменение, подготовив соответствующие ритуалы. И… — он даже на миг оглянулся, а потом наклонился к самому уху. — В награду за службу, я… а также ты — ведь я попросил за тебя! — пройдём ритуал насыщения первородной силой этого «бога». Изменимся и станем сверхлюдьми!

Кажется, ему не терпелось рассказать мне эту мысль. Отец был очень воодушевлён и горд.

Лишь окклюменция не позволила мне остановиться в ступоре и глупо уставиться на Эмерика. Почему-то от его фразы потянуло немедленно собрать чемодан и валить отсюда подальше. Изменение?! Я что, недостаточно себя изменил?!

— Подумай, сын, — быстро произнёс мужчина, — это возможность прикоснуться к силе настоящего бога. Гриндевальд даёт такую награду лишь мне. Я же попросил за тебя — сегодня, сразу после ритуала и твоих клятв. Его очень тронул факт, что ты так верен нам, Германии и Рейху. Ведь все остальные пытаются подмазаться именно к самому Повелителю. Лебезят, стоя на коленях и давая клятвы «великому Гриндевальду», а ты… ты — молодец…

Ага, я такой.

— …потому он выдал мне это разрешение. Мы двое станем теми, кто заполучит весь мир! — его глаза фанатично блестели, — встанем за спиной величайшего мага всех времён и это будет тем, что сделает нас не простыми людьми, не простыми волшебниками, но теми, кто станет выше людей и волшебников.

Эмерик перевёл свой взор на меня и странно улыбнулся.

— Кто ещё достоин такой чести больше, чем ты, Вольф? Давай-ка откровенно, пока у меня, ха-ха, такое хорошее настроение! Ты странный, непохожий на остальных. Но ты — тот, кто нужен. Мне, Геллерту, этой стране. За тобой будущее, сын мой. Так возьми эту силу. Возьми силу бога и стань равен ему.

Волна дрожи прошла по телу. От слов отца меня бросало то в жар, то в холод. Я ощущал на себе взор чужих глаз, взгляд неизвестной сущности, которая охватила своими щупальцами весь город и, уверен, не остановится на этом. Это… «нечто» будто бы оценивало меня. В конце концов, почему фраза «новорождённый», которая относилась к «богу», должна означать неразумность? Подобное существо, может иметь возможность считать память всех своих жертв, как, например, та тварь, что появилась за место Иви, после «Нашествия смерти».

Спонтанное желание, такое резкое, что я даже ощутил укол в своей голове. Почему бы… чего я теряю… и так придётся…

Я приму твою силу, — мысленно обращаюсь я к затянутому тучами небу, на краткий миг убирая окклюментные блоки, — прочти мою память. Узнай всё, через что тебе предстоит пройти. А я… согласен измениться.

Почему-то я считал, что это сработает. На краткий миг я был уверен, что сейчас…