– Вы… – мужчина в халате замялся. – У вас есть возможность поддержать наш проект. Мы реалисты, у вас этих возможностей гораздо больше, чем у других. У вас есть связи, опыт и очень хорошее чутьё.
– И деньги, – добавила стоящая рядом с отцом Лиза.
– И деньги, конечно, – не стал спорить мужчина. – Ну что, приступаем?
– Приступайте, – кивнул Гордеев и сосредоточился на двух больничных кушетках за стеклом.
На одной лежала молоденькая девушка лет двадцати, симпатичная, хоть и исхудавшая, с торчащими рёбрами, но всё ещё пышной красивой грудью. На этом её красота заканчивалась, стоило присмотреться внимательнее, и в глаза сразу бросалась её ущербность – на руках заметны следы многочисленных уколов, волосы давно не крашены, обгрызенные ногти на пальцах, синяки под глазами, словно девушка махнула на себя рукой и перестала следить за своей внешностью. Для наркоманов со стажем – это норма.
А вот на другой кушетке лежала её полная противоположность – седая старуха. Дряхлое и рыхлое сморщенное тело, обвисшие груди, словно две тряпочки, старческие пятна, синие прожилки под тонкой, словно пергамент, кожей, дорогой маникюр и следы многочисленных косметических операций, призванных сберечь остатки молодости.
– Через час она будет в новой оболочке, – кивнул мужчина в белом халате в сторону старухи. – Подождём в комнате отдыха, или…
– Здесь, – закончил за него Гордеев. – Хочу видеть всё от начала и до конца.
– Я не собираюсь вас обманывать, Михаил Сергеевич, – хмыкнул мужчина и заискивающе улыбнулся. – Я прекрасно знаю вас и вашу репутацию, и что мне грозит в случае обмана. Мне дорога моя жизнь.
– Я знаю. Мне просто интересно, – скривился Гордеев, которого немного раздражала болтовня этого скользкого типа.
– А разум девушки перенесёте в тело старухи? – задумчиво поинтересовалась Лиза, так же, как и отец, внимательно наблюдая из-за стекла за процессом.
– Нет. Зачем? – мужчина пожал плечами. – Это слишком сложная процедура, да и записывать разум на старую болванку тот ещё геморрой. Старые мозги не такие пластичные – в основном, получаются дебилы. Так что проще утилизировать.
– Так девчонка умрёт? – Лиза удивлённо повернулась к собеседнику.
– Ну… – замялся тот. – Её разум – да. А в целом, формально, умрёт только старуха, но она подписала все бумаги об эвтаназии. У нас всё легально.
– Софистика! – фыркнула дочь Гордеева. – Разум девушки умрёт, а разум старухи будет жить.
– Ну и что? Она и так бы сдохла через пару лет. Её нашли в реабилитационном центре для наркоманов. Привели в порядок и вуаля. Теперь она послужит высшим целям.
– Высшим целям – это вам?
– Именно. И вам, если мы сумеем договориться. И вашему отцу, и вашей семье.
– И сколько бабка отдала за эту процедуру? – прервал разгорающийся спор Гордеев.
– Два миллиона, – моментально ответил хозяин лаборатории, словно ожидал этого вопроса. – Можно было выкатить ценник раз в десять выше, но, с другой стороны, мы бы сделали это и бесплатно, только чтобы продемонстрировать вам весь процесс, Михаил Сергеевич.
– Неплохо. Бабка продала семейные драгоценности или свою старенькую квартирку?
– Нет… Это Анастасия Воронина. Вы её не узнали?
– Актриса? Нет, не узнал. Хотя, действительно, похожа. И как она хочет легализовать новое тело?
– Она удочерила девушку неделю назад, – усмехнулся мужчина. – Всё до банального просто.
– Да уж. Пока единичный случай, это просто, – покачал головой Гордеев. – А когда это станет на конвейер?
– Этот продукт не будет массовым, только для избранных. Вы же это понимаете. Мы не заинтересованы в огласке.
– Ещё бы, – фыркнула Лиза, – но рано или поздно об этом пронюхают.
– Поэтому мы и обратились к вашему отцу и к вам, Елизавета Михайловна. Ваш отец обладает нужными рычагами, чтобы всё это контролировать, а вы сможете убедить отца в перспективах нашего детища.
– Я оценил перспективы. Это интересно. Подумаю над вашим предложением, – Гордеев развернулся и шагнул в сторону выхода. – Лиза, нам пора.
