* * *
Отель «Бирюза», куда временно поселили Катю, как звали девочку по новым документам и старому имени, представлял собой стеклянное здание, высотой в шестнадцать этажей. Подъездная зона для высадки гостей у входа в отель. Фонтан со статуями дельфинов перед ним, небольшая парковая зона.
У дверей в здание стоял пожилого вида швейцар. Пышноусый, одетый в белую рубашку со всякими рюшечками и такого же цвета фрак. Он открыл перед нами двери и услужливо пустил внутрь, пожелав приятного отдыха.
Не задерживаясь в уютном большом вестибюле, где даже ночью было много народа, мы двинулись к лифтам, которых здесь наличествовало в размере трёх штук. У одного из них стояла богато одетая пожилая дама с собачкой в руках, а рядом с ней старик с резной тростью и в шляпе.
— А я говорила тебе, нужно было заранее бронировать!
— Да хватит уже меня пилить! Нас заселили! Радуйся!
Раздался мелодичный писк приезда лифта, и двери открылись. Мы вошли вслед за пожилой парой, что вызвало недовольство у женщины, о чём она сообщила:
— Вообще-то, в этом отеле есть ещё лифты, молодые люди. Вы могли бы подождать, и нам не пришлось бы тесниться!
— Хватит! Закрой свой рот! — шикнул на неё старик.
Двери закрылись, кабина двинулась вверх.
— Прекрати уже затыкать меня! — заверещала старуха и опять обратилась к нам: — Никакого воспитания! Нынешнее поколение оставляет желать лучшего!
Пудинг на её слова только скривился, а я стоял с непроницаемым лицом и просто игнорировал эту склочную бабку, с ухмылкой бросив в пустоту:
— Время так неумолимо. Порой, нам кажется, что его достаточно и можно не торопиться. Но когда придёт час, мы начинаем сожалеть об упущенных возможностях. Люди не ценят время, тратя его на ерунду и сотрясание воздуха.
Кабина остановилась на нашем этаже, и мы с Пудингом вышли из лифта, слушая за спиной бред старухи и пытающегося её успокоить старика.
Заметив, как Пудинг достал из кармана своего спортивного костюма мобилку приподнял бровь.
— Запишу, — улыбнулся он неловко. — Время так неумолимо… Мне понравилось.
Я на это только плечами пожал. Если хочет — пусть записывает. У меня, хех, такой мудрости ещё вагон и маленькая тележка. Наслушался в прошлой жизни будь здоров. Особенно, когда графа Бертольда заносило. Этот старый, как сама Брилия, вампир, мог сутками на пролёт толкать философские речи, от которых даже мудрецы начинали теряться.
Пройдя по красному ковру коридора, мы подошли к нужной двери, и Пудинг замер. В его руке находилась ключ-карта, но он не решался провести ею по замку.
— Что мне ей сказать? — тихо прошептал он и посмотрел мне в глаза. — Мы не виделись больше пяти лет. У действующих агентов нет доступа в блок подготовки. Помнит ли она меня? А если забыла?
— Не зайдём — не узнаем, — улыбнулся я и похлопал его по плечу, удивляясь, что оказывается он пять лет не виделся с девчонкой. — Не дрейфь, Пудинг.
Кивнув, парень взял себя в руки и провёл ключом-картой. Раздался писк замка, и дверь открылась. Мы сразу же услышали звук работающего телевизора и передачи, где ведущий рассказывал о новых вышедших моделях штурмовых винтовок. Оружейный канал. А у девочки есть вкус.
Катя сидела на кровати в позе лотоса и уминала чипсы, когда мы зашли. Штаны и футболка в крошках, заляпанные в специях пальцы и губы на веснушчатом лице. Растрёпанные длинные тёмные волосы. А ещё охеревающий взгляд сиреневых глаз, направленных на нас.
Секунда… Вторая…
— Т-тринадцатый?.. — неверяще прошептала она, а её глаза расширились, как два блюдца.
— Здравствуй, Катя, — несмело улыбнулся Пудинг, нервно теребя ключ-карту. — Давно не вид…
Ураганом соскочив с постели, она влетела в Пудинга и уткнулась лицом ему в живот. Пачка недоеденных чипсов прошелестела и упала на пол, а руки девочки обняли парня.
— Живой… Я-я… Мне сказали, что ты погиб!.. — всхлипнула она.
Пудинг так и застыл, боясь пошевелиться, удерживая руки над её головой. Но спустя несколько секунд рыданий, опустил свободную руку на макушку девочки и медленно погладил.
