Литмир - Электронная Библиотека

удавались продленные прыжки. При испытании в качестве змея был разрушен

ветром».

428 Элементарная конструкция. Более чем скромные результаты. Но, говоря о

них, надобно помнить, что дело происходило в самом начале нашего века! Что

мало кто во всем мире достигал тогда большего! Наконец, что конструктору (он

же испытатель) планера едва исполнилось тринадцать лет! И, вспомнив все это, такой дебют невозможно назвать иначе, как весьма многообещающим.

Однако мне кажется, что ситуация, сложившаяся после разрушения планера

А-1, значительна с нравственной точки зрения еще больше, чем с, так сказать, профессионально-конструкторской: неудачный финал испытаний первого

планера оказался для его создателя своего рода пробным камнем.

На удачу большинство людей реагирует более или менее одинаково. В

неудаче ведут себя по-разному: одних она расхолаживает, заставляет, что

называется, опустить руки, другим — прибавляет воли, упорства, активного

желания преодолеть ее. Очень точно заметил писатель Леонид Зорин: «В победе

человек показывает, что он м о ж е т, в поражении — чего он с т о и т».

Нет, неудача не расхолодила юного конструктора! У этого мальчика —

характер бойца. Он тут же принимается строить второй планер:

«А-2. 1904—5 гг. Севастополь. То же, что и А-1. . .Постройка не закончена

из-за отъезда в морской корпус».

В телефильме «Дорога в облаках», поставленном режиссером Ю. А. Файтом

по сценарию Н. А. Филатовой, Константин Константинович рассказывает с

экрана о давно прошедших днях своей юности, о прочно овладевшей им любви к

авиации:

«Любовь эта у меня была как детская болезнь, которая потом, с возрастом, перешла просто в страсть. Я настолько увлекался полетами, что уже подозревал, нормален ли я. Потому что тогда, в то время, когда авиации еще не было, считали, что тот, кто думает летать, — не говоря уж о том, кто пытается,—

человек, без сомнения, ненормальный. Настолько велико было недоверие к

возможности человека полететь. . Так вот в такой атмосфере мне и приходилось

заниматься этим делом. Поэтому приходилось делать все это в секрете, даже от

родных. Но, к счастью, обстановка была у меня такая, что я мог втайне работать, строить свой первый планер. Конечно, первые планеры, первые два, были

неудачные.. »

429 В 1905 году Костя Арцеулов — сын и внук моряков — отправляется в

Петербург и, следуя семейной традиции, поступает в Морской корпус.

Эти традиции он впоследствии, уже в зрелые годы, постарался проследить и

даже начал писать нечто вроде очерка о своем деде и отце — моряках. Из этого

очерка мы узнаем, что корабельный инженер Николай Алексеевич Арцеулов —

дед Константина Константиновича — в 60-х годах прошлого века был

командирован в Америку для изучения опыта строительства «мониторов» —

первых в истории военно-морского флота броненосцев, появившихся во время

гражданской войны между Северными и Южными штатами. Вернувшись на

родину, Н. А. Арцеулов «спроектировал и построил десять броненосцев, первенцев броненосного флота России, В должности старшего судостроителя

Петербургского порта он руководил постройкой шести клипперов и

переоборудованием парусных судов в паровые винтовые. В разгар своей

деятельности, 47 лет от роду, дед умер от разрыва сердца на стапеле строящегося

корабля».

Отец Константина Константиновича — Константин Николаевич Арцеулов —

также был корабельным инженером. Окончив Морское инженерное училище, совершенствовался в Англии, в то время занимавшей в области кораблестроения

лидирующее положение в мире. Затем «был прикомандирован в распоряжение

контрадмирала А. А. Попова, которого писатель-маринист К. М. Станюкович

(кстати, муж одной из сестер Константина Николаевича) описал в повести

«Беспокойный адмирал».

