- Сначала я испугался, что задохнусь, но размыслил, что угорание от углекислого газа должно быть безболезненно, как обычное засыпание, и я стал ждать, молясь о том, о чём не успел,... но сознание всё больше прояснялось и бодрость прибывала. Тут я замелит, что не дышу... Я начал думать, в чём причина и что же это может означать, вопрошать Всевышнего... В конце концов решил, что суть случившегося вся и так передо мной, и возник другой вопрос: что мне теперь делать? Я на всякий случай ощупал, простучал гроб... Поворочался и с радостью...
- С чем???
- ...обнаружил, что мои ноги почти совсем не болят. Право, я был так счастлив!
- Дальше!
- Я стал думать, фантазировать.
- О чем!?
- О слепых людях, живущих в непроглядной тьме и ставших теперь моими братьями... Ещё я предался воспоминаниям; потом стал прикидывать, что делают сейчас мои близкие... Бедные! Знали бы они... Наверное, думал я, рано или поздно кто-нибудь потревожит эти недра - люди ведь не в состоянии оставить в покое землю, и мёртвых теперь то и дело вынимают для перезахоронения или экспертиз... Я, конечно, не рассчитывал, что это будет скоро, может быть, через века, когда человечество сконструирует машины для рытья - циклопические, с множеством рук-ковшей, похожих на сложенные в горсти когтистые лапы... Как - думал я - сложатся мои отношения с тем далёким поколением, что я буду делать средь них? Снова ли возьмусь за перо или освою иное поприще? Во всяком случае для медиков будущего я представлю собой феномен интереснейший. Возможно, именно с моей помощью люди научатся побеждать болезни и смерть! Эта мысль согревала меня, замурованного в холодной подземной глубине, внушала смирение и терпение...
- А как же голод?
- Он приходил и уходил и никогда не был слишком мучительным...
- Аа... Ну, конечно - в старости витальные процессы заторможены. Вы ведь и в отключке-то пробыли несколько суток вместо положенных семи-десяти часов. Ну?
- Больше мне нечего вам рассказать, так что до сих пор ваша месть не слишком удавалась.
Он испытывающее посмотрел на меня, видимо, собираясь с мыслями; злобы я уже на находил в его глазах.
- Если бы, - проговорил, - я всё ещё хотел вам мстить, вы оставались бы в могиле, и, поверьте, отчаяние докопалось бы до вас, но чувства мои изменились. Теперь я даже рад, что вышло так...
- Позвольте же узнать, что вас умилостивило!
- Я прочитал у вас и о вас всё, что было можно...
- Что именно?
- Многое. Многое в "Накануне", потом, разумеется, "Призраки" - очень хорошая вещь! потом в заметке по поводу "Отцов и детей" - там, где кто-то прислал вам письмо о том, что устроил ритуальное сожжение вашего портрета, - я заплакал, да...... Это что-то напомнило мне,... что-то личное...... С того момента вы словно стали мне родным, но на поиск вашего последнего пристанища я потратил много времени, а в пути меня сопровождала книга, изумительней которой я не встречал. Вот она.
Я содрогнулся до самых костей: то были "Бесы" Достоевского!
- Она охладила мои сантименты в ваш адрес, но при этом окончательно утвердила в желании вызволить вас.
- Но этот роман!...... Вот он-то точно - что ни страница, то наглость, грязь и богохульство!
- Не поспоришь... Зато уж честно. А до чего содержательно! Прямо омут смыслов! Очевидно, чувствуя свою несостоятельность в деле ясного - логического - дискурсивного изложения своих взглядов, автор отточил методику намёков, позволяющую создавать весьма полнозначные при своём лаконизме тексты... Имя Байрона там встречается, насколько помню, дважды. В первый раз - в связи с вами собственно, второй - в связи с вашим метатипом.
- Кем?
- Персонажем, списанным с вас.
Я схватился за сердце, а чёрт раскрыл книгу и прочёл, словно вонзая в меня триста клинков:
- "Этот Бадзароф это какая-то неясная смесь Нацдроу..."
- Ноздрёва! - перекрикнул я, - Которого он приплёл тут совершенно наобум!...
- А кто это вообще?
- Гуляка, пьяница, драчун и враль!... Гнуснейший тип! И повторяю, он тут не при чём!... Уж если кто и фиктивное лицо, не имеющего ничего общего с реальностью, то это - прости, Господи! - его Ставрогин! Нет и нет!! Такого просто не бывает!!!
- Ни тот, ни другой, ни третий, ни даже как называемый Байрон - никто из них не реален.
- Но в основе моего...
- Едва ли тот провинциальный доктор, которого вы называете прототипом вашего героя, зачитывался госпожой Рэтклифф............ За десять две с половиной тысячи лет человечество породило только одну (да и ту ошибочную) идею собственного совершенствования (в купе с антитезисом - идеей упадка). На самом деле вы всё те же дикари, взирающие на мир сквозь трафарет своего мифа, называемого теперь литературой. Вам невдомёк, что превращение собственного имени в нарицательное - вот страшнейшее преступление перед Творцом, Духом уникальности! Дети обезьян, если бы вы подражали природе! Нет, вы только передразниваете друг друга! Поэту, сказавшему вам: "Вот я, а вас мне не надо" и выточившему столп красоты и величия из монолита собственного духа, вы ставите это в укор! Вам надо пёстрой кладки разнонравия, разноголосья, маскарада!....... Как вы сказали? Как его зовут? Ста...
- врогин.
- ......... Странное имя. Оттуда бы ему взяться?
- ... Пароним на Стирфорта!?...
- Холодновато. Что ещё скажете о его происхождении?
