– Разворачиваемся! – заорал я. – Курс ноль-девять-ноль.
«Направляет меня на стези правды ради имени Своего».
– Попал!
Одна из рыб отдала концы. Раздался победный вопль.
«Если пойду я долиною смертной тени, не убоюсь зла».
– Еще две!
«Дерзкий» маневрировал с невероятной быстротой, чудище отцепилось от корпуса и плавало на расстоянии нескольких метров от корабля. Слава Богу, что я выбросил из трюма весь хлам, иначе нам не удалось бы так лихо поворачиваться.
«Потому что Ты со мною».
Опять взвыли сирены.
– КОРПУС ПРОБИТ! ДЫРА В СТЕНЕ ТРЮМА! – доложил Керрен.
«Твой жезл и твой посох – они успокаивают меня».
– Смотри, две по центру!
– Торможу вращение! – Я включил боковые двигатели на полную мощность, расходуя остатки топлива.
«Ты приготовил предо мною трапезу в виду врагов моих».
На крапчатой коже ближайшей рыбы вздулся вращающийся пузырь, отделился от нее и направился к «Дерзкому».
– Огонь по пузырю! – Я включил сирены. – Угроза заражения! Всем надеть скафандры!
«Умаслил елеем голову мою».
– Попала в гадину! – воскликнула Елена Бартель. Пузырь вспыхнул и лопнул недалеко от корпуса перед самой мертвой зоной, где лазеры уже не могли его достать.
«Чаша моя переполнена».
– Еще рыба!
«Так, благость и милость да сопровождают меня во все дни жизни моей».
– Я врезал ей! Врезал!
– Полегче, Деке. Подпусти рыбу поближе, дальность стрельбы не бесконечна, – поучал его Уолтер Дакко.
«И я пребуду в доме Господнем многие дни».
– Попал!
– Молодец!
– ВО ДАЕТ!
«Аминь».
Наконец воцарилась благословенная тишина.
* * *
Выключив дрожащей рукой сирены, я в полном изнеможении рухнул в кресло, схватил микрофон и потребовал, чтобы мне доложили о повреждениях.
– Докладывает машинное отделение. Повреждений нет. Маневровые двигатели работают, но топлива почти не осталось.
– Знаю, – услышал я собственный голос как будто издалека. – Но без маневров нам бы не спастись.
– Докладывает отделение гидропоники. Повреждений нет, сэр.
– Докладывает пост связи. Повреждений нет, сэр.
В кресле, рядом со мной, замер Филип, вцепившись в подлокотники кресла.
– Системы регенерации не пострадали, сэр, – неслись доклады из динамика.
– Камбуз в порядке, сэр.
– Керрен, теперь докладывай ты, – приказал я.
– Параметры всех систем в норме. Герметичность помещений не нарушена. Только в стене трюма образовалось отверстие в тридцати метрах от шлюпочного отделения, в направлении носа. Из трюма вышел воздух.
Филип судорожно вздохнул, откинулся в кресле, все еще сжимая подлокотники.
– Каков характер разрушений? – спросил я Керрена.
– Я не могу ответить на ваш вопрос. Часть датчиков выведена из строя, а остатки груза мешают телекамерам.
Я нахмурился. Филип попытался улыбнуться, но получилась гримаса; он закрыл лицо руками и беззвучно зарыдал.
– Осмотрите коридор, мистер Таер, – приказал я, – нет ли там разрушений. И гардемаринскую каюту тоже. Найдите кадета; выясните, все ли с ним в порядке.
– Есть, сэр. – Филип обрадовался и поспешил уйти. Это был, конечно, пустяк, но что еще я мог для него сделать? Пусть отдохнет у себя в каюте.
Я подумал, что неплохо бы собрать своих ближайших помощников в офицерской столовой для неформальной беседы, но потом решил пригласить их на мостик, опасаясь, после нападения чудищ, покинуть его даже на минуту. Филип сидел во вращающемся кресле рядом со мной, напротив, в креслах, принесенных из комнаты отдыха, расположились главный инженер Касавополус и Грегор Аттани.
– Что будем делать? – спросил я.
Все молчали. Несколько часов я продержал экипаж на постах, опасаясь нового нападения чудищ. Но они, слава Богу, не появились. Пришлось дать отбой. Не держать же людей и дальше в напряжении.