Попов получил известность многими своими делами и как строевой морской

офицер, и особенно как кораблестроитель. Он был автором оригинальных, круглых в плане судов, прозванных на флоте «поповнами». В основе

конструкции этих судов лежало разумное стремление создать мощный и в то же

время сравнительно недорогой, остойчивый и к тому же мелкосидящий

броненосец. Однако предложенная Поповым форма судна, по мнению К. Н.

Арцеулова, создавала излишнее сопротивление и уменьшала скорость движения.

В доказательство своей позиции К. Н. Арцеулов разработал собственный метод

построения обводов корабля, используя который нашел более совершенную

форму его очертаний в плане — сегодня мы назвали бы ее «каплеобразной» — с

округлым носом и сужением к корме.

430 Дед К. К. Арцеулова был старшим судостроителем Петербургского порта —

отец занимал ту же должность в Севастопольском порту.

Таким образом, традиции служения морскому флоту были в этом семействе, во всяком случае по отцовской линии, достаточно прочные.

Итак, юноша Арцеулов поступает в Морской корпус.

Классные занятия. . Учебные плавания («Три кампании плавал на учебных

парусных корветах в Балтике», — напишет он впоследствии). . Парусные гонки

до Ревеля (Таллинна), выигранные экипажем, в котором кадет Арцеулов был

рулевым. И кроме всего этого, занятия живописью в студии, которой руководил

лейтенант П. Я. Павлинов — художник-любитель, ставший в дальнейшем

профессионалом.

Более полувека спустя, в 1962 году, Павел Яковлевич Павлинов напишет о

произведениях своего бывшего ученика: «Я неизменно вижу в них большое

художественное мастерство, остроумную выдумку и редкое в наше время среди

художников знание изображаемых предметов».

Но то будет в далеком будущем. А пока курс морских наук усваивается

юношей вполне успешно. И все вроде бы идет к тому, что осуществляется

желание отца — через год-два сын станет моряком. Но тут возникло

неожиданное препятствие. Кадет Арцеулов заболел. У крепкого, выросшего на

солнце, у моря, подростка врачи нашли «слабые легкие». Было это на самом деле

или произошла так называемая медицинская ошибка — осталось невыясненным.

На протяжении всей своей последующей жизни Константин Константинович, хотя и не отличался атлетическим телосложением, на здоровье, в общем, не

жаловался. Например, длительные, многочасовые полеты переносил легко. Но

тогда, в 1908 году, приговор врачей обжалованию не подлежал, и Арцеулова из

Морского корпуса отчислили.

На том его флотская служба и закончилась, если на считать некоторого

времени уже в тридцатых годах, когда перипетии судьбы заставили его

поработать рулевым-мотористом на катере в Архангельске. .

Трудно сказать, сожалел ли Арцеулов о своей несостоявшейся военно-морской карьере и если сожалел, то в какой степени.

Но тяга к воде у него осталась. Сын первой жены Константина

Контантиновича летчик В. А. Эмерик сви-

431

детельствует: «В жизни у него было два увлечения— небо и вода. Из трех

экспедиций, в которых мне пришлось с ним участвовать, в двух мы стояли около

воды. И всюду он строил лодки, причем в Сибири, где было большое озеро, он

построил хорошую парусную яхточку».

. .Итак, в 1908 году уволенный по болезни из Морского корпуса Арцеулов

возвращается в Крым — в селенне Отузы (впоследствии Щебетовка), где жила

его мать.

Предполагалось, что он будет готовиться к поступлению в Академию

художеств. Впрочем, не только предполагалось — юноша действительно

готовился самостоятельно к вступительным экзаменам, однако, как показало

дальнейшее, такой самодеятельной подготовки оказалось недостаточно.

Константин Константинович впоследствии (в том же фильме «Дорога в

облаках») вспоминал: «Мои двоюродные братья окончили Академию художеств, совершенствовались за границей. И я держал экзамен в Академию художеств. Но

117
{"b":"850678","o":1}