— Что, мужик, охота удалась?
Кровосос, не удостоив Романа даже взглядом, что-то буркнул в ответ и прошёл мимо, чуть не задев его плечом. Роман ещё не привык к своему новому статусу жильца Зоны и вытер с лица рукой выступивший от напряжения пот. Вскоре лес заметно поредел и сквозь редко стоящие стволы деревьев стало проглядывать поле аномалий. Пройдя ещё метров двести, он вышел на хорошо различимую тропинку и пошёл по ней в сторону Сталкерской стоянки у дороги, с таким же одноимённым названием. Весь проделанный до неё путь, Роман так никакой дороги и не заметил. Шла всё та же тропинка, просто она стала чуть шире. Сама стоянка тоже мало соответствовала своему названию. Обычное костровище с парой лавок по сторонам, да грудой пустых консервных банок. Роман, точно зная куда ему двигаться дальше, всё же решил здесь задержаться, чтобы дождаться кого-нибудь из проходящих мимо Сталкеров и лишь потом узнав местные сплетни двигаться к бару, уже ознакомленным с колоритом местной глубинки, к тому же желудок тоже периодически напоминал о себе громким урчанием. Банка дежурной спутницы всех туристов в виде тушёнки остановили его протесты. Запивая из термоса ещё не остывшим кофе, Роман осмотрелся вокруг и понял, что это место в качестве стоянки было выбрано не случайно. Она расположилась точно в центре окружавшего её леса, поэтому двум людям, севшим на разные лавки, открывался обзор на все триста шестьдесят градусов и не замеченным к ней подобраться было невозможно. Долго в одиночестве Роману быть не пришлось. Он ещё издали заметил идущего. Вскоре, к стоянке подошёл человек и мельком глянув на Романа скинул свой рюкзак и лишь потом поздоровался.
— Лёгкого пути брат! Давно сидим?
— И тебе не хворать, — в той же манере ответил Роман.
— Паша Першинг, я из одиночек, — представился подошедший.
— Это и так видно, Паша, что не толпой путешествуешь. Не страшно по Зоне одному ботинки таскать?
Першинг сразу не ответил, а расположившись на соседней лавке, не спеша достав свой не затейливый харч, состоящий из той же тушёнки колбасы и хлеба, и лишь потом заговорил.
— Если ты сам один ходишь, то зачем мне такой вопрос задаёшь? Тут брат только мёртвым не страшно, да и то, как сказать… Мразоты всякой хватает. Раньше я не один ходил… с напарником.
— А теперь почему один, не заладилось?
— Да какой там… Пропал он. На ночёвку встали, а утром я уже один проснулся. Ни ствола его… ни шмотья, словно сквозь землю провалился.
— Может сбежал? — предположил Роман.
— Ты это… Про моего друга гадостей не говори, — разозлился Сталкер. — Мы с ним в таких переделках были, никогда друг друга не бросали… а вообще, ты сам-то, кто такой будешь? Что-то ты слишком много вопросов задаёшь.
Заданный ему встречный вопрос поставил Романа в тупик. Ведь действительно, кто он в Зоне такой? Но ответил сразу, не раздумывая.
— Да вроде, как и ты, одиночка.
— Как это понять, твоё вроде?
— Как хочешь, так и понимай, — довольно резко ответил Роман, после чего надолго замолчали. Первым заговорил Паша Першинг.
— Ты это брат… не в обиду. Как-то разговор у нас не заладился. Может по водочке запалируем? — и достал из рюкзака бутылку. Роман тоже извлёк из рюкзака флягу с коньяком.
— Давай сначала моего попробуем, — молча чокнулись стальными походными стопками. Допив до конца, Першинг с удовольствием крякнул.
— Сто лет нормальный коньяк не пил… к нему бы ещё лимончик.
— Ну извини, дружище, лимона нет.
Першинг, понюхав пустую стопку махнул рукой.
— И без лимона, словно ангелы по душе пробежали, а тут кроме водяры ничего не найдёшь, да и та сивушная.
Роман молча наполнил по второй и Першинг, стараясь как можно дольше растянуть удовольствие, стал пить маленькими глотками. Ещё пару стопок и разомлевший, с красным лицом Паша, был вдребезги своим парнем и с удовольствием отвечал на все интересующие Романа вопросы. Вскоре, он был в курсе всех местных новостей и сплетен. Со слов Першинга он узнал, что в баре и посёлке рядом с ним существовал незыблемый закон перемирия. Не имело значения, к какой группировке принадлежит человек, он мог чувствовать себя в полной безопасности. Случались конечно конфликты, но они сразу же жёстко пресекались. Единственное зло, со слов Першинга, которое затаилось в баре… гад, паскуда и вообще враг рода человеческого, это сам бармен Сидорович, он же и хозяин этого заведения.
