Это Готское царство, без разделения на восточных и западных готов — остготов и вестготов, существовало на юго-западе России с 332–350 гг., до прихода или, вернее, призвания гуннов. Не следует полагать, чтобы собственно готов, пришедших с севера, было много. Если на переплывших трех кораблях, которые, по всей вероятности, не были похожи на настоящие, вмещалось 600 человек, то этого будет даже очень много. Полагая, что ежегодно прибывали новые выходцы из Свевии, можно заключать, что по прошествии 700 лет, с 380 г. до Р.X. по 332 г. по Р.X., население готов на новых местах могло дойти до 700 т. душ. Эта взросшая на славянской почве масса получила на юге России большое подспорье со стороны однокровных алан, которые, не имея более прохода на север, легко примкнули к спускавшимся от туда соотечественникам. Вся эта вспухшая, выросшая чрез соединение готов и алан масса, теснимая с севера, не имея исхода, утвердилась после отчаянной борьбы с антами-славянами на юге.

Готы, как нам их описывают, равно как и аланы, были высокого роста, сильные, мясистые люди, со всеми ухватками разбойничьих народов.

Царство Эрманарика Готского

Готы сами не работали, они действовали только мечом, были заправителями, витязями. Их нападение и хозяйничанье в Дакии, Молдо-Валахии, Мизии, Фракии, Македонии, в Малой Азии и на юге России до III ст. ясно доказывают, насколько этот народ был кровожаден, воинствен, как он смотрел на соседей, как с ними обращался. Впрочем, винить его не за что, так как подобный только характер и может выработаться на чужой земле, среди чужих. В 332 г. по Р.X. готы под названием остготов сидели только между Днестром и Доном, а вестготы — в Дакии. В этом году вступает на престол старец Эрманарик. Его ум, военные дарования доставили ему очень скоро такое могущество, каким готы до того не пользовались. Он двинулся, вероятно, по Днестру, Висле и Днепру вверх и дошел до Немана и Двины. Древний аландский Асгард с верховьями Волги и Оки, до Дона — все это пространство вошло в состав его государства. Он подчинил себе, как говорит Иорнанд, скифов и чудь. К первым причисляются венды, словены и анты, ко вторым — чудь, ливы, эсты, весь и меря, также мордва[267]. Финны, всегда подвластные тем или другим соседям, народ, очень разбросанный по лесам, болотам и непроходимым местам, должно быть, не особенно тяготились своею зависимостью от новых господ. Народ этот воистину был и есть блаженнейший; при первобытной простоте и крепком закале в борьбе с природою зависимость от человека, от которого можно откупиться данью, повиновением и смирением, не могли быть тяжелы для финнов, и они беспрекословно покорились. Вовсе не таково было положение славян, всегда умевших ценить свою национальную свободу, хотя бы под угрозою бежать без оглядки, бросая все, лишь бы вздохнула свободно душа. А между тем на них-то, на этих торговцев Балтики, на этих терпеливых и прилежных хлебопашцев, кормильцев индоевропейского племени, обрушилась вся тяжесть готского варварства, необузданной военщины, своего рода юнкерства, с претензиями на христианство, цивилизацию, государственность, правду и справедливость. Такой же политики держался и всемогущий старец Эрманарик, царствовавший 18 лет и твердою рукою утверждавший свою власть среди покоренных им народов. По Иорнан-ду, славяне, подвластные Эрманарику, занимали в эту эпоху всю Галицию, Польшу, до Балтики, юго-восток Лифляндии, Северо— и Западнорусский край, спускаясь по Днестру и Бугу до Черного моря. У этого моря, по его же показанию, наши славяне назывались антами. Севернее их, там, где теперь Украйна и Белоруссия, жили настоящие славяне, которых села, деревни и хутора тянулись до Днепра и далее к востоку до встречи с финнами и угро-тюрками. У З. Двины, по морю, от Вислы, Немана и до Нарева жили венды, или венеды. Итак, в IV столетии по Р.X. славяне занимают те же места, как в VII по Константину Багрянородному, как в IX по Нестору, как в I при апостоле Андрее Первозванном.

