– Не бойся, – подбодрил Конёк. – Это по ним спускаются товары от наземных людей к нам на Дно.
– Товары с суши? – удивилась Шелья.
– Да. Подробностей я не знаю, на фабрике тебе расскажут, – сказал наставник. – Удачи!
– Погоди… Ты не поплывешь со мной? – испугалась Шелья.
– Прости, но мне запрещено, – сказал Конёк. Он ткнул хвостиком в оранжевый знак, висящий на сетчатом заборе.
Там был нарисован скелет рыбки и подпись: «Мелким существам вплыв запрещен. Может заглотить пузырём или унести в трубу».
– Я вернусь за тобой вечером, – пообещал Конёк. – Покажу квартиру, где ты будешь жить.
– Ладно. До встречи, – натянуто улыбнулась русалочка.
Она помахала Коньку рукой и заплыла на территорию, огражденную сеткой.
– Кто такая? Зачем? По какому вопросу? – из дверей здания выбежал фиолетовый краб с трещиной на панцире. Он тараторил так быстро, что Шелья еле разобрала.
– Я… получила направление на работу, – робко произнесла русалочка и протянула крабу листок.
Он схватил его клешнями, просмотрел глазками бусинками и улыбнулся.
– Новая русалочка-упаковщица! Ура! Как кстати! Добро пожаловать! Меня зовут Бартон! Я – личный помощник владелицы фабрики, – скороговоркой произнёс он, не переводя дыхания. Видимо, Бартон никогда не слыхал о паузах и знаках препинания.
– Хо…хорошо, – выдавила Шелья, не зная, на какую именно реплику отвечать.
– Ты так вовремя! Нам нужны новые руки!
«А что вы сделали со старыми?» – подумала Шелья.
– За мной! Представишься хозяйке! – Бартон побежал в здание, дробно перебирая ножками. Манера его ходьбы была такой же суетливой, как и речь.
Русалочка поплыла следом. Они пронеслись по узкому коридору, повернули направо, потом налево, потом снова направо… И наконец упёрлись в высокую дверь, облепленную морскими звёздами и улитками. Бартон постучал клешнёй по раковинам трёх улиток: розовой, бирюзовой и синей. Улитки втянули рожки. В механизме двери послышался щелчок и она отворилась.
Бартон боязливо заглянул в кабинет и пролепетал:
– Мадам Панцирница. Тут… прибыла новая работница, – сообщил он.
– Пусть вплывает, – послышался грубый и низкий женский голос.
– Вперёд, – Бартон вернул русалочке направление, втолкнул в кабинет, а сам удалился, закрыв за собой дверь.
Шелья сконфуженно осмотрелась. Вода в кабинете была затхлой и застоявшейся, будто жабье болото. Полки шкафов ломились от бумаг, папок и свёртков. На стене тикали часы, напоминающие разинутую акулью пасть с острыми зубами.
За столом сидела морская ведьма – наполовину женщина, наполовину краб. Она проворно изучала стопки бумаг, так как у неё были и руки, и клешни.
Ведьма была чудовищно худой, с выпирающими ключицами и рёбрами. Рыжий начёс на голове был залит лаком, а губы были обведены красной помадой, преступно выходящей за реальный контур.
Мадам попыталась сделать подпись чернильным пером, но не получилось.
– Чернила засохли! – раздраженно прошипела она, встряхнув мутную чернильницу . – Бартон!!! Сколько раз говорила купить новых чернил! Чтоб тебя пираты с маслом зажарили!
Шелья вздрогнула и прижалась к стене, боясь попасть под горячую руку начальницы.
– Ох! Спина уже не гнётся! – проворчала ведьма, оторвавшись от бумаг и потерев руками поясницу, плавно переходящую в панцирь.
Ведьма подняла взгляд на Шелью. Черные глазки впились в русалочку, будто иголки.
– Меня зовут мадам Панцирница, – прохрипела ведьма. – А тебя как величать?
– Шелья.
– Красивое имя, – ведьма дёрнула уголком губ. Наверное, это была её улыбка…
– Вот направление, – русалочка положила на стол листок.
Панцирница внимательно изучила направление, а затем приколола к толстой папке подобных листков.
Акульи часы дико зарычали и защёлками зубами.
– Ой! – подпрыгнула от испуга Шелья.
– Не бойся, не укусят, – сказала ведьма. – Они каждые три часа напоминают мне пошевелиться.
– Зачем? – не удержалась спросить Шелья.
