Литмир - Электронная Библиотека

— Ну и что? — спросил Чикуров, настораживаясь.

— Понимаете, он как раз завтра летит по заданию редакции. Взял билет на самолет. Рейс утренний, кажется, на девять часов. А вы его вызвали повесткой на двенадцать. Это так?

— Да.

— Товарищ Мелковский сказал, что вы уже виделись с ним в Березках. Было такое?

— Было. Имел счастье, — усмехнулся Игорь Андреевич, но Сливин не понял его тона и продолжал:

— Рэм Николаевич говорит, что он имел задание от редакции газеты написать о вас очерк. Вы почему–то отказались. А теперь вдруг сами вызываете, да еще повесткой…

— Ловко повернул, — сказал Чикуров. — Яков Терентьевич, неужели вы думаете, что я вызвал Мелковского для того, чтобы он славил мою персону в прессе?

— Разумеется, странно, — после некоторого раздумья сказал Сливин.

— Уверяю вас, я не жажду рекламы… Мелковский вызван совершенно по другому поводу… В Березках задавал вопросы он. Теперь же возникла необходимость задавать вопросы мне, а ему — отвечать…

— В качестве?.. — В голосе Сливина послышалась тревога.

— Пока свидетеля.

— Пока? — хмыкнул Сливин. — А в перспективе?

— Поживем — увидим… Сейчас в объединении «Интеграл» проводится ревизия. В частности, проверят, на каком основании Мелковский разъезжал по Москве на персональной машине, оплачиваемой «Интегралом», и так далее, в том же духе… И сколько он тяпнул у государства. И по какому праву… Тогда и решим…

На другом конце провода воцарилось молчание. Затем Сливин произнес:

— Понял вас, Игорь Андреевич. Благодарю, что внесли ясность. Со своей стороны я сейчас же дам знать в редакцию и попрошу, чтобы там впредь придирчивее выбирали внештатных авторов…

«Ну Мелковский, ну хват!» — подумал Игорь Андреевич, положив трубку. Он посмотрел на часы. Время ехать к Троянову. Путь неблизкий — на дачу.

В дверь постучали.

Вошел Макеев, тот самый следователь районной прокуратуры, который начинал вести дело о покушении на Баулина. Он был немного смущен.

— Что же вы не позвонили из Быкова? — сказал Чикуров, принимая пакет, посланный Дагуровой. — Я бы подскочил.

— Ничего страшного, — отмахнулся Макеев. — Я же в отпуске.

— Где будете отдыхать?

— Сейчас к маме в Новочеркасск, а потом посмотрю. Может, в Бердянск, на Азовское море…

Теплое слово «мама» кольнуло в сердце. Игорь Андреевич подумал, что вот уже второй год не может вырваться к своим родителям в Скопин. Рядом, можно сказать, а никак не выберется, хоть на субботу и воскресенье…

Макеев спешил на вокзал. Вышли вместе. Чикуров направился в Министерство внутренних дел СССР. Там обещали разобраться с отпечатками пальцев, оставленными неизвестным на купальной шапочке Баулина, до завтрашнего дня. За ответом попросили прийти до обеда.

Игорь Андреевич поехал на Рижский вокзал, чувствуя, что немного опаздывает. А он привык быть точным.

Дача Троянова находилась в одном из красивейших мест Подмосковья — Опалихе. Зимой туда устремляются тысячи лыжников — катание лучше не придумаешь. Летом в Опалихе еще благодатнее — вековой лес, благоустроенный, ухоженный дачный поселок. Правда, многолюдно, потому что сравнительно недалеко от Москвы. Теперь же получить участок в пределах ста километров от столицы — удача. Дают где–нибудь за Можайском, а то и дальше.

Максим Савельевич, высокий худой старик, с выразительным индейским профилем, сидел в беседке. Он был в легкой курточке. Левая рука–протез была неподвижна.

Чикуров извинился за опоздание — на целых двадцать минут.

— Полноте, Игорь Андреевич, — сказал Троянов. — И расслабьтесь. Здесь такой воздух, лес… Они мне помогают оправиться после инсульта… Словом, природа. — Услышав довольно громкий шум электрички, он усмехнулся. — Да, цивилизация окружает со всех сторон… Но это еще ничего. У меня приятель имеет дачу в Шереметьеве. Через каждые пять минут над головой буквально ревут лайнеры… Он туда не ездит. А продать не решается… Так расскажите, как поживает мой дорогой генерал?