– Но… – растерялся хозяин лаборатории. – Вы же хотели досмотреть ход процедуры до конца и поговорить с подопыт… с пациенткой.
– Я увидел достаточно. Пришлите мне видеозапись того, как она очнётся, сможет говорить и связно мыслить. Я свяжусь с вами на днях.
– Но… Но мы не можем ждать. И вы не единственное заинтересованное в этой технологии лицо…
Последнее мужчина сказал зря, но понял это слишком поздно, лишь когда Гордеев обернулся на пороге и окатил его равнодушным холодным взглядом.
– Я ясно дал понять! – отчеканил отец Лизы. – Свяжусь с вами на днях, мне нужно подумать над перспективами вашего творения и оценить риски, Антон Васильевич.
– Хо-хорошо… – почему-то начал заикаться мужчина, хотя не заикался с пятнадцати лет. – Б-б-буду ждать известий от вас, Михаил С-с-сергеевич…
Под пристальными взглядами вооружённой охраны лабораторного комплекса Гордеев молча преодолел длинный коридор, остановился возле хромированных крепких дверей лифта и нажал кнопку. Зашёл внутрь, дождался следовавшую за ним по пятам дочь, и отправил лифт на нулевой этаж здания.
– Он соврал, пап, – нарушила молчание Лиза. – Мы не первые, кому он это демонстрировал.
– Знаю, – кивнул Гордеев. – Захаровы работают над похожим проектом. Наверняка этот хмырь заломил цену, и они решили, что проще самим всё сделать, чем покупать технологию у него.
– Почему Захаровы? Почему он выбрал их, а только потом нас?
– Из-за нашей репутации, дочь. Ты же знаешь, если я могу взять что-то даром, я не буду за это платить. Сейчас я мог просто забрать это у него, но, видимо, он отчаялся, раз обратился к нам. Инвесторы бегут, денежки кончаются… Вся его работа с душком. Использовать людей как… – Гордеев задумался, пытаясь подобрать подходящее слово.
– Как костюм, – подсказала Лиза.
– Да, наверное. Поносил и выкинул, надел новый. Даже для меня это перебор.
Двери лифта разъехались в стороны, и отец с дочерью вышли на улицу, где их ждала пятёрка бойцов, облачённых в экзоброню последнего поколения Х-18. К Гордееву шагнул самый рослый, с двумя золотыми галочками на правом плече – командир боевой группы.
– Господин, – кивнул мужчина, нахмурившись густыми бровями под глухим боевым шлемом, полностью закрывающим лицо, – всё хорошо?
– Да. Всё прошло хорошо, – задумчиво протянул Гордеев и повернулся к дочери. – Что скажешь, дочка? Это вообще реально, что он говорил и обещал?
– Реально. Очень даже, – кивнула девушка. – Но всё это неправильно, ты же понимаешь, к чему это приведёт?
– Понимаю. Конечно, я всё понимаю.
– Я сделаю лучше. Гораздо лучше, и совсем не так, как эти недоучки-любители, – усмехнулась брюнетка.
– Уверена? – задумчиво переспросил отец.
– Уверена! – твёрдо заявила девушка.
– Хорошо, – Гордеев повернулся к командиру боевой группы. – Все данные изъять, объект зачистить полностью.
– Людей тоже уничтожить, господин?
– Людей?
– Подопытных, – уточнил боец. – По нашим данным, у них там два десятка человек в заморозке. Невинные люди, господин. Их ищут поисковые отряды, полиция, семьи.
– Семьи вряд ли, – вмешалась в разговор Лиза. – Для опытов, скорее всего, отлавливали бездомных, бродяг, наркоманов, тех, кого не будут искать.
– Да, возможно, – согласился боец. – Мы можем подчистить им память и выкинуть подальше отсюда, в разных местах. Их никто не свяжет с этой лабораторией…
– Слишком много мороки и ненужных рисков. Приступайте к полной зачистке, – отмахнулся Гордеев и шагнул в сторону своей машины.
– Понял, господин. Будет исполнено…
* * *
Наши дни
Раритетный белый Rolls-Royce Phantom нёсся по автостраде со скоростью около 200 км/ч. Водитель огородился от пассажиров звуконепроницаемой перегородкой и внимательно следил за дорогой, непринуждённо обгоняя одну машину за другой.