Первым заговорил инженер:
– То же, что делали раньше, сэр! Или вы имеете в виду что-то другое?
– По-вашему, ситуация не изменилась? – спросил я с большим сарказмом, чем мне самому хотелось.
– Изменилась, конечно. На время. – Касавополус махнул рукой в сторону трюма. – Через пару часов Ковакс с Клингером заделают дыру. И все снова будет как прежде.
– Нет, не все, – возразил я. – У нас почти не осталось топлива для маневровых двигателей. Трюм, возможно, заражен, а там хранятся консервы.
Поскольку я сказал, что совещание должно пройти в форме свободной дискуссии, Филип заговорил, не спрашивая у меня разрешения:
– Оборудование для дезинфекции в шлюпочном отделении, консервы хранятся за герметично закрытыми дверями, и до них можно добраться без всякого риска, Так что проблем тут не должно быть.
– Значит, все останется как прежде? – Я ожидал от него другого.
– А что мы можем сделать? – поинтересовался Касавополус.
– Есть хоть какой-то шанс, что двигатель удастся починить? – обратился к нему Филип.
– Сэр, я… – заговорил вдруг Грегор.
– Молчать, кадет! – прикрикнул на него Филип. – Если вас здесь терпят, это не значит, что вы можете открывать рот, когда заблагорассудится. Только попробуйте еще раз, и вы пожалеете, что родились на свет!
– Ни единого шанса на починку сверхсветового двигателя нет, – ответил Касавополус сердито. – Но испытания надо продолжить, чтобы не лишать людей последней надежды.
– Но как долго вы сможете морочить им голову? – спросил я.
– Очень долго, если понадобится.
Я вздохнул.
– Боюсь, это кончится раньше, чем вы думаете. Керрен, прокрути, пожалуйста, запись.
– Есть, сэр.
Вначале на экране появились пляшущие синусоиды, потом первая рыба. Она казалась неправдоподобной, так неожиданно возникла.
– Еще раз, только медленнее, – приказал я.
Кадры следовали один за другим с большими промежутками, но я все равно никак не мог уловить момента появления рыбы. Она возникла как-то сразу на пустом месте.
– Как они нас находят? – пробормотал Филип.
– Первый раз чудища напали на «Дерзкий», когда им командовал Тремэн. Второй раз, когда началось испытание сверхсветового двигателя, – в раздумье произнес я, наблюдая за медленно плывущей на экране рыбой. – Пока мы ускорялись обычными двигателями, рыбы нас не трогали.
Мы наблюдали за тем, как рыбы корчатся под лучами наших лазеров. Только одна, последняя, успела исчезнуть так же внезапно, как появилась.
– Но почему? – воскликнул Филип. – Что заставляет их на нас нападать?
– Сэр… – снова попытался заговорить Грегор.
– Тебе слова не давали, – осадил его Филип.
Я понимал, что нападками на кадета Филип пытается скрыть собственный страх, а потому мягко сказал:
– Мне хотелось бы послушать, что скажет Грегор, если вы разрешите.
– Есть, сэр. – Филип покраснел и кивнул Грегору. – Говорите, кадет.
– Как они нас находят? – спросил Грегор.
– Это неизвестно, – пожал я плечами.
– Однажды дома я смотрел научно-популярный фильм об изобретении сверхсветового двигателя. Из него я узнал, как исчезают и появляются корабли, когда входят в сверхсветовое состояние и выходят из него. Это очень напоминает появление и исчезновение рыб.
– Но рыбы живые, у них нет сверхсветовых двигателей, – возразил я.
– Птицы тоже живые, не имеют ни пропеллеров, ни реактивных двигателей, однако же летают, – парировал Грегор.
Эта простая мысль так меня поразила, что на секунду-другую я лишился дара речи.
– Органические сверхсветовые двигатели? – удивился я.
– Не знаю, сэр. А почему бы и нет?
– Лично я, – вмешался инженер, – не вижу способа, которым органическое существо могло бы генерировать N-волны.
– Летучие мыши генерируют ультразвуковые волны, – заметил Филип.
– Дело не в том, как космические чудища генерируют N-волны и генерируют ли их вообще, а в том, как они нас находят, – напомнил я, чтобы ввести обсуждение в конструктивное русло.
– Сэр, разрешите еще раз…