— По–моему, неплохо. Сергей Федорович передавал вам большой привет, — ответил Чикуров.

Максим Савельевич расспросил о жене Ганжи, о Рогожиной, о состоянии Баулина.

— Врачи говорят, что Баулину лучше.

— Это просто чудо, что он вообще жив, — покачал головой Троянов. — Да, медицина здорово шагнула вперед.

— Но он до сих пор не говорит, ничего не помнит…

— Еще бы! Жуткое ранение…

Так, постепенно, Игорь Андреевич перевел разговор на Баулина.

— Скажите, Максим Савельевич, верно, что мысль об использовании методов и средств народной медицины подали Евгению Тимуровичу вы? — спросил следователь.

— Преувеличение… Идея давно носилась в воздухе. А если говорить точнее, о ней и не забывали. Кое–кто отмахивался, чего греха таить, было и такое. Но исподволь она всегда пробивалась. Как родник… Просто в последнее время об этом заговорили всерьез. Наконец и президиум Академии медицинских наук сказал свое слово…

— Вы о клинике в Томске? — проявил свою осведомленность следователь.

— И об этом тоже… Не хотелось бы одного — однобокости. Мол, только народная медицина имеет право на существование. Как другие считают, что иглоукалывание, например, или бег трусцой — панацея от всех болезней… Ценность березкинской клиники в том, что там решают проблему лечения больных комплексно. Ведь бывает: то за одно схватятся, то за другое, а то пытаются соединить несовместимое… Баулин идет не от эклектики, а от единства. Если хотите, все подчинено одной, главной идее — освободить организм человека не от самого недуга как такового, а поставить его в условия, когда он сам освобождается от болезни и восстанавливает функции всех органов… Вы понимаете, о чем я говорю?

— В общем — да.

— Баулин внял великому принципу природы — единство во всем! В образе жизни, поведении, питании… И он воплощал, разумеется в силу возможностей, этот принцип на современном уровне. Потому что я убежден: наряду с вековым опытом нужно применять и самые последние достижения в нашей области. Я имею в виду терапевтические методы, диагностику, чисто технические новинки — ЭВМ, луч лазера и тому подобное… И опять же, повторяю, чтобы все было комплексно.

— Вы часто виделись с Евгением Тимуровичем?

— К сожалению, нет. Но связь поддерживали постоянно. Переписывались, реже — перезванивались. Бывая в Москве, он навещал меня. Что касается его работы — я все время был в курсе. Он советовался со мной, делился достижениями и сомнениями… Правда, последние три месяца я не имел от него ни писем, ни звонков. Даже встревожился. Позвонил Регине Эдуардовне. Она меня огорчила. Сказала, что Евгений Тимурович хандрит, шлет какие–то странные письма… Зная, что у Баулина и раньше были срывы, я подумал: может, опять нечто подобное? Раза два сам звонил в Березки, но не застал его дома… И вдруг — как гром среди ясного неба. В него стреляли! В голове сразу карусель — кто, почему?.. Евгений Тимурович мне дорог, поверьте. Не потому только, что мы единомышленники… Он удивительный человек! С трудной, несколько изломанной судьбой, но сумевший найти себя… И ученый незаурядный… Равнодушным я оставаться не мог. Конечно, интересовался, пытался узнать причину… Сведения, скажу вам, были самые разноречивые… Просочилось до меня и то, что составляет, наверное, тайну следствия…

Троянов выразительно посмотрел на Чикурова: как тот прореагирует на последние слова?

— Какую именно тайну вы узнали? — спокойно спросил Игорь Андреевич.

— Будто бы Евгений Тимурович брал с больных взятки, дорогие подарки… Господи, неужели это правда? Не верится! Честное слово, не верится! Брать с больного!.. Упасть так низко…

— К сожалению — увы…

— Ай–я–яй! — покачал головой Максим Савельевич. — Нет, мир, наверное, перевернулся! Уж кто–кто, но Баулин!..

— Более того, иногда он брал взятки, заведомо зная, что не в силах вылечить человека, — добавил следователь.

Это была последняя капля. Троянов грохнул здоровой рукой по скамейке.

95
{"b":"840705","o":1}