Я не стал вмешиваться в идиллию воссоединения и подошёл к окну, выглянув на улицу, оценивая виды.
Успокоив девочку, Пудинг усадил её обратно на кровать, присев рядом, начал отвечать на сыплющиеся, как из пулемёта, вопросы. Катя всё время держала его за руку, словно боялась, что её названый брат вот-вот исчезнет, а всё происходящее окажется сном. Она размазывала по щекам слёзы и пыталась улыбаться, радуясь, а Пудинг всё говорил и говорил. О службе, которая наступила, после того, как они увиделись в последний раз. О друзьях, что обрёл за это время. О том, как пытался добиться, чтобы её освободили и исключили из проекта. И, конечно же, он поведал ей о задании, выданном лично советником. Думаю не стоит говорить, в чём заключалось это задание и кто был его целью?
— Так я и познакомился с господином, — закончил Пудинг сжатый рассказ, после чего посмотрел на меня.
Посмотрела и Катя, в глазах которой я теперь казался каким-то небожителем. Об этом говорило не только быстро бьющееся сердце, вместе с запахом радости, но и какое-то благоговение во взгляде. В её понимании, я сделал то, на что способны единицы. Послал нахер советника, потребовал с него долг, взял под опеку две души и теперь нахожусь здесь. Для неё я теперь дверь в новую жизнь и неизвестность.
— Г-господин Купер… — начала было девочка, но я прервал её, подняв ладонь.
— Рано тебе ещё так меня называть. Пока что, просто Райан.
— Поняла, — кивнула она и улыбнулась во все тридцать два. — Спасибо, Райан. За то, что помог брату. И за то, что спас.
Я ответил на её улыбку своей, оставив слова без комментария. Катю растили на базе проекта, готовясь сделать из неё такую же, как Пудинг, а значит она не глупа и должна всё понимать. Понимать, что всё это делалось не из-за доброты душевной, а из-за выгоды. Но ей этого хватало, раз брат был счастлив, сменив один ошейник на другой.
Вот только… Я не Андерсон, что имеет право относиться к своим агентам и слугам, как к вещам и расходному материалу.
Семья. Для вампира это слово имеет слишком сакральное значение. Я взял ответственность за Юнону и Викторую, сделав их частью своей семьи. Тоже самое касается и Артурии, что сейчас в Нью-Тейко выполняет задание ассоциации. Теперь же, я взял ответственность ещё за две души. Приняв слова Пудинга и его страх, взял этот страх себе. Забрал его и дал парню шанс. Посмотрим, как он покажет себя в будущем. И если я останусь не разочарованным, то он получит соразмерную награду.
— Время, — спокойно сказал я, взглянув на Пудинга. — Нам пора.
— Да, господин, — быстро кивнул он и посмотрел на Катю. — Переодевайся и собирай вещи, мы уезжаем.
— Куда? — только и спросила девочка, мигом подбежав к шкафу и начав кидать немногочисленные шмотки в сумку.
— Ты летишь в Нью-Тейко, а мы в Бронс, — голосом не терпящим возражения ответил я и, видя её непонимание, продолжил: — В аэропорту тебя встретит человек, который отвезет на квартиру, где ты будешь нас дожидаться.
— Опять одна… — надула он губки и протянула: — Л-а-а-дно.
Пока Катя готовилась к отъезду, а Пудинг пошёл вниз заводить машину, я вышел в коридор и достал телефон.
— Привет, Райан, — раздался на том конце недовольный голос Артурии. — Вспомнил и решил позвонить?
— Здравствуй, моя карманная героиня, — хмыкнул я на её колкость.
— Не называй меня так!
— Ну-ну, не злись, а то морщины появятся.
— Не появятся, — ответила она задумчиво. — Были парочка и то… Исчезли. Прям магия какая-то.
— Не магия, а бессмертие, — улыбнулся я и прислонился плечом к стене.
— Мне до сих пор сложно к этому привыкнуть… — тихо пробормотала она и более громче спросила: — Ты что-то хотел? Или просто позвонил?
— Есть для тебя одно задание, — Артурия на том конце провода засопела, услышав слово «задание». Раньше ей их давала только ассоциация, а теперь ещё и я. — В десять сорок пять в Нью-Тейко прилетит самолёт. Гражданский рейс номер 5819. Нужно встретить девочку двенадцати лет. Зовут Лазарева Екатерина Евгеньевна.