Его учение не прошло бесследно; пещеры украинские и далее к востоку по Дону и притокам — эти древние норы, скиты первобытного человека, дали приют христианству, первым церквам с их отшельниками, тогда как кругом везде продолжалось еще служение Перуну, Хорсу, Радогощу и другим языческим божествам[268]. Утверждаясь все более и более, христианство нашло ревностных последователей в соседях и врагах греков, в готах и аланах, между которыми один прославился как знаменитый проповедник, уважаемый поныне всеми немцами: это был Ульфила. Его стараниями между готами утвердилось христианство, но не по православному, а по арианскому учению. Впоследствии, подвигаясь с готами до крайнего запада Европы, арианство укоренилось в Испании. Испанское арианство, между прочим, имело влияние на уклонение пап от чистоты православия.

Приняв христианство, готы насильственно навязывали его покоренным народам, и в особенности славянам; это было одною из причин гибели Готского царства. Славянин очень терпелив, перенослив. Он собирает по каплям невзгоды в своем народном сосуде. Но под конец сосуд переполняется, и тогда изливающееся народное негодование затопляет все окружающее, уничтожает беспощадно все враждебное, и этот страшный поток прекращается тогда, когда народная жизнь восстановится в своей норме. Так было у славян при Аттиле, у русских в XIV и XV ст. при монголах, в Смутное время и при Александре I. Таково было и будет славянство всегда.

Рассказывают, что пятый властитель готов, следовательно, в начале IV ст. по Р.Х., начал изгонять из покоренной страны каких-то колдунов[269], которые удалились в степи и там, вступив в сношения со злыми духами, нагнали будто бы на готов все последующие невзгоды. Как известно, готы не церемонились с покоренными народами: они требовали от них полного подчинения, вероятно, не довольствовались обыкновенными данями, а выжимали сок, обращались с человеком как с рабом, которого убивали, травили, продавали. Тех из князей и бояр, которые сопротивлялись, казнили, выгоняли, мучили, а их жен бесцеремонно брали себе. Таким образом многие славянские роды остались тогда без князей, сохранив, впрочем, веру, которая поддерживалась волхвами. Мы полагаем, что эти изгнанные колдуны, кудесники, волхвы и были не кто иные, как славянские жрецы, удалившиеся на восток, за Дон, в степи, где на берегах р. Уды, Донца, Дона и Оки они встречали удов, уннов, гуннов, появившихся на границах Готского царства во второй половине IV ст. Духовному притеснению вторило жестокое обращение с подвластными, которые наконец и вышли из терпения. Иорнанд рассказывает, будто Эрманарик был побежден гуннами, потому что ему изменили роксаланы, или рокасы. Они действительно первые нанесли ему удар. Обстоятельство это свидетельствует о том, что роксаланы не были одной крови с готами, противное чему утверждают западные писатели, ибо в таком разе им нечего было бы восставать против единоплеменников. Роксалане, как мы уже знаем, были руссы, славянская военщина, граничары, которые, скорее всего, и могли начать освобождение от чужеземного ига.

Ближайшим поводом к возмущению роксалан, недовольных вмешательством готов в их религиозную жизнь, было следующее обстоятельство: Эрманарик, недовольный роксаланским князем Санелом, выместил свою злобу на последнего на его жене; он приказал привязать несчастную к хвостам диких лошадей, и она была разорвана[270]. Легенда эта была очень распространена в VII столетии в немецкой истории, прославлена в поэмах и даже распевалась певцами. Последствием такого поступка Эрманарика было то, что братья Санелы, Аммий и Сар, воспользовались удобным случаем, ранили Эрманарика в бок, от каковой раны он начал хворать и, подобно Карлу XII под Полтавою, лишен был возможности управлять своим царством по-прежнему. Гордость, честолюбие и невозможность отмстить за унижение заставили его лишить себя жизни после первой неудачной встречи с гунно-славянами под предводительством Ба-ламира, или Валомира, т. е. Владимира.