– Конечно, знаю! Особенно я живу всю жизнь. Я жил ещё знаешь когда?

– Ну, когда?

– Когда ещё был саблезубым. В каменном веке. Тогда все люди ходили с каменными топорами, а я – с клыками до пояса. И мы друг на друга охотились. Бывало, встречаешься с каменным человеком: «Привет!» – «Привет». – «Как жизнь?» – «Нормально». – «Куда идешь?» – «Да вот охочусь… На тебя». – «Нет, это я на тебя охочусь!» И тут мы начинали драться…

– И кто кого?

– Никто никого, побеждала Дружба! Всегда побеждала Дружба! Только начнешь дубасить твоего предка, как прибегает Дружба и заводит: «А ну, брысь, разойдись, как нехорошо драться, ай-яй-яй!» И мы разбегались. И так из века в век. В медном веке то же самое. Идёшь, бывало, а навстречу твой предок с медным мечом: «Привет!» – «Привет!» – «Ты куда?» – «Да вот, охочусь… На тебя». – «Ничего подобного, это я на тебя охочусь!» И только мы сцеплялись, чтобы выяснить, кто же на кого охотится, опять Дружба тут как тут: «А ну, прекратить…»

– Врун ты, Тигра! – фыркает Денюха.

– Я не врун!

– Нет, врун! Не мог ты столько жить! Ты же не старенький, ты ещё маленький!

– Я не врун! Я просто слегка сочинюн… А вообще-то это был не я, который саблезубый, а мой прапрадедушка.

– Ага! А мой прапрадедушка твоего дрессировал! – радостно подхватывает Денис.

– Чего-о? Это он тебе так сказал?

– Да.

– Значит, это он врун! Потому что всё было наоборот – мой прапрадедушка дрессировал твоего!

– Тигра! – возмущённо подбоченивается Денюха. – Мой прадедушка был человеком, так?

– Ну да…

– А твой – тигром! Поэтому мой дрессировал твоего!

– Неправда! – мотает головой Тигруша. – Это мой твоего дрессировал, учил прыгать с тумбы на тумбу, нырять в горящее кольцо, ходить и бегать… А как ты думаешь, почему люди стали ходить, как сейчас? Они же раньше не умели, умели только скакать по веткам. Но мой прапрадедушка научил твоего ходить на задних лапах, а твой прапрадедушка научил этому остальных людей. Так мне рассказывала бабуля. Говорила, что выступления наших «пра» гремели по всему ледниковому периоду! На каждое представление собирались тигры со всего континента. Мой командовал: «Але-оп!» – и твой сигал в кольцо, только пятки сверкали, а потом раскланивался… Очень любил рукоплескания.

– Тигра, ты всё-таки врун! – Денис радуется, что подловил-таки своего полосатого дружка на слове. – Ты же сказал, что представления смотрели тигры! Разве у тигров есть руки? Они не могут рукоплескать!

Тигруша чешет в затылке.

– А, да. Я просто оговорился. Что, оговориться уже нельзя? Лапоплескания. Твой прапрадедушка обожал лапоплескания. Мой, конечно, тоже всегда выходил в конце кланяться, и каждый раз при поклоне его саблезубые клыки втыкались в песок. Ужасно неудобно, правда? Все кругом лапоплещут, а мой прадедушка увяз клыками в песке.

– Ага, неудобно… – вынужден согласиться Денюха.

– Не то слово! Так что в конце концов он отпилил свои длинные клычищи, сказал, что цирковая карьера дороже. С тех пор вы, люди, ходите на задних лапах, а мы, тигры, больше не носим клыков. Вот так наши предки и вывели друг друга в люди… И в современные тигры.

– Мам, это правда, что курение убивает? – шагая домой из школы, спрашивает первоклассник Денюха.

– Правда, – отвечаю я. – Те, кто много курят, вполне могут заболеть чем-нибудь очень нехорошим, и тогда…

– Курение ещё как убивает! – вмешивается в разговор Тигруша.

Ожидая возвращения Дениски, он смотрит в свою супер-трубу, в которую вмонтирован супер-телефон, и, как всегда, не может остаться в стороне от интересной беседы.

– Ты-то откуда знаешь, Тигруша, что курение убивает? – сомневается Денюха. – Ты же не куришь!

– Откуда я знаю? – возмущается Тигра. – Да Курение недавно чуть не убило моего друга! Представляешь – друг спокойно лег спать, а Курение залезло к нему в окно и ка-ак набросится! Про это и в криминальных хрониках писали: «Разбойное нападение Курения на юного тигра…»

– Ой…

– Вот именно – ой! Курение забралось к другу в комнату и стало пригоршнями запихивать сигареты ему в пасть!

– А он что?

