Жан Ибелин возражал барону, что вряд ли тайных ходов имеется много, а если они и есть, то и местные правители вряд ли знают о них. Иначе не проморгали бы тот подземный ход под Южной башней, использованный храмовниками. Ибелин считал, что сил долго продержаться у противника нет. И потому убеждал присутствующих, что следует немедленно начать вести переговоры о почетной капитуляции остатков гарнизона. Надо дать им шанс не потерять лицо, выйти с оружием из города. И это будет лучше, чем терять людей на штурм цитадели, которая представляла собой крепость гораздо более укрепленную, чем просто городские стены с башнями и воротами, обнесенные нешироким и обмелевшим рвом. В цитадели же стены и башни были крепче и выше, ров, опоясывающий ее, имел достаточную ширину и полноводность, а вход перекрывал подъемный мост. К тому же, кольцо стен в цитадели было двойным, а высокая и широкая башня донжона представляла собой еще одну крепость внутри крепости. Потому граф убеждал присутствующих, что штурмовать не стоит, а лучше поддерживать осаду, и, в то же время, сосредоточиться именно на переговорах. Такое мнение высказал граф Ибелин.
Командир отряда госпитальеров высказал мысль, что противника из города ни в коем случае выпускать нельзя. Иначе достаточно большая сила потом пополнит армию Бейбарса. И, стало быть, лучше уж долгая осада, чем переговоры с противником, засевшим в цитадели. Плотно обложить осадой, и пусть сидят так хоть целый год, пока не прикончат все припасы. Так полагали госпитальеры.
Когда эти трое высказались, настало время говорить командиру тамплиеров. Грегор Рокбюрн поднялся со своего места за длинным столом и сказал:
— Я считаю, что барон Монфор прав в том, что касается существования подземных ходов, ведущих в цитадель. Действительно, они вполне могут быть. Город древний, и потому подвалы, конечно, желательно тщательно обыскать. Заодно, уверен, найдем и много чего интересного, что спрятали там местные жители. Но, я полагаю лобовой штурм очень опасной и неоправданной затеей. Потому я одобряю точку зрения графа Ибелина о том, что переговоры необходимы. Вот только вести их нужно лишь тогда, когда осада будет полной. Пока что со стороны озера мы сарацинам ничем не угрожаем. Они, хоть и отошли в цитадель, но отнюдь не утратили контроль за главными городскими причалами, которые как раз за цитаделью и расположены. И с помощью кораблей к ним могут подвозиться припасы и подкрепления. А потому я придерживаюсь мнения, что нужно, во-первых, окружить цитадель так плотно, чтобы создать угрозу и подходу кораблей к причалам. Во-вторых, нужно вести переговоры. И, в-третьих, необходимо осмотреть все подвалы и разузнать у пленных сарацинских солдат и у местных жителей о подземных ходах и прочих скрытных лазейках в цитадель. Только я опасаюсь, что после произошедшего сегодняшней ночью, они будут настороже и постараются не допустить переброски наших сил сквозь подземные ходы.
Глава 19
К удивлению Григория, остальные командиры выслушали его на этот раз внимательно, с серьезными лицами и не перебивали, а барон Монфор не стал орать, вопреки своему обыкновению, а спросил спокойно:
— И как же это вы, Грегор, предлагаете нам создать угрозу для подхода вражеских кораблей к причалам со стороны озера, ведь флота у нас нет? — поинтересовался барон Монфор.
— Я предлагаю воспользоваться артиллерией, монсеньор, и отогнать корабли выстрелами орудий. Возможно, нам повезет, и неприятельский флот понесет потери, — скромно ответил Родимцев, подумав, что, заинтересовав присутствующих осязаемым результатом, таким образом, сможет поскорее организовать производство пушек.
— И сколько этих ваших орудий понадобится для исполнения подобного плана? — поинтересовался граф Ибелин.
— Десяти пушек, думаю, вполне хватит, — произнес Гриша.
— Да не может такого быть, чтобы десятком этих ваших пшикалок, можно было бы разогнать вражеский флот! — усомнился командир госпитальеров.