— Вот и приходится терпеть этого живоглота, — с чувством продолжил рассказывать Першинг. — Где нам, бедолагам, снарягу, патроны, да ту же водку его бодяжную взять…? Нигде. И гостиница у него есть, пусть не пять звёзд, конечно, но уж лучше, чем на поляне в спальнике ночевать. Да к тому же хабар пристроить на хранение можно, если сразу продать не хочешь, не бесплатно конечно. Так вот, Ромка, друг, и живём… Задницей своей в ходорях неделями рискуем, чтобы у этого упыря за пару дней всё спустить.
— Не весело, — согласился Роман. — А уйти не пытался?
Першинг, от вопроса поперхнулся очередной порцией коньяка.
— Ты чего брат… куда уйти?
— Как куда? Из Зоны, конечно.
Паша отмахнулся как от назойливой мухи.
— Слышишь, Ромка… душу не береди. Все знают, что из Зоны дороги нет. Болтали конечно, что есть кто-то, кто может это сделать, вот только я думаю те, кто и правду из этой чёртовой Зоны уйти мог, то давно ушёл. Поэтому подтвердить это никто не сможет, и ты этой хренотой себе голову не забивай. Давай лучше ещё по маленькой хряпнем и в бар пойдём, а то засветло не успеем.
— Ты, если хочешь, хряпни, — наливая стопку сказал Роман. — С меня уже достаточно, ты лучше расскажи, от кого ты слышал про людей, которые из Зоны выходить могут.
— Да ну тебя, с твоими ходоками, — но выпив, всё же ответил. — Есть один Сталкер… чокнутый правда немного, так вот он трепал, что сам видел, как через какой-то портал люди в Зону приходят и уходят. Только я думаю, что врёт он всё…
— Почему? — не понял Роман.
— По кочану… вот прикинь, что же он сам через этот портал из Зоны не рванул? Потому и думаю, что врёт паскудник…
— А как зовут этого чокнутого?
— Да его в баре все знают. Кто по дому сильно заскучает… нальёт ему водки стакан, а он за это рад стараться, сказки свои рассказывать. Так и живёт, сказочник хренов, а зовут его Лёха Азбест, он тоже из одиночек. Только вот он недавно пропал куда-то.
— Как пропал?
— Рома, ты чё… с луны приехал? Как-как… каком к верху. Как в Зоне люди пропадают… Был мужик, хлоп и нет мужика. Хотя поговаривали, что его чужие прибрали.
— Какие чужие, толком объясни?
— А я чё, по-твоему, делаю? — обиделся Першинг. — Я тебе и говорю, чужие. Появились тут в баре недавно. Снаряга у них чудная, но продвинутая, у наших ни у кого такой нет. На русском, да и на украинском разговаривают хреново… по всему видать иностранщина. Лопочут на своём, хрен что разберёшь. Так вот они Азбестом и его россказнями сильно заинтересовались. Говорят, что он с ними куда-то в рейд подписался. Они из него вернулись, а Азбест нет, а спрашивать за этого чокнутого никто не будет. Я тебе так скажу, единственный кто про это дело может быть в курсе, так это наш упырь Сидорович, но инфу он за дёшево не продаёт, зуб даю. Слышишь, Ромыч, может ещё по одной накатим и пойдём?
Роман убрал флягу.
— Если ты, Паша, ещё одну накатишь, то мы точно уже никуда не пойдём. Давай до бара доберёмся, а там хоть ведро пей, за мой счёт конечно, — последние слова Першинга приободрили.
— А чё тогда расселись? Нам ещё два с лишком километра топать.
Одев рюкзаки и слегка покачиваясь от выпитого спиртного, они двинулись в сторону бара. Спустя полтора часа ходьбы с без умолку болтающим Першингом, в дали показался посёлок, если таковым его вообще можно было назвать. Скорее, это был заброшенный завод, с серыми, из бетона цехами, и подземными коммуникациями, в которых и размещалась вся разношёрстная братия Сталкерского мира. При входе на территорию их встретил довольно грозного вида патруль, по цвету чёрно-красных комбинезонов Роман, понял, что это долговцы. Те, с надменным видом хозяев, прочитали дежурный инструктаж о правилах поведения на подконтрольной им территории и без лишних вопросов позволили пройти, лишь один из них подошёл к Паше.
