- А не мог кто-нибудь из сотрудников его здесь оставить? - спросил Глеб.

- Что вы, товарищ начальник! - взмахнул блестящими кожаными рукавами директор.- Санинспекция запрещает, да и некому тут...

Жеглов сунул котенка Тараскину, Коля спрятал его за пазуху, и кот сразу затих.

- Тогда считать мы стали раны...- сказал Жеглов.- Давайте смотрите, что взяли...

Завсекцией, здоровенный красноносый мужик с медвежьими глазками, оглядываясь по сторонам, бормотал:

- Так, вроде все на месте... Ага... Ага... Вторая камера и была отпертая, нет в ей ничего... Ага...- И вдруг голос его упал; он повернулся к директору, и на лице его был испуг: - Вартан Иваныч, меланж!

- Что "меланж"? - раздраженно спросил директор - Украли?!

- Украли...- тихо сказал завсекцией и пояснил нам: - Банка здесь была, двадцатикилограммовая, к праздникам держали...

- Меланж - это что? - спросил Жеглов.

- Яичный порошок,- торопливо сказал директор.- Высшего качества, импортный...

Ай-ай-ай, для госпиталя приготовили, а они, сволочи...

- Консервов нет,- объявил завсекцией.- Три ящика американских, с ключами...

- Мясо? - коротко спросил директор.

- Не, бекон, мясо уже распределили...

- Ящики большие? - спросил Жеглов.- Тяжелые?

- Метровые,- буркнул завсекцией.- В ширину по полметра будут. Примерно, конечно.

А вес брутто я вам точно сейчас скажу...- Он достал из кармана пачку накладных, пошелестел ими.- Вот... Двенадцать дюжин банок... так... нетто... Вот, брутто - семьдесят два кило, без ящика...

- Понятно,- кивнул Жеглов.- Остальные в сохранности?

- Да вроде...- неуверенно протянул завсекцией.- Инвентаризацию надо делать...

В винно-бакалейной секции преступники взяли ящик наливки "Спотыкач", коробку шоколада "Серебряный ярлык", ящик сахарина - тридцать пять килограммов, пять пачек папирос "Герцеговина Флор".

- А почему вы думаете, что пять пачек? - спросил Жеглов молоденькую заведующую, испуганно глядевшую на оперативников.

- Я не думаю, я точно...- сказала она уверенно.- В одной вязке двадцать пачек.

Всего вязок было три, две вон лежат, а одна была начатая, я лично десять пачек в Наркомат заготовок отпустила. Значит, десять еще оставалось, а в наличии - видите? - только пять.

- Так-так...- Жеглов походил по секции, обратился ко мне: - Ну, орел, какие есть соображения?

Мне сделалось неловко, потому что никаких особых соображений не было и я уже пару раз ловил себя на пустом мечтании, что если бы можно было залететь на место происшествия в тот момент, когда там жулики шуруют, вот тут бы я себя показал, я бы им, сволочам, устроил! Но поскольку все это было несерьезно, я для солидности покашлял в кулак:

- Я так полагаю, что жуликов человек пять было: каждый себе взял по пачке "Герцеговины". А больше брать не стали, потому - баловство и руки товаром, понимаешь, заняты... Так? - И поскольку Жеглов ничего не говорил, сам себе ответил: - Я полагаю, так. Теперь: им тут ночевать некогда, а ящики тяжелые, вдвоем еле унесешь... сколько их, мест, значит, постой .. Три да одно - четыре, да еще три - семь мест, семь ходок, значит, если вдвоем. А сюда ходить, что ни говори,- риск, в любой момент могут застукать. Значит, вчетвером - всего три-четыре ходки... Надо во дворе следы искать, они от тяжести должны быть глубокие, да пролом в заборе там, где добро вынесли...

Когда, выйдя во двор, мы обнаружили близ забора четыре пары явственных следов, а в конце их цепочки три доски, выбитые из забора, а потом аккуратно вставленные обратно, Жеглов сказал, усмехаясь:

- Следопыт! Везет тебе - вон какая погода стоит сырая, земля каждый отпечаток сохраняет. Только вот с асфальтом как будем?..

Действительно, с асфальтовым тротуаром за забором оказалось сложнее: был он грязен, безнадежно затоптан сотнями с утра прошедших здесь людей и о том, куда двинулись отсюда воры, судить было трудно. Впрочем, мы все сошлись на одном, наиболее вероятном: жулики прямо к пролому в заборе подогнали машину, быстро погрузили похищенное и скрылись.

Пока эксперт гипсовал следы во дворе, Жеглов в кабинете директора базы провел небольшое собрание.

- Значитца, так, товарищи,- сказал он коротко и ясно.- О том, как вы охраняете народное добро, об этом будет отдельный разговор, и виновные ответят по всей строгости. Я тут прикинул - взяли у вас товаров тысяч на восемьдесят. По рыночным ценам, конечно. Это раз. Дальше: организуйте комиссию, чтобы снять остатки и навести учет - все ли похищенное зафиксировали и так далее. Без обид и, как говорится, без личностей хочу предупредить: не дай вам бог - кому-нибудь из матерьяльщиков - вздумать примазать чего-нито к похищенному: воры, они ведь все как есть покажут, когда возьмем мы их...

И столько было несокрушимой уверенности у Жеглова в том, что он возьмет воров, будто за угол выйдет и из соседнего дома дворника приведет, что кладовщики враз и согласно закивали, прижимая к сердцу руки: мол, дело ясное, всем понятное и как же может быть иначе?

А он продолжал свою речь:

- Это, значитца, два. И третье: нынче же обеспечьте охрану социалистической собственности должным образом, а то вас вчерашние гости по новой оглоушат!

Все...

Я приехал в Управление около шести часов и сразу же направился в столовую. Я уже заметил, что все последнее время испытываю неутихающее чувство голода - даже не голода, а какой то хронической несытости. Наверное, мой здоровый организм бунтовал против скудного городского пайка, привыкнув к доброму армейскому приварку, который к тому же разведчики ухитрялись усиливать и разнообразить за счет "боевой подвижности и тактического маневра по тылам врага", как выражался старшина Форманюк.

Над окошком кассы клочок бумаги доводил до сведения сотрудников: "Имеются в продаже белковые дрожжи (суфле) в качестве дополнительного бескарточного блюда".

Я охотно выбил чек на три порции суфле, рассудив, что после долгого пребывания на воздухе полезно поддержать гаснущие силы любыми средствами, и пошел в зал. У раздачи назревал скандал; красный от возмущения Пасюк, держа на огромной ладони тарелку, допрашивал молоденькую веснушчатую повариху: