Рация выплюнула пару шипящих и слившихся в одно, словечек.

— Александр, ты посиди тут. Никуда не сдвигайся и не высовывайся. Это приказ, ясно?

В их уши врезался колючий треск, оглушив и дезориентировав. Из бока колонны посыпалась каменная крошка.

“Тут лишь один выход. Про моего сына они пока не знают. Я сделаю всё, чтобы не узнали.” — Одним коротким рывком Ульрик ринулся под защиту следующей колонны.

Пули с запозданием вгрызлись в пол, и бетонное крошево брызнуло во все стороны, с остервенением впиваясь в стены.

— Вы… вообще не умеете стрелять, ребята. — “Давайте, следите за моим голосом. Я уже здесь, а там никого нет…”

От бетонной пыли царапнуло горло и глаза.

Ульрик развернулся к сыну…

— Александр! — воскликнул он с выпученными глазами.

Тот повернулся как раз вовремя, чтобы нож в руке нападающего соскользнул, вонзаясь в живот мальчика…

— Ааааааааааа! — заорал Ульрик.

Вскочив, мужчина помчался вперёд, на ходу выпуская пули в голову противника.

Александр, стремительно бледнея, оседал на пол, держась руками за живот.

— Папуля! — На голубой толстовке расплывалось кровавое пятно, пачкая бежевые штаны.

Пуля прилетела откуда-то сбоку, откуда еë никто не ждал. Ульрик, прошитый насквозь, упрямо шагнул вперёд… и снова шагнул…

Мужчина практически упал на своего сына и прикрыл его собственным телом. Вдали выли сирены. Опять спешно затрещали пистолеты.

— Ульрик! Ульрик!.. — подоспевший Густав тормошил товарища.

Два тела безвольно распростëрлись на бетонном полу. Если бы не кровавые лужи, можно было бы подумать, что они спят…

— Мой старший сын лекарь, и он первый прибыл с подмогой. Мальчишку они зашили, а рыцаря не успели. Той же ночью и умер. — Сказала Бригитта.

Сжав зубы, Агата сдерживала рвущуюся изнутри волну.

“Так вот оно что… вот почему Александр ничего не рассказывал…” — Спасибо, бабушка Бригитта. Это… ужасная история.

Пожилая дама покивала, грустно и одновременно раздражённо:

— Мужики — идиоты. Им только бы убивать друг друга. — Потом она взяла пустую тарелку, дошла до печи и наложила девушке ещё рагу. — Кушай давай. Не забивай головку глупостями.

Какое-то время они молчали.

Наконец старуха скрипнула:

— Кто же так подсобил тебе? Ночью вода ледяная…

Задумавшись, Агата прикусила кончик ложки:

— Определённо тот, кто не желает мне добра.

Что-то пробубнив себе под нос, старуха стащила со стола кожаный мешочек. Не смотря на девушку, Бригитта бросила на покрывало с десяток деревяшек с выженными на них символами.

— Ты веришь в скандинавские руны, а? — спросила бабулька.

— Нет. Это всё глупые суеверия.

Усмехнувшись, Бригитта не подняла на девушку глаз:

— Зато они верят в тебя.

От тона женщины спина Агаты покрылась мурашками. Покосившись на покрывало, она рассматривала обожжëнные деревяшки.

— Анзус говорит тебе: ты в идиотках, девушка. Кто-то врёт тебе, кто-то злой… а ты и рада попасться на крючок. Что тебе с него, вруна? Ты с него одни слëзы наберёшь, а он с тебя — корзину шерсти. Уруз говорит: будь похитрее, девушка. Измени собственные глаза, гляди на всë как охотник, а не как жертва. Разыскивай слабое звено. Отыщешь, разобьëшь — найдëшь собственные ответы. Феху говорит тебе: будь сильной, девушка. Послушай Уруз, и станешь союзником воли, знания и желания. Не ты будешь осëдлана, но жизнь станет твоим послушным скакуном.

— И это всё? А про любовь? — спросила Агата.

Засмеявшись, Бригитта прикрыла рукой беззубый рот:

— Вам, девушкам, всë только про любовь и парней. Имеются в жизни вещи поважнее этого. — Однако пальцы старушки уже шустро прошлись по рунам, будто нащупывая между ними нить. — Гляди, как мужчина ждёт тебя… как желает дотронуться до твоей руки…

Склонившись над рунами, Агата скептически вглядывалась в незнакомые символы.

— Парень скалится на себя, но скулит внутри. Мужчина кажется злым животным, но приручить его легче, нежели волка. — Бригитта любовно погладила одну из деревяшек. — Я не представляю, кто этот парень, но он трудный для тебя.

— Вы даже не имеете понятия, насколько.

— Однако… вернее, чем он, никого не будет и заботливее, чем он, никого не будет. Подобные ему возводят империи, чтобы у тебя были оловянные солдаты в человеческой коже… И этот мужчина знает, что ты его хочешь.

Закусив губу, Агата немного покраснела. В дверь забарабанили, старуха, не отвечая, поднялась и почапала к двери. Свесив ноги с кровати, Агата насторожилась.

— К тебе гость, девочка. — Сказала Бригитта с порога.

— Агата! О, господи, ты в норме и жива! — провозгласил русоволосый парень.

— Э… двард? — вопросила Агата удивлённо.

— Ага! Я ведь говорил, что стану приглядывать за тобой.

“Если это был ты, а не Кристофер, конечно”.

Эдвард радостно бросился навстречу Агате, а она… раскрыла объятия.

— Эдвард! Как же хорошо видеть знакомое лицо! — Радостно обняв парня, Агата ощутила, как облегчение накрывает еë удушающей волной. — “Как же странно, что отыскал меня конкретно он… почему не Александр или Рэйчел?” — Как ты нашёл меня?

— Пораспрашивал местных рыбаков. Тебя все разыскивают. Ребята отправились на все концы острова.

“Алекс, возможно, бесится, словно чëрт. А Рэйч рыдает…”

— Что с тобой произошло? Почему ты тут?

— Я… упала в озеро. Ночью. Едва не утонула, сыновья этой дамы меня вытащили.

— Ты подскользнулась, да?

— Меня… пихнули. — Агата внимательно наблюдала за выражением лица Эдварда.

Поначалу его лицо не выражало ничего, но после напряглось:

— Агата… кто мог тебя спихнуть?

— Хороший вопрос, однако…

— Насколько хорошо ты знаешь всех этих людей, с которыми приехала?

Агата выгнула брови на парня, а он спокойно продолжил:

— Могут ли они хотеть от тебя чего-нибудь? Кому выгодно, чтобы ты боялась?

— Мне самой интересно это знать… — Помолчав минуту, она пыталась собрать мысли воедино. — Пошли пройдёмся, Эдвард.

Бросив на Бригитту короткий взор, парень послушно кивнул.

Встав посреди дороги, Агата окинула село цепким взором. Маленькие домики, рыбацкий причал… Вдали высокие заснеженные горы…

— Оно очень красивое, ты так не думаешь?

Эдвард тоже окинул село цепким взором, только с наибольшим скептицизмом.

— Просто очередное умирающее село. Не вижу ничего интересного.

— Но какие тут домишки! И практически отсутствуют следы цивилизации. Но имеется море, пляж, красивые виды… Это место стало бы интересным курортом.

Пожав плечами, Эдвард выглядел заметно раздражëнным глупой темой для беседы.

Агата испустила вздох:

— У тебя есть деньги?

Без задавания вопросов, парень вынул из портмоне пару крупных купюр.

— Спасибо. Нужно возвратить платье Бригитте. Подожди тут.

— Бабушка Бригитта, я хочу возвратить вам платье.

Та махнула рукой, не отрываясь от собственных рун:

— Оставь его себе, девочка. Тут их больше некому надевать. Да и твои вещи пока тëплые.

Одежда Агаты действительно пока что отдавала влажностью. Отложив свои вещи в сторону, девушка присела около старухи.

— Ваше село очень красивое.

— Хворое село, девочка. Все отчаливают, покидая нашу деревню. В скором времени вообще никого не останется, лишь старичьë с мышами.

— Почему?

— А чего здесь делать? Работы хорошей нет, где-то с полвека уже. Живём рыбой и тем, что дети из города привозят. Они и электричество сделали и газ привезли. Но сами жить тут не хотят. Я их не сужу за это. В городе и то получше.

“Рыбацкое село… может ли это стать хорошей инвестицией? Можно устроить тут музей под открытым небом. Сделать интересные занятия туристам… Это недалеко от Стокгольма. Если всё красиво устроить… Потяну ли я? Ага. Когда, если не сейчас? Нужно, конечно, связаться с Энтони… как он там, кстати? А, ничего. Если активов не хватит — попрошу у Александра. Это его родные места, он не откажет.” — Бабушка Бригитта, если я захочу оживить село — вы поможете мне?