— На, дарю… Продашь, с этим Богатырём поделиться не забудь, приду — проверю, а теперь вам боевой приказ… Дуйте до барахолки, тут ходу-то час, найди Саню Арбалета, пусть он возьмёт пяток человек и сразу идёт сюда. Они давно у этих говнюков пост отбить хотели, а пока вы ходите мы подождём. И вот ещё что, ты, Богатырь, кличку себе поменяй, теперь у тебя снаряга что надо, и калаш на плече висит, а то надо же, прикинь… Михрюта… — и опять загоготал во всё горло.

Сталкеры ушли. Обед был разогрет и налито по сто грамм. Першинг как-то странно посмотрел на Романа.

— Ты, брат, тоже больше так не делай.

— Как? — чокаясь спросил Роман.

— Да вот так… Ты когда со своей Гаубицей на бандюков как бык на тряпку пошёл, я сам в штаны чуть ёжиков не наложил, а если бы из них тебя кто-нибудь раньше заметил, пока ты к ним подходил? Срезали бы очередью, а я за тобой… И всё, шандец… Ни Ромыча, ни Першинга и довольные жульбаны с крутой обновой.

— Извини, погорячился малость, — согласился Роман. — Просто ненавижу, когда всякая сволочь над слабыми глумится, но впредь, ваше высокомордие, буду предусмотрительней.

Арбалет со своими людьми пришёл только через четыре часа, когда уже вечерело. Здоровый детина, шумно отдуваясь, подошёл к сидящим у костерка Роману и Павлу.

— Фух… Чуть не бегом бежали. Здорова, Першинг, и тебе брат почтение. Ну и шуму вы понаделали, уже вся Зона гудит, что вольные бандюков с крайнего поста вышибли. Тебя, уважаемый, извини, не знаю, а за твою голову братки уже цену назначили. Давно ли, Першинг, ты таким боевитым сделался?

— Всегда им был, — ответил Паша. — Просто ты, Арбалет, дальше своей Барахолки никуда нос не кажешь.

— Да ладно, Паш, без обид. У нас там тоже дерьма хоть отбавляй, а так-то огромное человеческое спасибо, мужики. Эти уроды здесь совсем обнаглели, до нас неободранным как липка почти никто уже год не приходил, но теперь всё… Хрен им с маслом, а не пост. Меня, кстати, Саня Арбалет зовут, — и протянул широкую ладонь Роману. Он, пожав руку тоже хотел представиться, но Першинг его опередил.

— Рома зовут его, Корсак.

— Ладно, Корсак, будем знакомы.

Роман с недоумением посмотрел на Павла, тот лишь подмигнул в ответ.

— Тут, мужики, дело такое, вечер уже на дворе, — замялся Арбалет. — Вы бы с нами тут ночку скоротали, а утром пошли.

— Почему?

— Честно говоря, мои вояки не очень, а я думаю, что бандюки попытаются сегодня эту точку отбить.

Роман не хотел терять время, но совесть ему подсказывала, что бросить плохо подготовленных людей перед, возможно, ночной атакой, значит наверняка обречь их на смерть.

— До утра останемся, — согласился он. — А утром или днём, что поменяется? Придут — точку отобьют, тебя и твоих головорезов положат…

— Нет, Корсак, завтра им нас уже не взять. С кордона группа наших серьёзных мужиков придёт моих сменить. Ну так как? Останетесь?

— Хорошо, — ответил за двоих Роман. — А теперь за дело, пока ещё совсем темно не стало.

Из запасов, реквизированных у бандитов, а их скопилось прилично, соорудили не очень сложный, но надёжный оборонительный рубеж. Со стороны болота опасаться нападения не стоило. В проходы из аномальной Зоны и кюветы дороги, ведущие к посту, Роман и Першинг, установили с десяток растяжек, продублировав гранаты Ф-1 сигнальными и осветительными ракетами. По распоряжению Романа от болота притащили несколько тел убитых бандитов и рассадили их возле костра, создав вид отдыхающей группы, сами же заняли указанные Романом позиции, с конкретными секторами для ведения огня и стали ждать. Першинг с Романом расположились со стороны болота, на наиболее уязвимом участке.

— Слышишь, Першинг! А ты в честь чего меня представлять взялся? Роман Корсак… Это из какой оперы?

— А то и взялся… Военные все такие тупые?

— Нет, только я один.

— Сам смотри… У тебя в армии позывной Лис был?

— Ну да, я и тут его использовал.