– Когда долго сижу, начинаю прирастать ко дну.
Мадам Панцирница захрустела крабьими ножками, с трудом отодрав их от пола.
– Так значит, умеешь создавать воздушные пузыри? – пытливо произнесла ведьма.
– Да, – кивнула Шелья. Она округлила ладони и в каждой руке появилось по крупному воздушному пузырю.
– Так-так-так, – Панцирница склонилась над ладонями Шельи и, сощурившись, дотошно изучила пузыри. – Хорошие, – довольно заключила она. – Крупные. Ровные. Цельные. Оболочка крепкая, но не жёсткая. Всё идеально.
– Спасибо, – смутилась русалочка.
– И сколько пузырей в день можешь выдуть? – спросила мадам Панцирница.
– Не ограничено, – сказала Шелья.
– Вот как? – немного удивилась ведьма.
– Я – мастер пузырчато-пенной магии, – гордо заявила Шелья. Она отцепила от талии диплом и показала ведьме.
Мадам Панцирница раздраженно скривилась.
– Забудь всё, чему тебя учили в Академии, – гаркнула она. Ведьма вырвала из рук Шельи диплом и швырнула его в мусорную корзину.
– Вы что? – вытаращила глаза русалочка.
– Он тебе не пригодится, – зловеще изрекла мадам Панцирница.
– И всё же…
Шелья подплыла к корзине, подобрала диплом и бережно его отряхнула.
– Если хочешь, можешь хранить диплом, как милый сувенир, – усмехнулась ведьма. – Иногда им удобно соскребать устриц, налипших на хвост. Не более.
Русалочка обиженно опустила голову и прицепила перламутровую пластинку обратно на талию.
– Ну что, будем подписывать контракт? – сухим тоном спросила мадам Панцирница.
– А какие условия? – поинтересовалась русалочка.
– Мне нравится твой деловой настрой, – похвалила ведьма. – Будешь получать 6 жемчужин в месяц.
– Шесть? – русалочка возвела глаза к потолку, напряженно считая в уме. – Погодите-ка… Это же всего 72 жемчужины в год! А мой долг за учёбу – 300 жемчужин. Значит, я освобожусь только…
– Через четыре года, – закончила за неё мадам Панцирница.
– И это не считая средств на пропитание и жильё! – жалостливо простонала Шелья.
– На карманные расходы наплачешь слезами, – отмахнулась ведьма. – В придорожных забегаловках принимают и корявый мелкий жемчуг.
– Четыре года рабства, – с безнадёгой прошептала Шелья.
– Ну почему рабства? – мадам Панцирница напустила обиженный вид. Она игриво поправила рыжий начёс и осмотрела свои красные ногти. – У нас дружный коллектив, нормированный график и полезная для общества работа. Хочешь шоколадную конфетку?
Ведьма открыла ящик стола и достала оттуда коробку, тщательно обёрнутую воздушным пузырём.
– Шоколадную конфету? А что это? – недоуменно спросила Шелья.
– Бедняжка! Ты же в своей Академии ничего, кроме водорослей не ела! – ведьма скорчила сочувственную мину.
– Ну… у нас были ещё планктоновые котлетки и тростниковые десерты, – оправдывалась Шелья.
– Шоколад – это лакомство, которое мы поставляем на Дно прямиком от наземных кондитеров. Попробуй.
Русалочка взяла шоколадный трюфель, присыпанный орехами, смахнула с него воздушную оболочку и отправила в рот.
– Вкуснятина! – изумилась Шелья, причмокивая. – Просто тает во рту! А вкус такой сладкий, что тростнику и не снилось!
– То-то же! – кивнула мадам Панцирница. – Видишь, какое доброе дело творит наша фабрика, позволяя обитателям Дня кушать лакомства? Без нас это было бы невозможно.
– И правда, доброе дело, – согласилась русалочка.
– Так что? Подписываем контракт? – спросила ведьма, а потом замогильным голосом добавила: – Или желаешь навечно стать мусорщицей в Бурлящем Иле?
– Подписываем, – спешно молвила Шелья.
– Умная девочка, – похвалила мадам Панцирница. – Ты мне нравишься. Беру тебя с потрохами.
– Что?
– В смысле… раскрою твои таланты по максимуму.
– А-а-а, – протянула Шелья.
– Будешь работать на полставки упаковщицей, а на полставки – сборщицей морозниц, – сказала ведьма.
– Морозниц? – переспросила Шелья.