А? Не знаете? Так я вам отвечу: настоящий убийца не знал, где патроны, и зарядил пистолет первым попавшимся, более или менее подходящим по размеру! Ясно?

- Допустим. Но вот как вы объясните, что пистолет обнаружен в вашей новой квартире?

- Вот! Вот это вопрос вопросов,- задумчиво сказал Груздев.- Им вы меня наповал бьете. Но при желании можно ответить и на него. Я уже ответил - не знаю. А вам - вам надо искать как следует...

Хитер он, конечно, бесовски хитер - я это давно заметил!

- Мы и ищем. И кое-что уже нашли. Поэтому товарищ Жеглов и спрашивал вас про Фокса,- сказал я.

-Я не знаю никакого Фокса!- горячо воскликнул Груздев.- Поверьте, я бы сразу сказал... Я только догадываюсь, что это у него нашли браслет Ларисы - в виде ящерицы. Так или нет?

Все-таки Груздев не тот человек, с которым можно на откровенность идти. И я сказал:

- Это вы не совсем в точку попали, но, как у нас на фронте говорили, действия ведете в правильном направлении.

-Хорошо,- кивнул Груздев,- не хотите говорить, не надо. Но вы же сами предложили разбираться с точки зрения здравого смысла...

- И, главное, фактов,- вставил я. - И фактов. Но начнем со здравого смысла. Вы во всяком случае исходите из того, что убийца - я. И уже все факты рассматриваете под этим углом зрения. Вы, может быть, этого не знаете, но в науке существует способ доказательства от противного. Допустите на десять минут, что я к этому делу не причастен...

- Да как же это я могу допустить!..- взвился я.

- Подождите, подождите. Я же говорю, на десять минут. Ну что вам стоит?

- Хорошо, допустим.

- Если это допустить, вся ваша система доказательств начнет рушиться, как карточный дом,- сказал Груздев.

Я вспомнил, как уже пытался сегодня связать все наши факты, чтобы подпереть обвинение Груздева, и как эти подпорки все время ускользали из рук, шатались, не хотели стоять на месте. Ну пусть теперь он их попробует на прочность. Но сказал бодро:

--Интересно поглядеть, как это у вас получится?

-Сейчас увидите,- пообещал он и начал:- Уже на первом допросе вы исходили из того, что, ненавидя Ларису, я решил избавиться от нее. Я действительно любил ее когда-то, но... Долго рассказывать, что там и как у нас происходило, но любовь выгорела - вся, дотла. Вы считаете, что антипод любви - ненависть. Но, поверьте, это вовсе не так! Настоящий антипод любви - равнодушие... И ничего, кроме равнодушия, Лариса у меня в последнее время не вызывала. Квартира... Квартира, как вам известно, моя, и вопрос ее обмена был лишь вопросом времени. Кстати, известно ли вам, что Лара хотела вернуться к матери, но именно я решил оставить ей часть своей площади? Если нет, спросите у Наденьки, у их матери - они подтвердят. Неужели я произвожу впечатление человека столь нетерпеливого и к тому же столь жестокого, что мне легче убить, чем подождать месяц-два?- Груздев внимательно смотрел на меня, рассчитывая увидеть, какое впечатление производят его слова, но я хоть и думал, что наши мнения здорово совпадают, просто он до конца эти вещи закругляет и додумывает, но виду не подавал, сидел и слушал - давай, мол, излагай, раз условились...

Я протянул Груздеву папиросу, он поблагодарил кивком, заломил мундштук по-своему- стабилизатором, прикурил и продолжал:

- Важной уликой против меня вы считаете заявление этого алкоголика Липатникова о том, что он меня видел на лестнице. Но я вам еще раз говорю: я был там не в семь часов, а в четыре! И Ларису дома не застал, поэтому и написал записку... Я не знаю, как мне это доказать, но помогите мне! В конце концов, почему слова Липатникова ценнее, чем мои? Но ему вы верите безоговорочно, мне же вовсе не верите...

- Ваш сосед - человек незаинтересованный,- подал я голос.

- Ну, допустим. Но он ведь только человек, эраре гуманум эст - человеку свойственно ошибаться... Тем более, как это положено, всех соседей расспросите, осмотрите его часы,- может быть, они врут,- еще что-нибудь сделайте! Только делайте, не сидите сиднем, успокоившись на одной версии. Еще раз мою жену допросите, квартирохозяйку, сопоставьте их рассказы - тут миллиграммы информации могут сыграть счастливую или роковую роль...

- Хорошо,- перебил я его.- Я обещаю вам еще раз все это проверить досконально.

Но вы отвлеклись...

- Да. Действительно...- Груздев тряхнул головой, словно освобождаясь от порыва чувств, который он себе только что позволил.- Главная улика против меня, просто-таки убийственная,- этот злосчастный "байярд"...

- Еще и страховой полис...- напомнил я.

- И этот дурацкий полис, о существовании которого я даже не подозревал! Если предположить, что я не имею отношения к убийству...

- То выходит, вы прямо так и сказали Жеглову, что мы их вам подбросили,- встрял я.- А зачем - вы об этом подумали? Наши ребята каждый день жизнью рискуют...

-Подумал,- сказал Груздев твердо.- Вероятно, я был не прав. Не вдаваясь в обсуждение ваших моральных качеств, я подумал, что для того, чтобы эти вещи мне подбросить, вы должны были иметь их сами... А это уже маловероятно. Значит, их подбросил мне убийца, и отсюда следует, что он меня знал. Вот в этом направлении вам и надо искать...

Я невольно усмехнулся: войдя в роль, Груздев начал давать мне указания, будто он сам был моим начальником, а не Глеб Георгиевич Жеглов. Наверное, что-то такое есть в моем характере, если все вокруг меня, только познакомившись, уже пробуют мною командовать. Но я, честно говоря, командиров таких самозванных недолюбливаю, с меня тех хватает, которые по уставу положены. Потому я и сказал Груздеву:

-В каком направлении искать, это вы меня не учите, сообразим сами кое-как!

Он, видно, понял, что хватил лишку, потому что сразу же вроде как извинился:

- Да мне и в голову не приходило... без меня учителя найдутся. Я просто хотел сказать, что самая у вас неблагодарная задача - доказать мою вину. Поскольку я не виноват и рано или поздно это откроется, я в это свято верую, а то бы и жить дальше не стоило...- Он тяжело, судорожно как-то вздохнул, добавил:- Был такой китайский мудрец, Конфуций его звали, вот он сказал однажды: "Очень трудно поймать в темной комнате кошку. Особенно если ее там нет..."

Поймать в темной комнате кошку - это значит доказать, что он убил Ларису. А кошки в комнате вовсе нет... М-да, это он лихо завернул, красиво, надо будет Глебу рассказать, он такие выражения любит. К слову вспомнилась мне "Черная кошка", и от этого я почему-то почувствовал себя неуверенно, тоскливо мне стало как-то. Помолчал я, и Груздев сидел молча, в камере нашей было тихо, и только на первом этаже слышался смех и крепкие удары костяшками о стол - свободная от караула смена забивала "козла". Ввел он меня все-таки в сомнение, Груздев, надо будет все, о чем он толкует, до ногтя проверить. А я, выходит, никак на него повлиять не смог? Сильнее он меня выходит? Это было как-то обидно осознавать.