Но, его осадил Жан Ибелин:
— Не вижу в этом ничего невозможного. Раз одна пушка достаточно эффективна, то десять будут эффективнее в десять раз.
— Вот именно, монсеньор. Вся загвоздка лишь в том, чтобы их изготовить побыстрее, — вставил Родимцев.
Монфор воскликнул:
— Ерунда! Удлиненные железяки с дырками нужного размера сделать не проблема.
— Это так, монсеньор, — согласился Григорий. Но добавил:
— Вот только пороха у меня пока столько нет.
— Так сделайте же этот порох! Что вам мешает? — произнес барон.
— Видите ли, монсеньор, на все нужны деньги. Изготовить порох весьма непросто и затратно. А у нашего братства, которое, как вам уже известно, владеет секретом пороха, денег нет, — сказал Григорий.
— Иными словами, вы просите денег? — прямо спросил Монфор.
— Деньги греховны! И братьям военных орденов запрещено брать деньги! Особенно бедным рыцарям Храма Соломонова! — воскликнул в негодовании главный госпитальер.
Но, Родимцев невозмутимо сказал:
— Я ничего не прошу, а просто сообщаю факты. Рабочим, которые, извините, собирают по выгребным ямам дерьмо, чтобы потом делать из него сырье для пороха, надо платить. Только и всего.
— Так привлеките рабов или пленников, — предложил Монфор.
— Тогда пленники или рабы узнают секрет. И наши враги смогут использовать этот секрет против нас. Потому к производству пороха нашим братством допускаются лишь проверенные работники, которым платят хорошее жалование. И каждый такой работник у нас в братстве имеет особый статус, — важно сообщил Гриша, хотя никаких работников порохового производства у него еще не имелось. Производство пороха он только еще намеревался организовать, но уже решил для себя, что деньги на организацию этого важного производственного процесса с Монфора неплохо было бы получить заранее.
Впрочем, барона долго уговаривать не пришлось. Он согласился:
— Ладно. Посчитайте смету, а деньги я выделю.
После совещания командиров Родимцев решил неспешно проехаться по захваченному городу верхом. Улочки в Тверии этого времени оказались в некоторых местах настолько узкими, что и два всадника могли разъехаться с трудом. Его высокий боевой конь и белый орденский плащ с большим вышитым красным разлапистым крестом привлекали внимание встречных. И многие приветствовали его.
На городских пространствах все еще царили беспредел победителей и суета грабежей. Потому в жилую застройку углубляться не имело смысла. И Гриша направил коня по самой широкой центральной улице, идущей через площадь к самой цитадели. Там, возле крепости, все еще занятой врагами, под охраной ратников Монфора, наемные итальянские инженеры, захваченные вместе с катапультами у сарацин, собирали свои боевые машины на новом месте, готовясь организовывать обстрел цитадели, в которой все еще сидели враги.
Впрочем, эти примитивные осадные орудия проявили себя в противоборстве с городскими укреплениями не слишком эффективно. Булыжники, запущенные по городским стенам и башням, лишь сломали самый верх укреплений, обрушив защитные каменные зубцы, но причинив незначительные повреждения стенам и башням. И Родимцев предположил, что для того, чтобы с помощью имеющихся катапульт создать в стене пролом, пришлось бы, наверное, обстреливать какое-то одно место на стене не меньше месяца. И то не факт, что обрушение гарантировалось. А подкопать городские стены не представлялось возможным, потому что они упирались своими фундаментами в скальное основание.
Поэтому в том, что крестоносное воинство одержало победу над городским гарнизоном малой кровью, следовало благодарить строителей древнего подземного хода, храброго Мансура и счастливый случай, позволивший ему этот ход обнаружить. После того, как тамплиеры первыми прорвались в город и совместно с пехотой Жана Ибелина отбили главные ворота, самого Грегора Рокбюрна, как командира отряда храмовников, в христианском войске зауважали. Если раньше на него простые солдаты смотрели настороженно, то теперь, проезжая по улицам, Григорий чувствовал искреннее восхищение во многих взглядах. А все часовые на постах отдавали ему честь. Но, самое главное, что сам Монфор впервые согласился с ним и начал разговаривать уже без призрения и угроз, а как с равным.