– Он отбивался, конечно, но Курение же сильное! И злобное. Оно задымило ему все лёгкие, так что из лёгких они стали тяжёлыми… И мой друг не мог встать. Представляешь – размахивает лапами, бьет хвостом, а встать не может: бывшие лёгкие, которые стали тяжёлыми, прижали его к дивану!

– О-ой, а потом что? – Денюха, захваченный страшным рассказом, начинает спотыкаться, и мне приходится взять его за руку.

– Я его спас, – успокаивает Тигра. – Его счастье, что я гостил у него с ночёвкой. Представляешь: просыпаюсь, вся квартира в дыму, а Курение с кошмаренными красными глазами пихает другу сигареты в пасть! Я вскочил, схватил огнетушитель – и давай поливать Курение. Оно скукожилось, зашипело и вылетело в окно!

– Моего друга однажды тоже… – пытается перехватить инициативу Денис, но когда Тигруша в ударе, его трудно перебить:

– А как ты думаешь, почему я сегодня проспал твой уход в школу? Даже лапой тебе на прощание не помахал?

– Отсыпался после битвы с Курением? – предполагаю я.

– Не-ет! То есть, отсыпался, конечно, но не после битвы! Я, когда изгнал Курение, задумался: а вдруг оно ещё на кого-нибудь нападет? Надо же срочно всех предупредить, чтобы были начеку. Угадайте, что я тогда придумал?

– Что? – машинально спрашиваю я, хотя знаю, что Тигруша и без того всё расскажет.

– Я взял баллончик с краской и пошел писать везде предупреждения. Такие: «Тигрздрав предупреждает! Курение на свободе! Курение убивает! НЕТ КУРЕНИЮ!» Решил начать с небоскрёба на Площади Конституции, потому что он высоченный, там много окон и его видно издалека. Героически дополз снаружи по стене до верхнего этажа, цепляясь зубами, когтями и отпихиваясь хвостом, и принялся писать на окнах предупреждения. И что бы вы думали? Вместо того, чтобы поблагодарить за заботу героического меня, люди начали вопить: «Мы недавно помыли окна, а ты их все перемазал, такой-сякой!» Даже сковородкой пытались меня стукнуть…

– А ты что? – подгоняет запыхавшегося рассказчика Денюха.

– А я вишу над пропастью с баллончиком в лапе, уворачиваюсь от сковородки и рычу: «Вы что, не знаете, что Курение убивает, не знаете, да?»

– А они?

– А они тогда чуть тише: «Знаем, конечно, но…»

– А ты?

– А я: «Какое может быть «но»! Раз Курение убивает, значит, я всё правильно написал!»

– А они?

– А они ещё тише: «Правильно, конечно, н-но…»

– А ты?

– А я: «Никаких «но», если всё правильно! Закройте двери, закройте окна, заклейте их крест-накрест, поставьте сигнализацию на все замки, Тигрздрав предупреждает – Курение способствует подыханию! И скажите спасибо, что я вас спасаю, рискуя жизнью! Благодарите меня, да дружненько, с выражением!»

– А они?

– Они тогда совсем уже обалдело, дружненько и с выражением: «Спа-си-ибо!»

– А ты?

– А я пририсовал на окне ещё кости и череп, чтобы было страшнее, и пополз вниз, на следующий этаж, спасать тамошних людей… Вслед мне полетела сковородка. Но я не сдался! Я успел разрисовать три дюжины окон, увернуться от пяти сковородок, четырех кастрюлек, поварёшки и шести непарных кроссовок… Но тут в баллончике закончилась краска. Я спустился на землю, чтобы побежать за новым – как вдруг!..

Тигруша выдерживает леденящую кровь паузу.

– Неблагодарные люди, которым ты героически перепачкал окна, скинули на тебя пианино? – пытаюсь угадать я.

– Не-а! Вдруг! Я! Увидел! Разъярённое! Курение! Оно поджидало меня возле небоскрёба, притоптывая ногой и держа в одной руке сто пачек сигарет, а в другой – зажигалку. «Это ты – Тигрздрав?! – кошмаренным голосом прорычало оно. – Это ты мешаешь мне убивать людей и тигров?» И закашлялось, потому что было насквозь прокурено. «Ах-кха-кха-кха-кха-кха…» На шестом «кха» я его перебил, стукнув баллончиком по башке. Бац! И ещё раз, в челюсть – бемс! А потом поддых – шарах! И в глаз – блямс! Тут Курение кинулось на меня и попыталось поджечь мне хвост, но я увернулся, выхватил у врага зажигалку, запалил сигареты и сунул в них баллончик. Баллончик ка-а-ак грохнет! Взорвался напрочь! Напр-р-р-рочь! На мелкие кусочки!