– Вообще-то, разглашать подобную информацию запрещено… Но если это тебя хоть немного порадует, я разузнаю.
– Спасибо большое! – просияла Шелья.
– Сообщу тебе завтра. До встречи, – пообещал Конёк и уплыл прочь.
Шелья помахала ему вслед.
– Хоть что-то хорошее, – устало прошептала она.
Русалочка поплыла к основанию кораллового дерева. Прямо в стволе было вырезано окошко, по бокам которого трепыхались шторки из водорослей. А тряслись они по вине звучного храпа. Шелья заглянула вовнутрь: в мягком кресле дрыхла владелица здания – разумеется, морская ведьма.
Шелья не могла разглядеть низ её тела, но вместо волос у ведьмы на голове были длинные торчащие иглы, как у морского ежа, а вместо рёбер – жабры.
Русалочка постучала по стволу. Ведьма дёрнулась и чуть не свалилась с кресла.
– Да… что… кто? – выпучила она синие глаза и вытерла с подбородка слюни.
– Добрый вечер! Я новая жительница. Шелья.
– Якорь тебя дери! Зачем разбудила именно сейчас? Мне такой красавчик-принц снился! Мы почти слились в страстном поцелуе! – гнусавым голосом возмутилась ведьма.
Шелья поморщилась, представив эту мерзкую картину. Ей стало невыразимо жаль этого несуществующего принца. Хорошо, что мозг русалочки слишком утомился за день, чтобы воображать яркие сцены.
– Шелья, Шелья, Шелья, – ворчала ведьма, листая журнал постояльцев. – Нашла! Конёк договорился о твоём заселении. Добро пожаловать! Меня зовут мадам Игольница.
– Вот оплата, – Шелья вытряхнула из сумки весь наплаканный жемчуг и протянула ведьме.
Мадам Игольница жадно схватила жемчужины крючковатыми пальцами и дотошно пересчитала оплату.
– Идёт, – довольно усмехнулась она. – Кто ж тебя так довёл, что ты наплакала такой красивый жемчуг?
– Просто… накопилось, – лениво пожала плечами Шелья.
– Твоя квартира под номером 300, – сказала ведьма.
– Тысяча якорей! – ругнулась под нос Шелья. Её уже тошнило от этого числа.
Мадам Игольница протянула Шелье хрустальную лампочку.
– Что это? – спросила русалочка.
– Своего рода ключ от квартиры, – пояснила ведьма. – Как только вплывёшь под купол, сразу же вкрути лампочку в потолок! Иначе купол тебя выплюнет наружу.
– Ясно, – кивнула Шелья.
– Можешь воспользоваться лифтом. Удачи, – сказала мадам Игольница и тут же захрапела вновь.
Шелья растерянно осмотрелась по сторонам, выискивая взглядом лифт.
– Должно быть вот это, – сообразила она.
У подножия коралла висел огромный пустой черепаший панцирь. Точнее, его половина, подвешенная на толстой цепи. Шелья села в него, как в лодочку. По ободку панциря выстроился рядок кнопок. Шелья нажала «300». Цепь загремела и панцирь сразу понёсся вверх.
– А-а-а! – завопила Шелья, еле успев схватится за бортик. Вода хлестала по щекам, трепала волосы и булькала в ушах. Не прошло и минуты, как панцирь достиг тридцатого этажа и замер.
Покачиваясь, русалочка вылезла из лифта и села на коралловый отросток. Голова кружилась, а живот сжался, будто внутренности скрутились в тугой узел.
Опустевший лифт-панцирь понёсся обратно вниз. Шелья посидела еще пару минут и направилась в свою квартиру. Она скользнула сквозь шелковую ткань и молниеносно ввинтила лампочку в центр купола. Внутри шатра загорелся голубой огонёк.
– Фу-у-х, успела, – облегченно выдохнула русалочка. Быть выплюнутой вниз с тридцатого этажа – не особо радужная перспектива.
Шелья оглянулась. Обстановка в квартире была нехитрой. На коралловой развилке лежала губчатая подушка и теплое покрывало, а вверху, с обломанных веток свисали гирлянды из цветущих подводных лиан, на которых виднелись крючки для вещей.
Шелья повесила на крючок свою сумку и устало растянулась на изогнутой ветке-кровати, подложив подушку под затылок.