— Вот это-то и хреново. Тебе с твоими заслугами высвечиваться нельзя, а Корсак, к твоему сведению, это тоже лиса, степная, только с виду немного стрёмная… дохлая, как моя жизнь и ушастая, но один хрен лиса. Так что самолюбие твоё почти не задето.

— Ладно, пусть будет Корсак, не Михрюта в конце концов. Только заранее предупреждай о своих экспромтах.

Как и предполагал Саня Арбалет, бандиты решили отбить блокпост. Уязвлённое до кончиков ногтей самолюбие бандюков собрало их в большой отряд порядка тридцати человек. И зная от своего осведомителя с Барахолки, что защищать его будет не более пяти неискушённых в плане стычек Сталкеров, дружною толпой, не прячась, громко ругаясь и гогоча над тупыми анекдотами, валили прямиком к блок посту. Не доходя несколько десятков метров, толпа остановилась. Из неё вышло двое важного вида братка, судя по всему, старшие.

— Эй, алё, обмороки! — крикнул один из них. — Или вы по-бырому валите в свою конуру, откуда вылезли, или мы валим вас… Сышышь, муфлоны! — ответа не последовало. — Вы чё, козлы, не врубились?!

— Сышышь, братан! — обратился второй из бандюков к своему товарищу.

— Тут тема такая… Этот евнух, Арбалет, с собой глухонемых привёл, а чё, прикинь, нормально так… Чё бы они не слышали, что их кончать пришли, а когда увидят кто, чтоб от страху не блеяли.

Оба бандита громко загоготали. РПК, или ручной пулемёт Калашникова, для ходок в Зоне не самое удобное оружие, по причине внушительных габаритов и приличного веса. Проще носить с собой автомат, так было и в средние века, легче передвигаться с лёгким луком, чем с мощным, дальнобойным, но в то же время тяжёлым арбалетом. По этой причине с чьей-то лёгкой руки Саню и окрестили «Арбалет», потому что он предпочитал из всего стрелкового оружия свой РПК тем более, что для своего роста и силы, с его ношением проблем не испытывал.

— Ну чё, пацаны! Валить этих козлопасов барыжных начнём? Хорош уже с ними вату катать…

Что ещё хотел сказать бандит осталось тайной. Саня Арбалет, установив пулемёт на сошки, длинной очередью срезал обоих бугров, и значительно проредил ряды стоявших за ними бандитов. Все те, кого не пометил пулями РПК Арбалета, используя весь набор ненормативной лексики, бросились в кюветы у дороги, оставив лежать на асфальте скрюченные тела своих товарищей. Опомнились бандиты довольно быстро и, как предположил Роман, двумя группами, ведя плотный огонь, двинулись к блокпосту. Вот уже второй из отряда Сани Арбалета охнув осел за мешками с песком. Сам Арбалет, меняя расстрелянную коробку патронов, получил пулю в плечо, но лишь громко выругавшись, пристегнул новую и продолжил стрелять короткими очередями. Першинг с Романом огонь не открывали, тем самым обманув нападающих о незащищённости фланга. Уверенные в своём успехе бандиты большой группой двинулись в их сторону. Одна за другой начали срабатывать растяжки. С грохотом и визгом летящих осколков, разрывая и режа нападавших. В небо взметнулись осветительные ракеты, высвечивая силуэты укрывшихся в кювете бандитов. На другом фланге ситуация была аналогичной и вскоре лишь немногочисленные одиночные выстрелы стали затихать. Те немногие, кому повезло остаться в живых, бросив своих убитых и раненых — бежали. Завершение боя встретил пасмурный рассвет, обнажив всю картину произошедшего. Из отряда Сани Арбалета в живых остался он и ещё один боец, четверо были мертвы. Бандиты потеряли больше двадцати человек. В условиях войны, статистика вполне приемлемая, если, конечно, жизнь человеческую можно вообще переводить в статистику. Вскоре подошли два отряда вольных Сталкеров с дальнего кордона, освободив, Романа и Першинга от данных ими обязательств охраны поста. Они, наспех перекусив и помянув павших, попрощались с Арбалетом и двинулись в сторону Армейских Складов. Сталкерскую стоянку миновали не останавливаясь, и уже к обеду без приключений и помех, добрались до территории, подконтрольной группировке «Свобода». На таком же типовом блокпосту их окликнул один из бойцов, видимо по всему, старший.

— Эй, мэны! Далеко шагаем?