– Как хорошо! – сладко потянулась русалочка. Груз прошедшего дня навалился на неё, будто жирный кит. Только сейчас Шелья осознала, что спину и хвост ломило от усталости. Каждая частица её тела была разбитой и подавленной.
Шелья заложила руки за голову и уставилась на браслет. Счётчик светился ненавистным числом «300». Правда, жжение и боль притупились. То ли тело привыкло, то ли браслет смилостивился на ночь глядя.
Занавески шатра колыхнулись и Шелье открылся вид на Светловодье!
– Не может быть! – изумилась русалочка, крепко вцепившись в материю, чтобы пейзаж не исчез, как призрачный сон.
Высоко-высоко вдали сияли лазурные воды Светловодья. В них танцевали разноцветные лучи и поблескивали купола особняков из хрусталя и спиральных раковин. После трущоб Дна это великолепие слепило глаза.
Тяжелый ком разочарования сдавил горло Шельи. Её и Светловодье отделали метры, метры и метры тёмной толщи воды и паклей черных водорослей.
Какой наивной она была сегодня утром! Простодушно надеялась, что сможет запросто перебраться в эту великолепную жизнь… будет бороздить загадочные уголки Лунного Моря в поисках сокровищ, изведывать таинственные лабиринты и просачиваться в трюмы затонувших кораблей. Путешествия, романтика и новые открытия – такой Шелье рисовалась полнокровная жизнь. Но эти мечты утекли сквозь пальцы. Теперь они казались такими далёкими, будто прошло сто лет, а не один день. Юность, свежесть и дерзновение – всё разом скукожилось и отправилось на задворки души.
Сейчас Шелья лежала в дешевой квартирке: уставшая, изможденная и обиженная на весь свет. И самое ужасное, что в ближайшее время ничего не изменится. Все кошмары, которые она сегодня пережила, были абсолютно законными и подкрепленными официальными печатями.
Шелья заплакала бы, но решила придержать эти слёзы, чтобы выплакаться попозже хорошими, ценными слезами.
– Как по-взрослому, – горько усмехнулась она.
Внезапно занавески дрогнули и в квартиру ворвалось течение! Оно нежно всколыхнуло волосы Шельи, а затем побежало по рукам, животу и хвосту.
– Течение Перемен, – с легкостью узнала Шелья.
Светло-голубой поток струился в темной гуще воды, будто шёлковая лента. В нём сверкали жемчужные пузырьки, которые приятно щекотали кожу. Течение Перемен пахло рассветом и было сладковато-морозным на вкус.
Оно не имело конца и края, прибывало из ниоткуда и уплывало в никуда. Было известно лишь одно – Течение Перемен обновляло, освежало и будоражило в Лунном Море всё, что успевало застояться.
Некоторые существа не любили этот поток, всячески от него закрывались. Но подобные фокусы грозили опасностью. Утаишься от обновления раз, утаишься два, а потом, если поток всё-таки настигнет, то пронзит душу болью, как тысячи ножей. Все изменения души произойдут разом, нахлынут штормом и снесут бешеным водоворотом, который сокрушит каждую клеточку сердца.
Поэтому Шелья закрыла глаза и расслабилась, позволяя Течению обновить душу. Волшебные воды проникли сквозь кожу и нежно вымыли из сердца горечь, обиду и безысходность. Они заплыли в уголок сердца, который почернел и сжался, и наполнили его новым светом и надеждой.
Русалочка облегченно вздохнула. Она сладко потянулась и укрылась покрывалом. Поток понёсся прочь из квартиры, но напоследок игриво колыхнул её сумку. Из кармана выпала листовка с портретом русалуса Ерша.
Шелья подобрала бумажку и ласково провела пальцем по рисунку, а затем перечитала объявление: «Разыскивается! За надувательство рыб-шаров в особо крупных размерах! Приметы: кличка Ёрш, умеет стрелять шипами и обидными фразами».
Русалочка тихо рассмеялась.
– Зачем же ты надуваешь рыб-шаров, а? – с любопытством спросила Шелья, а потом задумчиво возвела глаза к лампочке. – Хм… этот Ёрш живёт на полную катушку. Не похоже, чтобы у него на хвосте был браслет. Но как это возможно? Неужели существует другая жизнь, о которой мне ничего не известно? Неужели возможно жить свободно без всяких счётчиков, фабрик и злых ведьм?
Шелья прижала листовку к груди и незаметно уснула, продолжая бормотать:
– Обязательно найду этого Ерша и разузнаю, как он избежал рабства… обязательно…